Они подошли к стражнику. В тени за узким дверным проемом был еще один.
— Бумаги, — потребовал стражник.
— О, сэр, у меня их нет, — начала Полли. Она продумывала свою речь, пока шла по лесу. Война, страх вторжения, люди бегут, еды нет… не нужно что-то придумывать, просто перебирай частицы реальности. — Мне пришлось уйти…
— О, конечно, — перебил ее стражник. — Нет бумаг? Нет проблем! Просто пройдите вот сюда и побеседуйте с моим коллегой. Хорошо, что вы теперь с нами! — Он отступил и махнул рукой в сторону темного входа.
Озадаченная Полли ступила внутрь, остальные последовали за ней. Дверь захлопнулась. Они были в длинном коридоре со множеством отверстий из комнат с другой стороны. Из проемов бил свет. Она даже заметила тени. Лучники, скрывавшиеся там, могли кого угодно превратить в фарш.
В конце коридора открылась другая дверь. Она вела в маленькую комнату, где сидел молодой человек в неизвестной Полли форме, хотя его нашивки были капитанскими. Рядом стоял очень, очень крупный человек в той же униформе, или же, возможно, в двух, сшитых вместе. У него был меч. И вот что было главным: когда этот человек держал меч, то оружие действительно было в руках, его руках. Его взгляд был прикован к мечу. Даже Нефрития была бы потрясена.
— Доброе утро, дамы, — произнес капитан. — Нет бумаг? Прошу вас, снимите свои платки.
Желудок Полли упал. Ну, вот и все, подумала она. А мы думали, что умны. Оставалось лишь подчиниться.
— А. И вы расскажете, что ваши волосы остригли в наказание за заигрывание с врагом, так? — продолжал человек, едва взглянув на них. — Кроме тебя, — добавил он Игорине. — Заигрывание с врагом не слишком заманчиво? Может, со злобенианскими парнями что-то не так?
— Э… нет, — ответила Игорина.
На этот раз капитан слегка улыбнулся.
— Господа, давайте покончим с этим, ладно? Вы ходите неправильно. Вы стоите неправильно. У вас, — он указал на Тонк, — под ухом мыльная пена. А вы, сэр, либо деформированы от природы, либо попытались проделать фокус с парой носок под жилетом.
Покраснев от стыда и унижения, Полли опустила голову.
— Попытки пробраться внутрь или наружу, переодевшись прачками. — Капитан покачал головой. — Все за пределами этой глупой страны знают этот фокус, парни, но большинство прилагает больше усилий, чем вы. Что ж, для вас война закончена. Здесь большие, очень большие темницы, и скажу вам, здесь вам будет лучше, чем снаружи… Да, что вам?
Шафти подняла руку.
— Могу я кое-что показать вам? — спросила она. Полли не повернулась, просто смотрела на лицо капитана, пока за ее спиной шелестела ткань. Она не могла поверить. Шафти поднимала свою юбку…
— О. — Капитан сел обратно в кресло. Его лицо покраснело.
Следующей взорвалась Тонк, и взорвалась слезами.
— Мы та-аак долго шли! Мы прятались в канавах от солдат! Еды нет совсем! Мы хотим работать! А вы назвали нас мальчиками! Почему вы так жесто-ооки?
Полли опустилась рядом и чуть приподняла ее, похлопывая по спине; плечи Тонк вздымались в унисон рыданиям.
— Все это так тяжело для нас, — сказала она краснолицему капитану.
— Если сможешь уложить его, я придушу другого завязкой от передника, — шептала между всхлипами Тонк прямо ей в ухо.
— Вы видели все, что хотели? — бросила Полли красному капитану ледяным голосом.
— Да! Нет! Да! Прошу! — восклицал капитан, посматривая на стражника страдающим взглядом человека, который знает, что уже через час станет посмешищем всего форта. — Вполне… то есть я видел… слушайте, я вполне удовлетворен. Рядовой, приведите из прачечной одну из женщин. Прошу вас простить меня, дамы, я… это моя работа…
— Она вам нравится? — все так же холодно спросила Полли.
— Да! — быстро ответил капитан. — То есть, нет! Нет, да! Мы должны быть осторожны… а…
Огромный солдат вернулся, ведя с собой женщину. Полли уставилась.
— Вот, э, новенькие, — капитан рассеяно махнул в сторону отряда. — Уверен, миссис Энид найдет, чем им заняться… э…
— Конечно, капитан, — ответила женщина, скромно присев. Полли все еще смотрела.
— Идите… дамы, — произнес капитан. — И если вы будете хорошо работать, я уверен, что миссис Энид сделает вам пропуск, и подобное больше не повторится… э…
Шафти облокотилась на стол, приблизилась к человеку и произнесла «Бу». Стул капитана ударился о стену.
— Может, я и не очень умна, — проговорила она Полли. — Но я не дура.
Но Поли все еще не могла отвести взгляда от лейтенанта Блуза. Он на удивление хорошо сделал реверанс.
Солдат провел их по тоннелю к выступу, который выходил то ли в комнату, то ли в пещеру; в подобных местах крепости разница незначительна. Это была даже не прачечная, а скорее некое жаркое и влажное подобие загробной жизни для тех, кому уготованы наказания, включающие стирку. Пар клубился под потолком, конденсировался и капал на пол, который и так уже был залит водой. И так продолжалось вечно, стирка за стиркой. И в этих клубящихся облаках тумана женщины казались призраками.
— Ну вот, прошу вас, дамы, — произнес он и шлепнул Блуза по бедру. — Мы сегодня встретимся, Дафни?
— О, да! — пролепетал Блуз.
— Тогда в пять часов, — ответил солдат и пошел обратно по коридору.
— Дафни? — переспросила Полли, когда он ушел.
— Это «псевдоним», — кивнул Блуз. — Я еще не нашел выхода из нижних ярусов, но у всех стражников есть ключи, а его ключ у меня будет сегодня же в полшестого. Прошу прощения?
— Кажется, Тонк… простите, Магда… прикусила язык, — ответила Полли.
— Прикусила? О, да. Хорошо, что вы вжились в роль, э…
— Полли, — сказала Полли.
— Прекрасный выбор имени, — кивнул Блуз, ведя их по лестнице. — Обычное имя для служанки.
— Да, именно так мне и показалось, — серьезно ответила Полли.
— Э… а сержант Джекрам с вами? — несколько нервно поинтересовался лейтенант.
— Нет, сэр. Он сказал, что возглавит атаку на главные ворота, сэр, когда мы дадим ему сигнал. Надеюсь, он не станет пытаться без оного.
— Боги, он сумасшедший. Но вы прекрасно справились, ребята. Отлично. Для стороннего наблюдателя вы определенно сойдете за женщин.
— Из ваших уст, Дафни, это звучит как величайшая похвала, — кивнула Полли, думая: боже, а мне действительно удается не рассмеяться.
— Но вам не следовало приходить за мной, — продолжал Блуз. — Простите, я не смог дать вам сигнал, но, понимаете, миссис Энид позволила мне остаться. Стража не делает так много обходов ночью, и я использовал это время, чтобы найти вход в верхнюю крепость. Но, боюсь, все они закрыты или очень хорошо охраняются. Хотя рядовой Хопфидл несколько увлекся мной…
— Прекрасно, сэр! — отозвалась Полли.
— Простите, сэр, но мне все же нужно прояснить это, — перебила Тонк. — У вас свидание со стражником.
— Да, и, полагаю, мы пойдем в какое-нибудь темное местечко, и когда я получу, что мне нужно, я сверну его шею, — ответил Блуз.
— А не слишком ли это для первого свидания? — спросила Тонк.
— Сэр, а у вас были проблемы с входом внутрь? — спросила Полли. Это не давало ей покоя. Все казалось таким нечестным.
— Нет, совершенно никаких. Я лишь улыбнулся и покачал бедрами, и они пропустили меня. Ну а у вас?
— Совсем немного, — созналась Полли. — Просто немного вол… немного неловко было сперва.
— Ну, и что я вам говорил? — торжествующе возвестил Блуз. — Все дело в теспиановом искусстве![17] А вы довольно отважны, раз решились на это. Пойдемте к миссис Энид. Очень лояльная женщина. Мужественные женщины Борогравии на нашей стороне!
В алькове, служившем для главы прачечной офисом, в самом деле, был портрет герцогини. Миссис Энид не была особенно уж крупной женщиной, но в плечах не уступала Нефритии, ее передник был насквозь мокрым, а настолько подвижного рта Полли никогда не встречала. Ее губы и язык, выпуская слова в воздух, придавали им форму; в пещере, полной шипящего пара, эха, капающей воды и ударов мокрого белья о каменные стены, прачки смотрели на губы, когда уши уже ничего не воспринимали. Когда же она слушала, ее рот двигался точно так же, будто бы она пыталась выковырнуть кусочек ореха, застрявший в зубе. Рукава ее были засучены до локтя.
Она бесстрастно выслушала Блуза, представившего свой отряд.
— Ясно, — кивнула она. — Хорошо. Оставьте своих парней со мной, сэр. Вам лучше вернуться в гладильную.
Когда Блуз развернулся и ушел сквозь пар, миссис Энид осмотрела их сверху вниз, а потом прямо насквозь.
— Парни, — буркнула она. — Ха! Это все, что он знает, а? Ведь женщина, носящая одежду мужчины, Отвержена в Глазах Нуггана!
— Но мы одеты как женщины, миссис Энид, — кротко произнесла Полли.
Рот миссис Энид свирепо задвигался. Потом она скрестила руки. Казалось, будто баррикада вышла на войну против всех грехов разом.
— Все это неверно, — произнесла она. — Мой сын и муж заключены здесь, и я работаю на благо врагам, чтобы присматривать за ними. Они собираются вторгнуться к нам, вы знаете. Просто удивительно, что можно услышать здесь. Так что, что хорошего будет в том, что вы освободите своих мужчин, когда мы и так все под каблуком злобенианского разрисованного сабо, а?
— Злобения не вторгнется, — уверенно заявила Уоззи. — Герцогиня проследит за этим. Не беспокойтесь.
Уоззи одарили таким взглядом, который она всегда получает, когда кто-то слышит ее в первый раз.
— Молишься, значит, да? — доброжелательно спросила миссис Энид.
— Нет, просто слушаю, — ответила Уоззи.
— Нугган говорит с тобой, да?
— Нет. Нугган мертв, миссис Энид, — произнесла Уоззи.
— Простите нас, миссис Энид, — вмешалась Полли, беря девочку за тонкую руку. Она подтолкнула Уоззи за огромный пресс для отжима белья, который постоянно вздымался и дребезжал, пока они говорили.
— Уоззи, все это становится… — в родном языке Полли не было слова «чудаковатый», но если бы она знала его, она бы вполне с ним согласилась, — … странным. Люди волнуются. Нельзя расхаживать вокруг и заявлять, что бог мертв.