Даже, когда Маледикт улыбался в темноте, его зубы сверкали.
— Мир и правда открывает все новые тайны тебе, а, Оззи? Каждый день что-то новое. Теперь — переодевание.
— Что?
— Ты в юбке, Оззи, — произнес Маледикт, заходя в бар. Полли виновато посмотрела на нее и начала ее стягивать, но потом опомнилась: погоди-ка…
Сержант висел поперек барной стойки. Капитан стонал на полу.
— Добрый вечер, джентльмены! — произнес вампир. — Прошу вас, чуточку внимания. Я исправившийся вампир, что по сути своей означает, что я — комок подавленных инстинктов, держащихся вместе на слюне и кофе. Будет совсем не верно утверждать, что жестокая резня меня не устраивает. Наоборот, меня не устраивает отсутствие возможности разорвать ваши глотки. Так что прошу вас, не усугубляйте это.
Сержант отодвинулся от стойки и, не целясь, замахнулся на Маледикта. Тот легко уклонился и ответным ударом сбил человека с ног.
— Капитан выглядит плохо, — произнес вампир. — Что он пытался сделать с тобой, малыш?
— Ухаживать, — ответила Полли, не сводя с него глаз.
— А.
Маледикт осторожно постучал в дверь барака. Она чуть приоткрылась, а потом распахнулась полностью. Карборунд опустил дубину. Безмолвно Полли и Маледикт затащили внутрь двух кавалеристов. Сержант Джекрам сидел на стуле у самого огня и потягивал из кружки пиво.
— Отлично, ребятки, — проговорил он. — Пристройте их с остальными, — он махнул кружкой в сторону другой стены, где четверо других солдат угрюмо ежились под надзором Тонка. Они были скованы друг с другом. Последний солдат лежал на столе, и над ним возился Игорь.
— Ну, как он там, рядовой? — спросил Джекрам.
— Вще будет в порядке, щершант, — отозвался Игорь. — Вщегда выглядит хуже, чем ешть на шамом деле. Но пока мы не окажемся на поле битвы, у меня не будет ничего нового.
— Может есть пара ног для Тричасти? — спросил Джекрам.
— Нет уж, сержант, этого не надо, — спокойно произнес Скаллот, сидевший с другой стороны. — Просто оставьте мне их лошадей и седла. А парни могут забрать их сабли.
— Они искали нас, сержант, — проговорила Полли. — А мы всего лишь кучка нетренированных рекрутов, и они искали нас. Меня же могли убить, сержант!
— Нет, я узнаю талант в человеке, когда вижу его, — парировал Джекрам. — Отлично сработано, парень. Клянусь, очень сложно не попасть в огромного верзилу во вражеском обмундировании. Кроме того, надо было разбудить остальных. Это — стратегическое мышление, так-то.
— Но если бы я не… — Полли колебалась. — Если бы я их не одурачил, они могли бы убить лейтенанта!
— Вот видишь? Во всем можно найти свои плюсы, вне зависимости от того, с какой стороны смотреть, — ответил Скаллот.
Сержант поднялся, вытер ладонью рот и подтянул ремень. Он подошел к капитану, наклонился и приподнял его за куртку.
— Почему вы искали этих ребят, сэр? — вопросил он.
Капитан открыл глаза и сфокусировался на толстяке.
— Я офицер и джентльмен, сержант, — пробормотал он. — И существуют правила.
— Здесь не слишком-то много джентльменов, сэр, — ответил сержант.
— Чертовски верно, — прошептал Маледикт. Полли, будто опьяневшей от облегчения и покинувшего ее напряжения, пришлось прикрыть рот рукой, чтобы перестать хихикать.
— Ах, да. Правила. Военнопленные и так далее, — продолжал Джекрам. — Это значит, что вы и есть должны то же, что и мы, бедолаги. Значит, вы не собираетесь со мной разговаривать?
— Я… капитан Хоренц из Первой Тяжелой Кавалерийской. Более я ничего не скажу. — И что-то из того, как он это произнес, ткнулось в мозг Полли. Он лжет.
Джекрам с минуту смотрел на него, а потом произнес:
— Что ж, тогда… похоже, что здесь у нас сволоч-изм, что, мои юные Сырокрады, является препятствием на пути прогресса. Я предлагал решить все разумно! — Oн отпустил куртку, и капитан упал на пол.
Сержант Джекрам снял шляпу. Потом он снял куртку, оставшись в запятнанной рубашке и красных подтяжках. Он все еще выглядел почти как шар; складки кожи спускались от шеи и вниз, к тропикам. Ремень, вероятно, был всего лишь данью традициям, подумала Полли.
Он развязал шнурок, что висел на его шее. Тот был пропущен через дырочку в потускневшей монетке.
— Капрал Скаллот! — обратился он.
— Да, сержант! — Скаллот отдал честь.
— Ты засвидетельствуешь, что я отрекаюсь от всех своих регалий и передаю тебе свой официальный шиллинг, что означает — поскольку последний раз я завербовывался на двенадцать лет, а было это шестнадцать лет назад — что я теперь законно являюсь чертовым гражданским!
— Да, мистер Джекрам, — бодро отозвался Скаллот. При звуке этого имени головы некоторых пленных вздернулись.
— А посему, раз уж вы, капитан, вторглись в мою страну под покровом ночи, а я — всего лишь скромный гражданский, я думаю, никакие правила не помешают мне выбить из вас семь сортов дерьма, до тех пор, пока вы не скажете мне, зачем пришли сюда и когда прибывают остальные. А это займет очень много времени, потому как пока что мне известны лишь пять, — он закатал рукава, снова поднял капитана и замахнулся кулаком…
— Мы просто должны были взять рекрутов под стражу, — произнес голос. — Мы и не собирались бить их! А теперь отпусти его, Джекрам, черт бы тебя побрал! У него чай все еще звездочки в глазах мелькают!
Это был сержант из таверны. Полли всмотрелась в остальных. Даже учитывая Карборунда и Маледикта, следящих за ними, и злобного взгляда Тонк, было вполне ясно, что первый же удар, обрушившийся на капитана, начнет бунт. И Полли подумала: а они ведь защищают его…
Джекрам тоже понял это.
— А, теперь мы разговариваем. — Oн аккуратно опустил капитана вниз, но все еще придерживал его за куртку. — Твои люди хорошо говорят за тебя, капитан.
— Это потому, что мы не рабы, чертов свеклоед, — прорычал один из солдат.
— Рабы? Все мои парни завербовались по собственному желанию, брюквоголовый.
— Может, так они и думали, — отозвался сержант. — Вы просто наврали им. Врали годами. Они все умрут из-за вашей дурацкой лжи! Лжи и вашей поношенной, прогнившей, лживой старой шлюхи, герцогини!
— Рядовой Гум, стоять на месте! Это приказ! На месте, я сказал! Рядовой Маледикт, забери меч у рядового Гума! Это еще один приказ! Сержант, прикажи своим людям медленно отойти! Медленно! Сей же час! Клянусь, я не жестокий человек, но любой, любой, кто не подчинится мне, черт возьми, будет возиться со сломанными ребрами!
Джекрам выдал все это одним долгим взрывом звуков, не сводя глаз с капитана.
Реакция, приказ и мертвая тишина заняли лишь несколько секунд. Полли смотрела на немую сцену, мышцы ее расслабились.
Злобениане успокаивались. Карборунд осторожно опускал поднятую дубину. Маледикт держал Уоззи над землей, вырвав меч из ее рук; должно быть, только вампир мог опередить Уоззи, когда она напала на пленников.
— Взять под стражу, — тихо проговорил Джекрам. — Забавное слово. Только посмотрите на этих ребят, а? Безусые юнцы, ну, кроме тролля, но лишайник не считается. Совсем еще молокососы. Что такого опасного в этой кучке безвредных фермерских мальчишек, что могло бы заинтересовать таких прекрасных кавалеристов, как вы?
— Кто-нибудь может подержать ждещь палечъ, чтобы я мог жавяжать ужелок? — окликнул Игорь от импровизированного операционного стола. — Я почти жакончил.
— Безвредных? — воскликнул сержант, не отрывая взгляда от сопротивляющейся Уоззи. — Да они же просто чертовы безумцы!
— Я буду разговаривать только с вашим офицером, черт подери, — произнес капитан, чей взгляд теперь был чуть более сфокусированным. — У вас ведь есть офицер, а?
— Да, кажется, был где-то, — ответил Джекрам. — Перкс, сходи за рупертом, хорошо? И лучше для начала сними это платье. Никогда не знаешь, что взбредет им в голову. — Oн осторожно опустил капитана на скамью и выпрямился.
— Карборунд, Маледикт, можете отрубить что-нибудь у любого двинувшегося пленника, и любого, кто попытается напасть на них! — приказал он. — Так, что еще… а, да. Тричасти Скаллот, я хочу завербоваться в вашу прекрасную армию, где открывается столько возможностей для молодого человека, желающего проявить себя.
— Вы служили раньше? — ухмыляясь, спросил Скаллот.
— Сорок лет сражений с любым чертом, какой бы ни сыскался в ста милях вокруг Борогравии, капрал.
— Особые навыки?
— Оставаться в живых, капрал.
— Тогда позвольте мне вручить вам один шиллинг и немедленное повышение в чин сержанта. — Скаллот протянул ему куртку и шиллинг. — Облобызаешь герцогинюшку?
— Не в этой жизни, — отозвался Джекрам, одеваясь. — Вот. Все разумно, складно и законно. Иди, Перкс, я отдал тебе приказ.
Блуз храпел. Его свеча полностью сгорела. На одеяле лежала открытая книга. Полли осторожно вытащила ее из-под его пальцев. На потускневшей обложке заголовок был почти не виден. Тактикус: Кампании.
— Сэр? — шепнула она.
Блуз открыл глаза, увидел ее, а потом отвернулся и отчаянно зашарил по кровати.
— Вот они, сэр/ — Полли протянула ему очки.
— А, Перкс, благодарю, — ответил лейтенант, садясь в кровати. — Уже полночь?
— Немного позже, сэр.
— О боже! Мы должны поторопиться! Скорее, подай мои брюки! Люди хорошо спали?
— Нас атаковали злобениане, сэр. Первый Тяжелый Кавалерийский. Мы взяли их в плен, сэр. Раненых нет, сэр.
… потому что они не собирались нападать на нас. Они хотели взять нас живыми. И натолкнулись на Карборунда и Маледикта и… меня.
Было сложно, очень сложно заставить себя ударить этой дубиной. Но, сделав что-то однажды, в другой раз становилось легче. А потом она смутилась из-за того, что ее застукали в юбке, хотя бриджи все еще были на ней. Она превращалась из мальчишки в девчонку просто усилием мысли, и это было так… просто. Нужно время, чтобы обдумать это. И много чего еще. Но она подозревала, что как раз времени у нее будет меньше всего.
Блуз все еще сидел, так и не надев до конца штаны, и смотрел на нее.