Александер смотрел на неё без отрыва, просто смотрел, и той глубине, что таилась в его глазах, не было названия.
Им принесли на блюдечке лимон; Роб говорил. Объяснял, рассказывал, увлечённо жестикулировал; Ринка не понимала ни слова. Она только что под удивлёнными взглядами обоих мужчин замахнула выпивку, как заправский посетитель трактира, прижала кулак ко рту, зажмурилась.
«Сразу не выдыхай» – учил её «инвестор» днём ранее в машине. «Выдохнешь, делай ещё глоток».
Кажется, Ирине начала понимать, как спиваются люди. Главное – почему. Иногда обстоятельства сильнее тебя, иногда чувства берут в оборот. Под совсем уже шокированный вид Роберта она потянулась опять к бутылке, но её опередила рука с золотыми часами. Плеснула в хрусталь новую порцию алкоголя; Ринка замахнула её сразу же.
«Нам нужно будет серьёзно поговорить после» – в молчании жениха чувствовалась угроза.
– Вы не показали мне вычисления по проекту. Возможную прибыль первого полугодия в случае успеха.
Хорошо, что Роба отвлёк вопрос – он хотя бы перестал смотреть на Ирине так, будто она только что сначала обрила лысого котёнка, а после нагадила на него.
– Я… забыл их в столовой, в портфеле. Сейчас принесу. Подождёте?
– Конечно.
– Мне нужно… проветриться. Мне нехорошо.
Ринка шатаясь поднялась, зашагала к открытым дверям, ведущим на балкон.
Он подошёл сзади, положил руки на перила в сантиметре от её собственных. Практически укрыл собой. Ей стало и хорошо, и плохо.
– Ты ведь ему не скажешь?
О вчерашнем дне. О сексе в машине. Её жизнь уже рушится полным ходом, а подобная новость добавит хаосу ускорения.
Последнюю фразу Ирине прошептала, но её услышали. И снова этот запах, который она искала ночью, с утра, которым бредила во время ужина.
– Не скажу. Он ведь твой… жених?
А в молчании – удивление. Будто – «В самом деле?».
Она не знала, что ответить. Был женихом до вчерашнего дня, ведь Ринка даже листала каталог со свадебными платьями, полагала, что всё предрешено. И предрешено верно. А после пошла в «Альфанс».
– Я бы не советовал тебе выходить за него. Он того не стоит.
«А кто стоит? Ты?»
Ей почему-то опять хотелось плакать. Ринка более не могла ощущать Александера спиной, хотела его видеть (даже если в последний раз) и потому развернулась. Оказалась заключённой по сторонам его руками, как тюремными решётками. Или же стенами родного дома?
– Ты… в самом деле собираешься… инвестировать в его проект?
– Нет.
Простой ответ, насмешливый. В нём ей лучом померещилась надежда на что-то хорошее.
– Тогда почему ты здесь?
– Хотел сказать тебе, что у меня есть время до утра.
А взгляд тяжёлый, дополнительные слова за кадром не сказаны: «Наверное, я не прав. Но я хотел провести его с тобой».
– А после?
– После я уезжаю. Далеко.
Она выдохнула, приготовилась нырнуть в омут.
– Возьми меня с собой.
– До утра…
– Возьми меня с собой!
Его губы почти касались её. Ринке нужна была ещё одна ночь, а лучше месяц или пара лет с ним. Как минимум.
– Как раз хотел спросить, не желаешь ли со мной прокатиться.
– Я еду.
Она даже не раздумывала.
– Александер, я принёс документы. Расчётные циф…
Роб осёкся. Менее всего он ожидал застать на балконе их обоих, стоящих так близко, и теперь, вероятно, не знал, что предположить. – Что… вы…
– Жду тебя в машине, – шепнули Ринке, прежде чем освободили из «клетки». – Внизу.
– Я скоро буду.
Сначала мимо ошарашенного Роберта, не попрощавшись, прошагал «инвестор». Следом, поправив платье, к выходу из кабинета направилась невеста.
– Ирине… объяснись!
А у неё – сплошная усталость. Она утомилась объясняться перед матерью за эти годы, вообще перед другими людьми. Почему раньше не видела, какими злыми могут быть Робертовы глаза? Что ещё таит под слоем холодной вежливости этот мужчина? Пусть узнают другие.
– Сам додумай.
В собственной комнате – хорошо, что за ней, требуя объяснений, не бросились в погоню – Ринка скинула платье, натянула джинсы, застегнула на груди рубашку. И после секундного раздумья намеренно «забыла» на тумбе сотовый.
* * *
– Забери меня с собой, слышишь? В Штаты, в Австралию, в Новую Зеландию – я поеду куда угодно… – Ринка на секунду умолкла, силясь быстро вспомнить, что по географической карте находится дальше всего. Пискнула: «На Аляску».
Они приехали не на квартиру и не в отель – опять куда-то в лес, и всю дорогу, пока Александер вёл машину, всё, что она могла, это держать его за руку и молчать, потому что голова взрывалась от чувств. А тут, на поляне, глухо окружённой лесом, у костерка, её прорвало.
– Не оставляй меня тут, в этой жизни, где мне нет места… Не знаю, женись на мне. Мы проведём вместе счастливый медовый месяц, и даже если после выясним, что несовместимы характером, у меня всё равно будет этот месяц, слышишь?
Она понимала, что несёт бред, что её несёт и что всё произносимое ею не цементирует щель разрушающегося мира под ногами, а расширяет её. Но как сдержаться от слов, когда какое-нибудь, возможно, станет спасительным плотом? Вся катастрофа случившегося стала доходить до Ирине только теперь – она обнималась с другим на глазах у жениха, она сбежала из родительского дома, оставив телефон. Теперь мать не просто озвереет – она упечёт дочь в психушку, и ведь звучит ужасно, но такое правда возможно.
А от человека, который увёз её в ночь, – тишина. Александер делал странное – обходил периметр поляны, и в самых дальних концах её на секунду вспыхивали под его руками столбы. Или же ей казалось.
– Не могу, – лишь бросил он глухо.
Ринку не грел даже костёр. Она делала в жизни много «правильных» вещей или же вещей «удобных», скорее, для других, а стоило одну для себя – и пол под ногами превратился в жерло вулкана.
– Ты женат? – спросила и не узнала собственный сиплый голос.
– Я не женат.
«У тебя… кто-то есть?». Возможно, его тоже где-то ждёт невеста. От этой мысли Ирине показалось, что на её голове седеют пряди.
И эти вспыхивающие и гаснущие столбы. В самом конце поляны, когда обход был завершён, Александер остановился, и перед ним возникла дверь как марево – с чёткими углами, но неплотная, напоминающая призрака. Ей бы спросить, в чём дело, но Ирине, так глубоко ушедшая в собственные мысли, решила оставить всё остальное на потом. Даже если это «остальное» очень странное, сейчас главное не это. Сейчас бы определить собственную судьбу.
– Я могу оказаться… беременной.
Она не пыталась его ни напугать, ни застращать, ни разжалобить. Констатировала факт с ужасом и печалью. Кто поможет ей в этом случае? Ни бабок, ни дальних родственников. Точнее – где-то есть, но контакт с ними из-за властной матери, которая указывала после свадьбы и отцу, был потерян.
– Не можешь.
Теперь он смотрел на неё в упор, Александер. После указал на браслет на собственной руке, коснулся его, и тот вспыхнул синим. А после от него по запястью, будто их вживили под кожу, поползли точки. Доползли до сгиба локтя и исчезли.
– К сожалению, мы лишены этой возможности – оставлять здесь потомство.
Браслет, наверное, должен был что-то объяснить, но Ринка ничего не поняла. Облегчение, однако, испытала – всё-таки растить ребенка одной сложно.
Она замолчала, будто воды в рот набрала, и теперь не знала, что сказать. Сидела на повернутом спиленным торцом вверх пне, смотрела, как трещат сучья, мёрзла. Чёрной тенью застыл на окраине автомобиль; по небу ползла луна. Мужчина, обошедший минутой ранее периметр, уселся на бревно напротив; Ирине на автомате оглядела окружавшие их сосны и поняла, что погасли и столбы, и дверь. Наверное, ей всё-таки показалось. Перенапряжение, стресс.
– Я живу в другом мире.
Он произнёс это глядя на неё в упор, и Ринка поразилась даже не этой фразе, а тому, что по какой-то причине почти не удивилась. Она уже догадывалась, подозревала, что таких мужчин, как Александер, здесь попросту нет – сама не знала, откуда явилась мысль. Но их нет ни среди элиты, ни среди актеров, ни среди звёзд. Того, кого она встретила, отличало что-то иное, и это «иное» не поддавалось описанию словами.
Наверное, ей бы зубоскалить, шутить, ухмыляться, ей бы выказывать недоверие, но она лишь тихо спросила:
– Где он, этот твой мир?
– … Я работаю сервисным инженером, если можно так сказать. Слежу за тем, чтобы наши технологии не давали волновые искажения в вашем мире. Все порталы, за которыми я смотрю, практически никогда не используются для «штатных», только для тех, кто перемещается сюда для работы.
– Ты не инвестор…
Он говорил об одном, а она будто волочилась сзади, отставая от «каравана», шептала о другом.
– Нет. Вчера, когда мы встретились, у меня был свободный день, который я решил посвятить поимке маньяка. Хотя мог и, наверное, должен был уже уйти. Но пришла ты… Кстати, зачем ты вошла в то помещение?
Ирине сразу поняла, о каком помещении речь – том, где сегодня, в отличие от вчерашних, трудились настоящие штукатуры и маляры.
– Я искала «Альфанс».
– Что это?
– Агентство, где можно было нанять… «проститута».
Такого выражения на лице Александера она ещё не видела – смесь удивления, иронии и веселья.
– Для себя искала?
Ринка опять сжала руки между колен – всегда так делала, когда желала спрятаться, а не отвечать.
– Да, Богна сказала, что они могут помочь с самооценкой. Что с ними не обязательно спать, что можно просто сходить в кафе…
Кажется, он понимал то, о чём она не договаривала.
«Понимаешь, это из-за Роберта… Ему не нравится моя холодность, неженственность – я хотела что-то с этим сделать. А не ушла, потому что увидела тебя…»
И в глазах, отражающих блики костра, она видела продолжающийся фильм – Александер сложил между собой все последующие кадры. Проститут не был найден, но был найден странный высокий парень, который увез её в лес и использовал как живую наживку. А после трахнул