– Нам что до этого? – спросил Вячеслав Алексеевич.
– Вы не заявили о монетах, чем преступили закон. Будьте готовы дать объяснения.
– Нам нечего объяснять.
– Думаю, такой ответ не пройдет.
– Другого у нас нет.
– Как вы понимаете, это не мои проблемы.
– И что нам теперь делать?
– Ждите, пока вызовут. Пока идет следствие, вам обоим запрещено покидать пределы Москвы. – Кротов вытащил из ящика два предписания и положил их на стол: – Ознакомьтесь и распишитесь.
Дайнека потянулась за ручкой, но Вячеслав Алексеевич громко сказал:
– Нет! – Она отдернула руку, и он продолжил: – Мы не станем этого делать.
– Что не избавляет вас от выполнения предписаний.
– Сегодня с вами свяжется мой адвокат. – Вячеслав Алексеевич поднялся со стула и забрал со стола свой телефон. Дайнека подхватилась следом за ним. Прощаясь, он произнес: – Всего доброго!
Покинув управление, Дайнека повезла отца на работу. В дороге он позвонил Вешкину:
– Сергей, это я… Скоро буду… Посмотри, я переслал тебе аудиозапись разговора со следователем. Проверь, что за гусь, и подключай к делу адвокатов. Еще одна просьба: разузнай все, что сможешь, о старике. Там в записи есть его имя: Велембовский Глеб Вениаминович. У меня – все. До встречи!
Вячеслав Алексеевич вышел из машины у здания холдинга, не забыв напомнить Дайнеке:
– Ты обещала ужин!
Высадив его и тронувшись с места, Дайнека дала себе установку:
– Теперь мне нужно заправиться! – И было в этой фразе что-то такое, что заставило бы напрячься отца. Ведь он так хорошо знал свою дочь.
Глава 14Москва никогда не спит
Места у колонок были заняты, своей очереди ожидали еще несколько машин. У Дайнеки задача была еще сложнее, ей нужно было попасть к заправщику Леше. Но он переходил от одной колонки к другой, и ей приходилось уезжать, не заправившись, и снова вставать в очередь.
Наконец они с Лешей совпали, и она, выйдя из машины, сказала:
– Привет!
– Опять ты? – Заправщик Леша занервничал, ему не очень хотелось возвращать ее деньги. – Я больше не видел этого старика.
– Что значит «больше»?..
– Не видел старика. Что тут не ясного?
– Так бы и сказал, – проговорила Дайнека. – А то: «я больше его не видел». Можно подумать, что раньше ты его видел, а после того, как я попросила перезвонить, – больше ни разу.
– Зачем цепляться за слова?
– Я не цепляюсь…
Позади стали сигналить, из очередной машины выглянул усатый кавказец:
– Слушай, дорогая! Давай поговори позже. Или заправляйся, или уезжай!
Дайнека сказала: «Полный» – и побежала в кассу.
Она заправилась, отъехала к магазину и снова вернулась к бензоколонке. Увидев ее, Леша разозлился:
– Чего тебе еще?!
– Не надо кричать…
– Мешаешь работать! Не ясно?!
– Ты работай. А я постою.
– Ну, хорошо. – Леша решительно засунул пистолет в бензобак.
Сидящая в авто дама зло на него покосилась. Он включил подачу бензина и сказал:
– Видел я старика! Видел, как ты с ним говорила. Назавтра пришел следователь и показал фото трупа. Убили твоего деда. В тот же вечер убили.
– Врешь ты все… – как бы между прочим проговорила Дайнека.
– Да пошла ты!
– Врешь, врешь и врешь! – Набирая обороты, она и сама соврала: – Следователь мне все рассказал!
– Че-е-его? – протянул Леша. – Что он тебе рассказал?
– Ты видел старика раньше.
– А хоть бы и видел? Мое дело. Хочу говорю, хочу молчу.
– Тогда зачем деньги взял? – спросила Дайнека.
– На! Забери свои деньги! – Леша вытащил из кармана спецовки пригоршню десятирублевых монет.
– Не надо! – запротестовала Дайнека и миролюбиво продолжила: – Ну что тебе стоит? Просто расскажи: когда видел? С кем?
– Тебе же следователь все рассказал. – По лицу Леши было заметно, что он колеблется.
– Все, да не все. – Она совсем осмелела: – Хочешь, я тебя отпрошу у начальства? Или заплачу напарнику, чтобы за тебя поработал? Пойдем в кафе, посидим, поговорим, выпьем по чашечке кофе. Я угощаю.
Леша покачал головой:
– Нереально. Смотри, сколько машин. – Между делом он успел заправить пару автомобилей и получить чаевые. – Значит, так… Старик этот появился недавно. Ходил между машинами, предлагал купить разную мелочь.
– Почему же ты сразу не рассказал? – обидчиво поинтересовалась Дайнека.
– Потому что не нанимался! – отрезал Леша. – Слушай молча или вали!
– Молчу, – пообещала она и спросила: – Старик всегда приходил один?
Рядом с ними остановился узбек с метлой и радостно закивал:
– Про старика убитого говорите? Я видел с ним одного бомжеватого. Маленький такой, пухлый, в сигнальном жилете. Я еще подумал, кто его так раскормил? Потом понял, что он отекший. Почки, видать, все пропил.
– Следователю про него рассказал? – спросила Дайнека.
Узбек помотал головой:
– Нет.
– Почему?
– Потому что не нанимался.
– А если я расскажу?
– Твое дело. Меня спросят – я ничего не видел. Проблемы мне не нужны. – Узбек поспешно ушел.
Немного помявшись, Дайнека поинтересовалась у Леши:
– Это всё?
– Давай вали отсюда, а то меня рассчитают.
Выехав с заправки, Дайнека сделала круг и остановилась неподалеку от дома, где убили старика. Ей даже не пришлось переходить дорогу. Торкнувшись в тот самый подъезд, Дайнека обнаружила, что дверь закрыта. Она дернула сильнее, но ее остановил чей-то голос:
– А ну-ка отошла от двери!
Дайнека обернулась и увидела пожилого мужчину в стареньком камуфляже.
– Вы сторож?
– А хоть бы и так!
– Помните меня? – Дайнека заискивающе улыбнулась. – Вы меня нашли рядом с трупом!
– Тьфу ты, господи! Нашла о чем вспоминать! – Он подошел ближе и надел на нос очки: – Ты ли это? – И, узнав, протянул: – Ты-ы-ы…
– Вот… Пришла… – Она искала причину, чтобы объяснить свой визит, и не находила. Нормальная девушка в сложившихся обстоятельствах обошла бы этот дом за версту. Но Дайнека была «ненормальной». – Вы когда-нибудь раньше видели того убитого старика?
– Убитого не видел. Видел живого. Зачем тебе это знать? – с подозрением спросил сторож.
Дайнека, как всегда, честно ответила:
– Чувствую себя виноватой.
– Не ты же его убила. Хотя, если подумать: какого черта ты за ним бежала?
– Долгий рассказ.
– Если долгий – идем в сторожку.
– Далеко? – спросила Дайнека.
– В соседнем доме. Поговорим, чаем угощу. Сидишь здесь сутками как сыч. Кому угодно обрадуешься.
Они прошли в обычную, когда-то жилую комнату, окно которой выходило на тот самый подъезд. Сторож включил чайник и выставил на стол две большие кружки.
– Зови меня дядей Митей.
– А я – Людмила. Или, если хотите, Дайнека.
– Людмилой буду звать. Кличек не люблю!
– А это не кличка, – обиделась Дайнека. – Это моя фамилия.
Дядя Митя опустил в кружки чайные пакетики и налил туда кипятку. Потом сел и распорядился:
– Теперь давай говорить.
– Вы сказали, что видели убитого старика живым, – напомнила она.
– Глеб приходил сюда после того, как расселили дома. Реновация! Слышала про такое?
– Слышала. – Дайнеке не хотелось обсуждать наболевшую московскую тему. – Зачем он приходил?
– До расселения он здесь жил. Месяц назад взамен общежитской комнаты ему дали какую-то конуру за МКАДом. Но то ли обманули, то ли он сам ее пропил… Короче, остался Глеб без жилья. Покуда на дворе тепло, приходил ночевать в свою бывшую комнату. Сиживал Глебушка на твоем месте, пили с ним чай. Бывало, спрашиваю его: куда пойдешь, когда дом снесут? А он мне отвечает: я, говорит, до этих пор жить не собираюсь. Как будто бы чувствовал. Эх, Глеб… Глеб… Хороший был старик, добрый. И какая сволочь его убила?
– Он что-нибудь рассказывал о себе?
Дядя Митя чинно кивнул.
– Про жену покойницу рассказывал, Галиной ее звали. Как померла, так вся его жизнь под откос и пустилась. Квартиру в центре потерял. Он, знаешь, не от мира всего был человек…
– Не от мира сего… – поправила Дайнека.
– Ученый был человек.
– Что еще он рассказывал?
– Да все про Галю свою… А так – ничего.
– Вы той ночью в дом пошли. Почему? – спросила Дайнека.
– Сначала Глеба увидел, потом тебя.
– Еще кого-нибудь видели? – Дайнека затаила дыхание.
– Прямо как следователь! – Дядя Митя рассмеялся. – Он то же самое спрашивал.
– Видели или нет?
– Я до этого в обход уходил. Пока меня не было, кто-то в дом и залез до того, как туда прибежал Глеб. Это – без вариантов. Я так и сказал следователю.
– У меня есть вопрос…
– Задавай! Уж больно занимательно с тобой говорить!
– Были у этого Глеба друзья?
– Да какие там друзья! Так… Собутыльники.
– Невысокого человека в сигнальном жилете знаете?
– Шныря? – Дядя Митя неодобрительно покачал головой. – Вчера в больницу увезли. Избил его кто-то. Я сам вызывал «Скорую».
– А кто такой этот Шнырь?
– Пьяница. Что еще сказать про такого? Глеб его кормил и поил.
– Ничего про него не знаете?
Сторож покачал головой:
– Нет, ничего.
– И даже фамилию не припомните?
– Не то Шнырев, не то – Шнырин.
– Куда его увезли? В какую больницу?
– Вроде в Склифосовского.
– А если поточнее?
– Могу поспрошать.
– Дядя Митя, поспрошайте, пожалуйста!
– Номерок запиши, я тогда позвоню или эсэмэску пришлю.
– Вот спасибо, – сказала Дайнека и записала «номерок» на уголке старой газеты, которая лежала на столе. – Вот здесь. Не забудьте!
Вернувшись домой, Дайнека через каждые полчаса проверяла: не пришла ли эсэмэска от сторожа. Время шло, но дядя Митя не звонил и не писал. Уже приехал отец, и она покормила его ужином, а сторож все еще не давал о себе знать. Отчаявшись, она уже махнула рукой и решила утром позвонить в справочную Склифосовского.
В десять часов вечера зазвонил ее телефон, она решила, что это звонит сторож: