в машине.
Наверное, какой-нибудь комментарий всё же последовал бы, но на стоящем в отдалении пне не подключенный в сеть вспыхнул экраном ноутбук. Мерцала иконка трубки – «инженера» кто-то вызывал.
– Периметр проверен?
– Да, всё в порядке. Помех нет.
– Когда ты возвращаешься? Я могу активировать …
Ринку никто не просил, но она сама подошла сзади – собеседник Александера тоже был «не отсюда». Она как будто научилась это чувствовать. С экрана ноутбука на неё смотрел бородатый мужчина, и вроде бы обычный офис за его спиной – правда, тёмный, – только «обычности» в нём как в тех «столбах» …
– Кто это, Ксар?
«Ксар?» Вот как его называют свои.
– …случайный свидетель? – И давящая тишина. – Ты ведь знаешь протокол?
– Знаю.
Короткое слово, брошенное в небытие, в пучину её нового непонимания происходящего.
Ринку сковал страх.
Протокол?
* * *
Александер Десплат.
– Ты меня… убьёшь?
Ноутбук выключен; Десплат стоял, опершись на тёплый капот машины, думал. А Ирине напротив – напуганная, дрожащая и льнущая к нему всё также, не телом, но душой.
– Убью? – он даже не сразу понял, о чём речь.
– Что подразумевает… этот ваш… протокол? Зачистку… свидетелей?
Ей было страшно, она была потеряна – он чувствовал. И ещё знал, что не желает оставлять её здесь, удивительную девчонку этого мира. Слишком красивую внутри и снаружи. Он прикипел к ней за сутки. Вместо того чтобы собирать вещи утром, начал выяснять, кто она такая. Отыскал на картах номер дома, узнал имена владельцев. Окружными путями выискал детали об Ирине, после – про её жениха, про проект, про предстоящий семейный ужин. Соединил всё в одно, понял, как «подкатить».
А теперь привез её сюда, чувствуя всё то же – она слишком хороша для них…
– Забери меня туда, откуда ты пришёл. Так можно?
Она словно читала его мысли.
Можно?
Ответил честно, хрипло.
– Если я тебя… заберу, тебя придётся отдать на базу «новичков». После тебя заставят пройти тесты. В случае положительного результата поместят на Первый Уровень. Между нами всё равно будет пропасть, неизвестно, когда мы сможем начать контактировать. Всё не так просто.
– Но тогда… у нас будет шанс?
Теоретически. Она даже не понимала, куда просится. А ведь он уже думал об этом утром, знал – не сможет так просто приходить на Землю по собственному запросу, будет тяготиться отсутствием возможности видеться. И отпустить её не может – не обратно к этим людям, к недоумку Роберту – последний такую женщину не заслужит никогда. Ирине красива, но ещё больше по-настоящему чиста, неиспорчена.
– Почему ты хочешь… уйти? Понимаешь, что говоришь?
Это позже она узнает о возможности возвращения, о том, что ничего не потеряно. Сейчас ему нужно было услышать что-то другое. Он не удержался, притянул её к себе за тонкое запястье, и она, вжавшись в его плечо, говорила что-то о матери, запрещавшей ей даже «друзей». О том, что последняя подруга, существовавшая в седьмом классе, оказалась запугана родительницей настолько, что вынуждена была сменить школу.
Десплат слушал не слова, эмоции. И доминантным ощущением выделял не горе Ринкиного прошлого, но женственные руки, тянущиеся к нему вслепую в надежде отыскать взаимность. Он обнимал её, с удивлением осознавая, что «женился» бы на ней, как она о том просила, он провёл бы с ней годы. Что она ляпнула? «Медовый месяц, после – «не сошлись характерами» … Александер заранее знал, что они сошлись бы.
– Между нами там… ляжет пропасть.
Она умолкла – как обрубили. Её волосы пахли фруктовым шампунем, шея под его пальцами ощущалась бархатной.
– Но там… будет шанс.
Ирине умела ждать – вот то, что он хотел услышать.
– Посиди в машине, – попросил он, нехотя отделил её от себя, дождался, пока захлопнется дверца. Зашагал к ноутбуку, сделал повторный вызов.
– Я хочу провести её через сервисный портал.
– Что? Ты в своём уме? – Багли знал, чем это чревато. – Тебя оштрафуют так, что без трусов останешься. Отстранят от работы.
Десплат это понимал. Но тогда Ирине окажется на одной с ним стороне, не через барьер. Пусть они будут разделены Уровнями, пусть даже по пути к ней её ждут отношения с другими, он стиснет зубы, он заставит себя забыть об этом.
– Помоги настроить свой конец.
– Хочешь, чтобы я взял на себя часть твоей вины?
– Хорошо, я понял, сделаю всё сам.
Багли молчал.
Позади трещал костер; луна, не так давно показавшаяся из-за крон высоченных ёлок, уже проплыла прилично, будто совершила невидимый прыжок. Сервисный портал можно настроить и с одного конца – возни дольше.
Десплат хотел отключиться, но бородач фыркнул, покачал головой.
– Да я помогу, помогу… Сколько лет уже… бок о бок. – Помолчал. – Но только на базу, понял? Не в города.
– На базу.
– Её ждут тесты. Если подойдёт.
Такая подойдёт. Да, он не полновесный «отборщик», но людей чувствует не хуже.
– Чёрт, ты всегда был упёртым. – Багли будто хотел двинуть длинную речь о препятствиях, ждущих Десплата на пути, но в последний момент поджал губы, понял – бессмысленно. Сдался. – Проход откроется через сорок минут.
– Спасибо.
Чёрный экран – звонок завершили с той стороны.
Сорок минут на двоих. И он потеряет её на неопределённый период, может быть, насовсем, если Ирине попадётся на Уровнях кто-то другой, кто-то стоящий, не такой, как Роберт.
Дверцу он открыл сам, подал ей руку. А после, когда опять прижал её к боку машины, выдохнул в щеку.
– Только пройди эти грёбаные тесты.
И она, поразительно смелый человек, не представляющий, куда соглашается «переехать», обняла его крепко, тесно, почти задушила.
Алекс, замерший в облаке из чужих чувств – смеси надежды, благодарности, волнения, страха и снова надежды, – прикрыл глаза.
Часть 3. Тесса
Глава 6
Эрланген, Германия.
(Klergy- WorldonFire)
Наверное, родители, нарекая дочь Терезой, желали получить ребенка покладистого, мирного, способного к высшей степени созерцательности. Но что-то пошло не так. То ли предки ошиблись с выбором, то ли подкачала ДНК, но для Тессы главный и единственный смысл жизни заключался в войне. Она теряла его, этот смысл, если дела шли спокойно, если не нужно было выбирать стороны, оппонентов, врагов. Если не сражаться, то зачем быть?
В дошкольных учреждениях она воевала за лучшие игрушки и дополнительную тарелку каши, в школе – за лучшее место за партой и независимость. С матерью спорила о нужности образования, с отцом – о манерах. Последний и вовсе о дочери был мнения невысокого, часто повторял: «Даром, что тебе исполнилось восемнадцать, голова твоя осталась пуста». Её, невысокого роста, худенькую, похожую на безродного щенка, а не породистую собачку, никто, кажется, не воспринимал всерьёз. Сама она ненавидела собственное имя, внешность и гены. А единственный человек, в ком она видела луч света – одноклассник по имени Эрих, – сегодня, судя по постам в Инстаграме, обзавёлся, наконец, подружкой. Поступил в институт, куда она провалила вступительные. Он, гад, так и не заметил, что Тесса последние три года смотрела на него верно и преданно, ожидая команды «подойди».
Подошла к нему, однако, не Тереза, а Гретхен – новая сокурсница с модельной внешностью и надутыми силиконом губами.
И Тессу сорвало. Да, она всего лишь кинула Эриху в окно камень, не ожидая того, что попадёт точно, что дождём посыплются осколки. Конечно же, у дома сразу начала собираться толпа – улепётывающей дворами Тессе казалось, что за ней гонятся…
Может быть, так оно и было – где-то выли полицейские сирены. На камне, ввиду наличия на ней перчаток, отпечатков не останется, но страх… Именно страх и загнал Терезу в подворотню неблагополучного района, где она не пожелала отдать наркоману сумку с единственной в кошельке купюрой в пять евро. Что-что, а защищаться она умела, готова была стоять до конца за имущество и в этот раз, но наркоман достал нож, чиркнул им, и по животу Тесс теперь расплывалось кровавое пятно…
Вечер, почти ночь.
Плевать уже на сумку и на пять евро. И на смысл жизни, наверное, тоже – он уплывал от неё вместе с облаками, на которые она смотрела, съехав на тротуар, привалившись спиной к холодной стене. За что она воевала? За что? Для чего?
«Всё так, всё правильно» – думалось ей вопреки собственным убеждениям. Каждый герой раньше или позже встречает свой конец, и пусть она не герой, пусть не участвовала в по-настоящему важных сражениях – за свои недолгие восемнадцать она успела устать и растерять мотивацию шагать дальше. Всё равно никогда не желала так, как все – работать по часам, жить от зарплаты до зарплаты, выходить замуж, растить детей… Мать будет плакать, отец скроет печаль, покачает головой. Брат – тот вовсе будет рад отсутствию более у предков головняка.
Противно только вот так, среди мусорных мешков… На помощь позвать некого; ползти на проходную улицу Тесса боялась – что, если рана разойдётся? От боли лихорадило и мутило, от боли плыло сознание.
Видимо, она потеряла его на несколько минут, или же так показалось. Когда открыла глаза, увидела две мужские фигуры, шагающие по узкому проулку. Люди в тёмном, из-за недостатка света лица неразличимы. Она попыталась открыть рот, прошелестеть «Помогите», с ужасом чувствовала, как остывают конечности.
Но незнакомцы и без призыва остановились рядом. Один из них опустился на корточки, и Тереза, когда впервые посмотрела на него, решила, что начались галлюцинации. Он не был человеком. Был вроде бы – обладал телом, головой, причёской – всеми атрибутами обычного мужчины, – но он не был «стабильным». Он напоминал ей «поле» – Тесса сама не понимала, откуда взялось это слово. Подвижное поле, состоящее из информации. Посмотришь – есть лицо, глаза, брови, губы, нос… А посмотришь ещё раз – и за всем этим кроется нечто другое, некая субстанция.