А я знаю, подумала Полли. Все, что для этого нужно, так это десять секунд времени и пара носок. Один носок — и можно стать Страппи. Плоцз выглядел так же, как и Плён, но был куда хуже, потому что был больше. Когда они вышли на мощеную площадь, дождь начался вновь. Казалось, здесь он идет постоянно. Здания были серыми, в пятнах грязи на фундаменте. Водосточный желоб разломался, и теперь вода лилась прямо на булыжники, забрызгивая рекрутов. Вокруг не было никого. Полли заметила хлопающие на ветру двери, обломки на улицах, и вспомнила всех тех беженцев. Здесь не осталось никого.
Сержант Джекрам слез с повозки, пока Страппи строил их в шеренгу. Затем он заговорил, оставив капрала наблюдать со стороны.
— Что ж, вот он, прекрасный город Плоцз! Оглядитесь вокруг, чтобы, вдруг умерев и попав в ад, он не стал для вас большим потрясением! Вы расположитесь в том бараке, который принадлежит армии! — он махнул рукой на осыпающееся здание, которое выглядело так же по-военному, как и простой амбар. — Вам выдадут амуницию. А завтра мы отправимся в чудесный город Кроцз, куда вы прибудете мальчишками, а покинете мужчинами, я сказал что-то смешное, Перкс? Я тоже думаю, что нет! Смирно! Это значит нужно стоять прямо!
— Прямо! — вскрикнул Страппи
По площади на усталой, тощей, гнедой лошади ехал молодой человек. Он и сам был усталым и тощим. Его худоба особенно подчеркивалась мундиром, который явно шили для кого-то, кто был где-то на пару размеров больше. То же самое относилось и к его шлему. Должно быть, он подложил что-то внутрь, подумала Полли. Одно неверное движение — и шлем окажется у него на глазах.
— Джекрам, сэр. А вы — лейтенант Блуз, сэр? — сержант отдал честь.
— Верно, сержант.
— Рекруты с верховьев реки, сэр. Прекрасные люди, сэр.
Всадник уставился на отряд, перегнувшись через шею лошади.
— И это все, сержант?
— Да, сэр.
— Большинство из них очень молоды, — произнес лейтенант, который и сам не выглядел стариком.
— Да, сэр.
— И один из них тролль?
— Да, сэр. Верно подмечено, сэр.
— А тот со швами вокруг головы?
— Он из Игорей, сэр. Вроде как особый горный клан, сэр.
— Они могут сражаться?
— Насколько я понимаю, сэр, могут очень быстро разобрать человека на кусочки, — произнес Джекрам не дрогнувшим голосом.
— Что ж, я думаю, все они прекрасные ребята, — вздохнул лейтенант. — Итак, э… я…
— Слушать все, что говорит лейтенант! — проорал Страппи.
— … спасибо, капрал, — лейтенант вздрогнул. — Что ж, у меня отличные новости, — добавил он тоном человека, у которого их нет. — Вы, должно быть, ожидали провести неделю или две в тренировочном лагере в Кроцзе, да? Ну, так я рад сообщить вам, что… что война продвигается и… и… и, ладно, вы отправляетесь прямо на фронт.
Полли услышала один или два вздоха и смешок капрала Страппи.
— Все должны быть там, — продолжил лейтенант. — И вы тоже, капрал. Ваше время действовать наконец-то пришло!
— Простите, сэр? — смех оборвался. — На фронт? Но вы же знаете, что я… ну, вы же знаете о моих особых обязанностях…
— Мне приказано, чтобы все, способные держать оружие, были в строю. Я думаю, вы столько лет ждали этого с особым нетерпением, а?
Страппи ничего не ответил.
— Как бы то ни было, — продолжил лейтенант, возясь под мокрым плащом, — у меня есть пакет для вас, сержант Джекрам. Долгожданный, не сомневаюсь.
— Спасибо, сэр, — Джекрам опасливо принял пакет. — Я вскрою его позже, сэр, — начал он.
— Напротив, сержант Джекрам! — улыбнулся Блуз. — Ваши последние рекруты должны это видеть, поскольку вы и солдат, и, как говорится, «отец для солдат»! И они должны видеть, как солдат получает заслуженную награду: это почетная демобилизация, сержант! — последние слова Блуз произнес так, будто они были политы кремом и на вершине лежала маленькая вишенка.
Единственным звуком, не считая, конечно дождь, было медленное шуршание разрываемого пакета.
— О, — произнес сержант, словно был удивлен. — Отлично. Портрет герцогини. Этот будет восемнадцатым. О, и, ууу, клочок бумаги, на котором написано «медаль». Что ж, похоже, что у нас не осталось даже медалек. О, и приказ о моей демобилизации, с напечатанной собственноручной подписью герцогини! — он перевернул пакет и потряс его над мостовой. — Хотя моего жалованья за три месяца, похоже, нет.
— Трижды ура сержанту Джекраму! — обратился Блуз, по всей вероятности, к ветру и дождю. — Гип-гип…
— Но я думал, каждый человек на счету, сэр! — произнес Джекрам.
— Судя по всем этим отметкам на пакете, он годами ездил за вами, сержант. Вы знаете устав. Это официальный приказ. Боюсь, я не могу отменить его. Сожалею.
— Но… — начал Джекрам.
— Подпись герцогини на нем, сержант. Вы собираетесь оспаривать ее? Я сказал, что сожалею. В любом случае, что бы вы делали? Больше не будет никаких вербующих отрядов.
— Что? Но ведь нам всегда нужны люди, сэр! — запротестовал Джекрам. — И я уже поправился, здоров как бык…
— Вы единственный, кто возвратился с рекрутами, сержант. Вот в чем все дело.
— Да, сэр! — после минутного сомнения, Джекрам отдал честь. — Прекрасно, сэр! Я только размещу ребят, сэр! Рад служить, сэр!
— Могу я задать вопрос? — спросил Маледикт.
— Ты не можешь обращаться непосредственно к офицеру, рядовой — гаркнул Джекрам.
— Нет, позвольте ему, сержант, — отозвался лейтенант. — Сейчас… необычные времена настали. Да, солдат?
— Я правильно расслышал, мы отправимся на войну без тренировки, сэр?
— О, большинство из вас станет пикенерами,[4] ха-ха, — нервно отозвался лейтенант. — Не слишком-то многому надо учиться, а? Нужно лишь знать, где какой конец, ха-ха, — он выглядел так, будто хотел умереть.
— Пикенеры? — озадачено переспросил Маледикт.
— Ты слышал лейтенанта, рядовой Маледикт, — крикнул сержант.
— Да, сэр. Спасибо, сэр, — Маледикт встал назад в строй.
— Есть еще вопросы? — Блуз осмотрел их. — Прекрасно. Мы отплываем на лодке, ровно в полночь. Продолжайте, сержант… пока что. Что же еще… ах, да. Мне нужен будет денщик.
— Желающие быть денщиком лейтенанта, шаг вперед! Только не ты, рядовой Маледикт![5] — выкрикнул сержант.
Никто не пошевелился.
— Ну, так что же? — спросил лейтенант.
— А что такое «денщик», сэр? — подняла руку Полли.
— Разумный вопрос, — невесело улыбнулся сержант. — Денщик, вроде как, слуга, который заботится об офицере. Подает ему еду, следит, чтобы он опрятно выглядел. Такого рода вещи. Так чтобы ему ничто не мешало исполнять свои обязанности.
— Игори — отличные шлуги, щержант. — выступил вперед Игорь.
Используя все чудеса глухоты и плохого зрения, которые иногда доступны и очень нервничающим офицерам, лейтенант не заметил его. Он смотрел прямо на Полли.
— Ну а ты, рядовой? — спросил он.
— Рядовой Перкс работал в баре, сэр, — ответил за нее сержант.
— Прекрасно. Будь в моей комнате в таверне в шесть, рядовой Перкс. Продолжайте, сержант.
Когда тощая лошаденка потащилась прочь, сержант Джекрам перевел взгляд на отряд. Но в нем не было истинного задора, казалось, что он действует автоматически, раздумывая над чем-то посторонним.
— Чего стоим тут, строя из себя красавчиков? Внутри вас ждет форма и оружие! Всем экипироваться! Хотите есть — готовьте сами! По двое! Ррррррааазойдись!
Отряд рванулся к бараку. Но Полли медлила. Капрал Страппи не двинулся с тех пор, как лейтенант оборвал его смешок. Он просто стоял, слепо уставившись в землю.
— Вы в порядке, капрал? — спросила она.
— Уйди, Партс, — ответил он низким голосом, который был куда хуже, чем его обычный раздражающий крик. — Просто уйди, ладно?
Она пожала плечами и пошла за остальными. Но она заметила пар от сырости у ног капрала.
Внутри царил хаос. Барак оказался просто огромной комнатой, служившей столовой, залом и кухней, за которой были спальные помещения. Крыша протекала, окна были разбиты, и на полу, среди крысиного помета, лежали осенние листья. Не было ни пикетов, ни часовых, ни людей. Лишь кипящий котел над закопченным очагом своим посвистом и бурлением хоть как-то оживлял это место. Где-то, чуть глубже в комнате, было что-то вроде склада квартирмейстера, но большинство полок были пусты. Полли ожидала увидеть какую-нибудь очередь, хоть какой-то порядок, может, даже кого-то, кто бы выдавал одежду.
На самом же деле, это напомнило ей лавку старьевщика. По крайней мере, было очень похоже, потому как здесь не было ничего нового и мало что можно было бы носить. Отряд потихоньку рассматривал товар. Ну, это можно было бы назвать товаром, если бы хоть кому-нибудь взбрело в голову его покупать.
— Что это? Один Размер, Никому Не Подходит?
— На этом мундире кровь! КРОВЬ!
— Ну, такие пятна не смываются, от них вщегда трудно ишбавитьщя беж…
— А где нормальное оружие?
— О нет! Здесь дырка от стрелы!
— Што? Ничего нет для тролля!
Невысокий, худой старичок, стоявший за столом, съежился под яростным взглядом Маледикта. На нем была красная куртка с выцветшими погонами капрала. Слева висели медали.
Вместо одной кисти был крюк. Глаз был закрыт повязкой.
— Лейтенант сказал, что мы станем пикенерами! — прикрикнул вампир. — Это значит, каждому следует выдать один меч и пику, так? И щит, если вдруг пойдет дождь из стрел, так? И прочный шлем, так?
— Нет! Ты не можешь говорить со мной таким тоном! — отозвался мужчина. — Видишь эти медали? Я…
Сверху протянулась рука и подняла его над столом. Карборунд поднес человека к своему лицу и кивнул.
— Да, я вижу их, мистер, — прогудел он. — И…?
Рекруты затаили дыхание.
— Опусти его, Карборунд, — произнесла Полли. — Осторожно.
— Почему?
— У него нет ног.
Тролль сфокусировал взгляд. Затем, с величайшей осторожностью он поставил старого солдата на землю. Две деревянные ноги тихо клацнули об пол.