Он позволил этому произойти, Полли знала это. Он подчинился приказам. Он не сделал ничего неверного. Но он мог прислать Маледикта и Нефритию, вместо Уоззи и Игорины, которые не слишком ловко управлялись с оружием. Остальных он отослал. Он приготовил лук. Он играл партию, где они были пешками. И он выиграл.
Бедный старый солдат, пел ее отец со своими друзьями, пока мороз рисовал свои узоры на окне, бедный старый солдат! Если я снова стану солдатом, сержантом мне будет сам дьявол!
В свете костра улыбка сержанта Джекрама была полумесяцем крови, его куртка — цвета неба над полем брани.
— Вы мои маленькие ребятки, — ревел он. — И я буду присматривать за вами.
Они прошли более шести миль, пока, наконец, Джекрам не объявил привал. Пейзаж не изменился. Здесь было больше камней, меньше деревьев. Равнина Нек была плодородна, и именно отсюда на нее смыло все плодородие; это был мир ущелий и густого кустарника, вгрызающегося в обедневшую почву. Превосходное место для укрытий. И кто-то здесь уже прятался. Этот овраг выточил ручей, но сейчас, в конце лета, он был всего лишь тоненькой струйкой, текущей между камней. Джекрам, должно быть, отыскал его по запаху, потому как заметить его с тропы было совершенно невозможно.
Пепел от костра все еще был теплым. Осмотрев его, сержант неуклюже поднялся.
— Кто-то, вроде наших вчерашних знакомых, — заявил он.
— Может, просто охотник, сержант? — спросил Маледикт.
— Мог быть, капрал, но не был, — ответил Джекрам. — Я привел вас сюда, потому что этот овраг неприметен, и здесь есть вода, и отличные посты для наблюдения вот здесь и вон там, — показал он, — и приличный навес, чтобы укрыться от дождя, и здесь нелегко нас засечь. Одним словом, стратегическое мышление. И кто-то думал точно так же прошлой ночью. Так что, пока они будут выслеживать нас повсюду, мы уютно устроимся там, где они уже смотрели. Пускай двое из вас заступят на караул немедленно.
Полли была первой, на вершине небольшой скалы на краю оврага. Это действительно было отличное место. Здесь можно было спрятать целый взвод. И никто не мог подобраться незамеченным. И если ей повезет, найдется кто-нибудь, кто побреет Блуза, пока она на дежурстве. Внизу, между деревьями, виднелась дорога. Девушка следила за ней.
Наконец, Тонк принесла ей миску супа. На другом конце ущелья, Лофти сменила Уоззи.
— Откуда ты, Озз? — спросила Тонк, пока Полли ела.
Ничего плохого в том, чтобы сказать.
— Из Мюнцза, — ответила Полли.
— Да? Говорят, ты работала в баре. Что за таверна?
А… а вот это уже плохо. Но теперь она не могла врать.
— «Герцогиня», — ответила она.
— Это? Для ноббов. С тобой там нормально обращались?
— Что? О… да. Да. Вполне нормально.
— Били?
— А? Нет. Никогда, — произнесла Полли, думая, куда все это заведет.
— Много было работы?
Полли призадумалась. Вообще, она работала больше, чем обе горничных, а ведь у них раз в неделю еще и выходной был.
— Обычно, я вставала первой, и последней отправлялась спать, если ты об этом, — ответила она. И чтобы сменить тему, спросила — А ты? Ты знаешь Мюнцз?
— Мы обе оттуда, я и Тильда… то есть, Лофти, — кивнула Тонк.
— Да? Откуда?
— Из Рабочей Школы для девочек, — бросила Тонк и отвернулась.
И это одна из тех ловушек, куда может завести тебя простой разговор, подумала Полли.
— Должно быть, не самое лучшее место, — произнесла она, чувствуя себя полной дурой.
— Да, не из приятных. Противное, — кивнула Тонк. — Мы думаем, Уоззи тоже была там. Мы считаем, это была она. Ее часто отправляли на наемную работу, — Полли кивнула. Однажды из Рабочей Школы появилась девочка и устроилась горничной. Она приходила каждое утро, отскребывала грязь в чистом сарафане, выходя из ряда подобных девочек, которых приводил учитель в сопровождении двух огромных типов с длинными палками. Она была тощей и до скучного вежливой, усердно работала и ни с кем не разговаривала. Через три месяца она пропала, и Полли так и не узнала, почему.
Тонк смотрела прямо в глаза Полли, как будто смеясь над ее наивностью.
— Мы думаем, именно ее иногда запирали в особой комнате. Именно так и происходит в Школе. Либо ты закаляешься, либо трогаешься умом.
— Думаю, вы рады, что удалось сбежать, — вот и все, что смогла сказать Полли.
— Окно в подвале было открыто, — ответила Тонк. — Но я обещала Тильде, что однажды летом мы вернемся.
— О, значит, все было не так плохо? — спросила Полли.
— Нет, гореть будет лучше, — ответила Тонк. — Встречалась когда-нибудь с отцом Жюп?
— О, да, — кивнула Полли и, чувствуя, что от нее ждут чего-то еще, добавила, — он часто приходил к нам на ужин, когда моя мать… он приходил на ужин. Немного напыщен, но, кажется, вполне ничего.
— Да, ничего, — повторила Тонк. — Это ему удается.
И снова в их разговоре пролегла огромная пропасть, через которую даже тролль не смог бы перекинуть мост, и все, что она могла сделать, это лишь отойти от ее края.
— Лучше пойду, посмотрю, как там лей… руперт, — произнесла Полли, поднимаясь на ноги. — Спасибо за суп.
Она пробиралась по насыпи сквозь заросли березы пока не вышла к маленькому ручейку, текшему по дну оврага. И рядом с ним, точно некий ужасный речной бог, сидел Джекрам.
Его красная куртка, сущая палатка для обычного человека, была аккуратно повешена на куст. Сам он сидел на камне, без рубашки, с болтающимися подтяжками, и лишь пожелтевшая шерстяная майка спасал мир от обозревания его обнаженной груди. Хотя, почему-то, он все же оставил кивер. Его бритва, с лезвием, похожим на маленький мачете, и помазок, которым можно было намазывать клеем обои, лежали на камне рядом с ним.
Ноги он опустил в воду. Когда Полли подошла ближе, он взглянул на нее и дружелюбно кивнул.
— Утро, Перкс, — произнес он. — Не спеши. Никогда не спеши к рупертам. Посиди немного. Сними сапоги. Пусть ноги почувствуют свежий воздух. Следи за своими ногами, и тогда они проследят за тобой. — Он вытащил свой складной нож и жевательный табак. — Ты точно не будешь?
— Нет, спасибо, сержант, — она села с другой стороны ручейка, который был всего несколько футов шириной, и стала стягивать сапоги. Ей казалось, будто это был приказ. Но, именно сейчас ей действительно нужно было немного посидеть у холодной воды.
— Очень хорошо. Мерзкая привычка. Хуже, чем курение, — одобрил Джекрам, отрезая себе кусок. — Начал, когда был еще парнем. Лучше, чем зажигать огонь ночью, понимаешь? Не слишком хочется выдавать себя, потому и сплевываешь целыми пачками, но это-то тебя не обнаруживает.
Полли опустила ноги в ледяную воду. Казалось, это втолкнуло в нее жизнь. В деревьях пели птицы.
— Скажи это, Перкс, — через некоторое время произнес Джекрам.
— Сказать что, сержант?
— Черт подери, Перкс, сегодня прекрасный день, так что нечего его портить. Я вижу, как ты смотришь на меня.
— Хорошо, сержант. Вы убили того человека.
— Правда? Докажи.
— Ну, я не смогу, так ведь? Но вы подстроили это. Вы даже прислали Игоря и Уоззи, чтобы охранять его. А они не слишком хорошо обращаются с оружием.
— А они должны были, а? Четверо вас против одного связанного? — спросил Джекрам. — Ха. Этот сержант уже был мертв в тот самый момент, как мы взяли его, и он знал это. И нужен был чертов гений, вроде твоего руперта, чтобы тот подумал, что у него есть хоть какой-то шанс. Мы в лесу, парень. Что Блуз собирался делать с ним? Кому бы мы его сбагрили? Или лейтенант собирался возить его следом за нами? Или привязать к дереву и оставить отбиваться от волков, пока он сам не рухнет без сил? Так гораздо более по-джентельменски, чем дать ему прикурить, а потом быстро ударить, чего он и ожидал, и что я ему дал.
Джекрам бросил табак в рот.
— Знаешь, в чем заключается военная подготовка, Перкс? — продолжил он. — Этот ор мелких подонков, вроде Страппи? Нет, все дело в том, чтобы превратить тебя в человека, который по команде может воткнуть меч в какого-то бедолагу, что носит не ту форму. Он такой же, как ты, ты — как он. Он не слишком хочет убивать тебя, ты не хочешь убивать его. Но если ты не зарежешь его первым, то он зарежет тебя. В этом вся соль. Не слишком-то легко без тренировок. Рупертов же этому не учат. Потому что они джентльмены. Но, чтоб мне провалиться, я вовсе не джентльмен, и я буду убивать, когда понадобится, и я обещал сберечь вас, и ни один чертов руперт мне не помешает. Он отдал мне мои документы на демобилизацию! — возмущенно продолжал он. — Мне! И ожидал, что я буду благодарить его! Любой руперт, при котором я служил раньше, писал «Не размещается здесь» или «В длительном патрулировании» или еще что-то и отправлял бумажку назад, но только не он!
— Что такого вы сказали Страппи, что он сбежал? — спросила Полли, прежде чем смогла остановиться.
Некоторое время Джекрам бесстрастно смотрел на нее. А потом, посмеиваясь, спросил сам:
— И что же заставило такого паренька, как ты, задать подобный вопросик?
— Ну, он ведь испарился, и вдруг из-за какого-то древнего правила вы снова в строю, сержант, — ответила она. — Вот почему я задал этот вопросик.
— Ха! Ничего подобного нет, — произнес Джекрам, плеская ногами. — Но руперты никогда не читают книжицу с правилами, если только не собираются тебя повесить. Страппи был просто чертовски напуган, сам знаешь.
— Да, но он мог бы улизнуть позже, — не унималась Полли. — Он не был глуп. Скрываться в ночи? Должно быть, он спасался от чего-то более близкого, так?
— Черт, ну и мозги у тебя, Перкс, — счастливо отозвался Джекрам. И снова Полли показалось, что сержант наслаждается этим, так же как и когда она высказалась насчет униформы. Он не был задирой, как Страппи, — к Игорине и Уоззи он относился несколько по-отечески — но Полли, Маледикту и Тонку он уделял все время, заставляя их работать.
— Приходится, сержант, — ответила она.
— Мы лишь провели небольшой тет-а-тет. Мирно. Объяснил, что случается, когда остаешься один на один с войной.