– Если вопросов нет, прошу пройти за мной…
Они покидали базу.
Вперёд по жёлто-коричневому линолеуму, не испачканному подошвами, почти двадцать метров. А там лифт.
(Hedley- ParadeRain)
Лифт оказался не тесной кабиной, но комнатой с прозрачными стенами.
– Анжела?
Русоволосая румынка протянула руку для пожатия соседке.
– Да…
– Я Ирине…
– Очень приятно.
Точно, эти две уже спелись, а ещё до города не доехали.
Хотя доехали…
То был момент, когда Тесса вдруг ощутила восторг, они все его ощутили. Далёкий некогда горизонт с огоньками, видимый из окна, превратился в абрис близкого города. Красивого, великолепного, светящегося в ночи. Что-то было в нём невероятное, мистическое, почти нереальное. Небоскрёбы, деревья, шоссе, движущиеся точки машин… И яркое, до боли искреннее ощущение начинающегося путешествия. Тереза впервые за восемнадцать лет почувствовала в сердце надежду – теперь всё будет хорошо. Иначе, по-новому, именно для неё. Жизнь, вильнувшая жопой на родине, вдруг улыбнулась здесь доброй улыбкой и потрепала по голове: «Всё получится, девочка…»
– Добро пожаловать в Монтану! – ассистентка зачем-то сверилась с бумагами, которые держала в руках, будто уточняя координаты, будто они могли прибыть не туда. Тессе стало смешно.
– Монтана. Её американцы что ли строили? – спросила Ирине шёпотом.
– Нет, – пояснила ей русская, – мне проводник рассказал, что когда город был новым и безымянным, кто-то из прибывших сравнил его с Монтаной. Сказал, что похож. Так название и приклеилось…
«Совсем не похож» – думала Тесса, испытывая противоречивые чувства. Она любила спорить, любила быть правой, но не вслух, для себя. А город и правда был красивым. Манящим, удивительным.
Неслышно отъехала не дверь даже – целая стеклянная стена, – и сразу дохнуло вечерней прохладой, ласковой, летней.
– Вас уже ждёт транспорт. Удачного пребывания на Уровнях!
Они выходили на чужую почву, покрытую газонной травой, осторожно, как на Луну.
Анжела
(InfinityInside– Memories)
Всё казалось сном – поезд, пустой вагон. Плотный сон, реалистичный, в котором всё можно потрогать – чуть шероховатую обивку под пальцами, заклепку на поручне. Пол был новым, как и весь коротенький состав. Провожатая ехала с ними, напротив. Сдержанная тётка, спокойная – не поймёшь, то ли человек, то ли робот. Лика всё боялась, что нахлынет паника, но та не подступала, мозг ощущался обезболенным невидимым уколом и на сильные эмоции не сподабливался. Соскальзывал прочь с сомнений, как с куска мыла; Анжеле бы волноваться, беспокоиться. Она в чужой стране. Хуже – в чужом… мире… Но поезд был обычным, человеческим, покачивался мерно, обшивка сидений не кусалась. И хорошо, что в окне не были видны футуристические башни, всё больше деревья…
Лика зачем-то достала из сумки телефон. Конечно же, ни одного деления, глухо. Куда теперь девать трубку сотового? На помойку? Зарядки с собой тоже нет. Нет, на помойку рано, вдруг придется бежать… Мысли плавали, как выпавшие хлопья осадка в мутном растворе, ни одна не поддавалась ясности. Ирине сидела как отличница, сложив на коленях руки; Тесса кусала губы.
«Наверное, она часто красит их чёрным, как готка… Ей бы пошло…».
После поезда была машина, обычное на вид такси. Марку, правда, Лика не разглядела и не узнала – седан и седан. Водитель вежливый.
Их привезли в общежитие. Трёхэтажный дом без особенных архитектурных изысков снаружи. Такой бы мог обнаружиться и в России, и в каком-нибудь окраинном районе Берлина, например, или Праги… Вокруг высокорослые тополя, в темноте многое не разглядишь.
Их подвели к двери на третьем этаже. Коридор просторный, светлый, много ламп. И много дверей, но пусто, будто «школьники» уже легли спать, отбой. Лика сама в этот момент напоминала себе школьника, но не русского, а китайского, который первого сентября с пожитками в школу переезжает жить. Беда заключалась в том, что пожиток как раз не было.
Тётка монотонно вещала, проворачивая ключ в замке.
– Кровати три. В вашем распоряжении прикроватные тумбы, банные принадлежности, холодильник. Еда будет доставляться ежедневно. При возникновении вопросов используйте «дата-бокс» – информационный блок. Интерфейс там интуитивно понятный. Шкафы пока не открывайте; завтра, когда получите первое задание, оно высветится на экране…
– Простите, – Анжела перебила тётку, злясь на то, что никто, кроме неё, ничего не спрашивает – ей одной всегда больше всех надо? – Но у нас никаких личных вещей… Ни гигиенических принадлежностей, ни сменного белья…
– Всё найдётся в прикроватных тумбах.
– А размеры?
– Там всё по вашим размерам.
Замок открылся, и Тесса, противная «пёсина-прошмыгла» Тесса, заскочила внутрь сразу за тёткой. Диковато, но азартно огляделась, выбрала себе койку справа, отдельно стоящую у стены, плюхнулась на неё с разбегу.
Анжеле хотелось Терезу пнуть, прибоем накрыла злость. А если койка справа не её? И трусы в тумбе не размера ХS? Придётся «прошмыглу» прогонять, с первой минуты начинать войну. Историей, что ли, так положено, чтобы русские и немцы с порога замахивались друг на друга? Собирая внутри сырой прокисший порох, силясь слепить из него подобие огнестрельного оружия из едких слов, Лика вдруг подумала, что и сама не выбрала бы кровать справа. Она выбрала бы ту, которая слева, самую дальнюю, в укромном углу. И Ирине почти синхронно с мыслями Анжелы отправилась к «двойной» кровати, положила сумку на соседнюю с «дальней». Пазл сложился.
«Может, так было задумано? – ошарашено думала Лика. – И мы просто не могли выбрать иные места… Каждому нашлось по душе». Ей – рядом с румынкой. Отличный вариант. А про трусы они разберутся позже, будет время.
– Туалет находится в вашей комнате, – проговаривала заученные слова провожатая.
– А душ? – впервые подала голос Ирине.
– Душ в конце коридора.
Тесса скривилась.
– В него будете записываться через инфо-бокс. Подбирать подходящее время, дожидаться очереди.
«Казарма».
Лика поморщилась тоже.
(ENZA- Amour)
Наверное, она только сейчас действительно поняла, что находится «где-то» без вещей. Одна, в непонятном пространстве, смотрит в тумбу, набитую «чужими» плавками, сорочками, бюстгальтерами. Накрывала не паника даже, но прострация; Лике хотелось курить. Любой курильщик в стрессовой ситуации тянется за сигаретой, чтобы дать мозгу передышку от тяжёлых дум, чтобы систематизировать мысли или совсем их выпихнуть, передохнуть. Анжела могла выйти из дома без денег, без паспорта, без прокладок, но без сигарет и зажигалки – никогда. Терзало только незнание о том, можно ли в этом мире курить. А что, если нет? Что, если они насквозь «зелёные» или «эко»? За ответом она, конечно, пошла к автомату с экраном, стоявшему справа от холодильника. Попыталась разобраться, как его активировать. Поинтересовалась Ирине:
– Что хочешь отыскать?
– Можно ли курить.
– Можно.
Тесса ответила быстро. Лика бросила на неё взгляд и успела уловить, как «пёсина» поморщилась, будто от зубной боли. Будто и не хотела отвечать, будто сама удивилась тому, что знает.
– Ты уже бывала тут, что ли?
Вместо ответа мелкая Тереза поднялась с постели, подошла к шкафу, принялась дёргать запертые двери.
– Нам же сказали не трогать до завтра, – ощетинилась Лика. И получила в ответ что-то наподобие «отъе№ись». Проглотила ещё одну вспышку ярости, хотя именно сейчас ей очень хотелось тощую жопу в джинсах пнуть.
«Позже, – остановила она себя. – Все войны позже, хотя бы завтра».
Плохо, если бы на запрос о курении автомат выдал бы тонны юридического текста, от необходимости прочитать который у Анжелы разболелась бы голова, но автомат будто знал об усталости прибывших новичков и строчку показал только одну:
«Курение разрешено вне внутренних помещений. То есть на балконах, оборудованных креслами, столиками, пепельницами…».
Хвала Господу… В каждой комнате имелся выход на персональный балкон. Довольно длинный. И, упав на плетёный удобный стул, Лика с наслаждением наркомана сделала первую затяжку.
«Неужели можно теперь не переживать за сердце?» – эта мысль была привлекательной, но слишком хорошей, чтобы запросто в неё поверить. Обдумывая её, казалось, что катаешь на языке шарик нового десерта и не поймёшь, то ли он слишком сладкий и нужно выплюнуть, то ли прекрасный и можно смаковать.
Главное, что на балконе было тихо, чуть ветрено, свежо.
Она действительно здесь… Непонятно где… Слишком быстро всё случилось, слишком кардинально. И беспокойств, если запустить их внутрь, навалилась бы тонна. Кто они тут? Что произойдёт завтра? Какие тесты? Нужны ли местные паспорта? Будут ли их звать, как прежде? Вопросов миллион. Наверное, инфо-бокс знал ответы на каждый из них, но Лика ощущала себя смертельно уставшей, как солдат после затяжного выматывающего боя. Правильно было бы, как тот же китайский школьник, подготовиться к утру с вечера, но ей не удавалось отлепить от стула пятую точку. Ей бы заставить себя дойти до душевой, что уже подвиг…
Балконная дверь бесшумно скрипнула, на соседний стул опустилась застенчивая тихая румынка.
– Ты… Ирине? – решила на всякий случай уточнить произношение чуть диковинного имени Лика.
– Ринка. Так проще.
– Ладно… Дым не мешает?
Качнулась – нет, мол, – русая голова. И странное выражение застыло на лице – удивлённое, растерянное, даже потерянное. И в то же время решительное. Будто Ирине боролась сама с собой, будто победила.
Когда спустя пару минут тишины прозвучал наконец вопрос: «Всё-таки… где мы?», Анжела чуть не рассмеялась Круэллой. И мысленно крякнула: «В Нарнии, бл№дь». Но не сматеришься ведь, когда не знаешь, какой рядом человек – вежливый или отвязный? Новых людей всегда приходилось прощупывать.
Хорошо, что сигареты в пачке были чуть сыроваты, хорошо, что курились долго.