Это уже Локу.
Человек с татуировкой не ответил. Но Анжела успела увидеть тень, мелькнувшую в его глазах. Непонятной тяжести, досады. Она его подставила? И все же горячие у него губы… Жаль только, вспоминать о них с этого момента она себе запретит, ни к чему больше. Поиграли в любовь и хватит.
– Девушки, пройдите за мной, я вызову вам такси…
Ринка уже тянула Анжелу за руку, но та всё стояла, все смотрела на доктора. Почему ей мерещилась та связь, то глубинное и нерушимое, что могло значить целую Вселенную. Как отчаянно сильно можно, оказывается, ошибаться.
– Не ищи меня больше. – Залп в крепость доктора. Пусть горят и рушатся чертовы стены.
– Я тебя не искал. – Ответное ядро размером с метеорит.
Она бросила в его грудь запиской. Та, скомканная, стукнулась о ткань и упала на пол.
– Пиши это теперь кому-нибудь другому.
Вот теперь она последовала за Ринкой. Пусть им вызовут такси, пусть они уедут.
Жаль, что Локхарт оказался красивым. Но в жизни много разочарований, просто будет еще одно. Уходя, Лика старалась не плакать – никто в этой жизни не стоил и не будет стоить её слез. Кроме мамы.
* * *
Тесса
Она все это время пряталась в гардеробной, окно которой выходило прямо в зал. Вероятно, в холодное время года это помещение использовалось по назначению, принимало для хранения одежду, но сейчас в нем складировали ведра и швабры.
И взгляд русской, уходящей из зала, проник Терезе под кожу. Она знала его – это, как ржавый болт в грудь. Когда видишь, что тот, кто тебе нравится, выбрал другую.
«Пусть узнает, чем раньше, тем лучше» – с этим девизом она заварила историю, но теперь испытывала смешанные чувства. Вспомнила себя, когда увидела Генриха, по которому сохла так долго, с новой пассией. Она бросила чужой рукой камень еще в одно живое сердце, послала по нему сеть трещин.
Ей тоже нужно было убираться, вызывать другое такси.
– Скажи что-нибудь…
Но наушник молчал, как могила.
– Осуждаешь? Еще мораль мне прочитай на тему о том, что информация может, как исцелить, так и убить.
Она уже поймала попутку, договорилась о цене, а её невидимый собеседник не проронил ни слова.
– Давай, скажи что-нибудь…
Наверное, водителю – жирдяю с одышкой, – она казалась сумасшедшей. Говорила сзади сама с собой. В какой-то момент даже ударила от злости по сиденью. И изрекла отчаянно.
– Ей нужно было это узнать! Я всё сделала правильно! – помолчала. И покачала головой. – Наказываешь? Ну и к черту!
Гарнитура полетела на пол.
Глава 10
Ринка
Им сказали: просидеть нужно шестьдесят минут. Комната небольшая, квадратная, без окон. Лампа одна в потолке, и света с неё кот наплакал. А человек двенадцать, все по лавкам вдоль стен. Табло часов, прикрепленное над дверью, напоминало огромный механизм спрятанной где-то снаружи бомбы. Сейчас оно показывало «58:42», и минуты до выхода, потому что душно и тесно, текли чрезвычайно медленно. Кто вышел, тот проиграл.
Они не собирались проигрывать, никто из их троицы. У всех остаться в Монтане и в этом новом удивительном мире был мотив. У Тессы, у Ринки, у Лики, у всех этих незнакомых, ютящихся на скамейках, как в приемном отделении больницы, людей. Пятерых девушек, четырех парней.
Их отправили сюда прямо с утра, не позволив даже позавтракать; у соседки слева громко бурлило от голода пузо, соседка смущалась и ворочалась.
Лика, сидящая справа, уперлась затылком в стену, закрыла глаза. А Ирине тяготилась тем, что не умеет найти нужные слова поддержки, что слишком вежливая, что никогда не лезла в чужую душу, а сейчас бы нужно. Потому что Анжела молчала вечером и утром, потому что ей, наверное, было фигово. Отсюда мрачный, отстраненный и апатичный вид.
А какой был бы у самой Ринки, если бы в баре она увидела с другой женщиной Александера? Сейчас бы она не сидела так спокойно, как Лика, она бы размазывала по лицу льющиеся из сердца слезы.
52:14
Тесса, кажется, пыталась выжить всех потихоньку. За восемь минут она успела погавкаться с тощим парнем, вытянувшим ноги слишком далеко, коснувшимся её ботинок. После со случайно толкнувшей её в бок девчонкой в цветастом платье. Никто не говорил, не общался.
«Незнакомых между собой собрали?»
В непроветриваемом помещении становилось всё душнее, всё тяжелее.
44:37
«Ладно Лика» – думала Ирине с удивлением – «но почему злая, как собака с самого утра Тереза? Что случилось у неё?» На входе она отбила обратно у высокого смотрителя свой телефон, сообщившего, что внутри «связи нет»
«– Мне не нужна связь!» – гаркнула мелкая Бауэр в ответ и агрессивно вырвала из чужих рук свою гарнитуру. Тщательно её проверила уже внутри, аккуратно примостила на ухо. Но музыку, вроде не слушала, лишь минута за минутой мрачнела настроением. Будто ждала чьего-то звонка и не дожидалась.
Когда сидеть осталось тридцать пять минут, стало ясно, что воздуха становится всё меньше, что он заканчивается. Вот тогда самого мелкого подростка накрыла паника – он ринулся наружу.
– Слабак! – прошипела вслед закрывшейся двери Тереза.
Толстая молодая дама с печальным лицом посмотрела на неё укоризненно.
Ринка ощущала, что начинает потеть, что на висках собираются капельки.
Полчаса до выхода. Кислород заканчивался. Чтобы не думать об этом, Ринка повернула голову к Лике, прошептала.
– У нас есть повод здесь остаться. Несмотря ни на что. И у тебя есть… – Не дождавшись ответа, продолжила. – Если не ради него, то ради… себя…
Она думала, что Анжела не ответит, но та прошептала тоже шепотом.
– Я знаю. В моём мире мне было… душно. Я боялась, что судьба пойдет кривой дорогой, что застряну на месте. Здесь же… свежий воздух.
Аллегорично было упоминать свежий воздух там, где его становилось всё меньше, но Ирине поняла смысл.
– Мы выйдем, отсюда – ей хотелось думать о хорошем, – поедим что-нибудь вкусное, сходим на прогулку…
– Угу.
Снова тишина.
О чем-то говорили незнакомые парни у противоположной стены, кажется, делились подробностями проведенного накануне вечера. Один, тот, что покрепче, постоянно тер виски и шею, он нервничал все сильнее.
Капельки пота уже катились вдоль уха; Ринка заговорила опять. Понимала, что, наверное, не надо об этом, но не сдержалась.
– Знаешь, о чем я подумала?
– О чем?
Опять кого-то пихнула Тесса, огрызнулась на возмущение матом.
– Он смотрел на тебя… как-то… по-особенному… Лок.
«Не так, как смотрел бы равнодушный человек» – Ринка почему-то часто вспоминала тот взгляд в баре. Глубокий, чуть печальный, точно неравнодушный. Но по лицу Анжелы прокатилась невидимая судорога.
– Не сыпь мне…
– Всё, не буду, не буду.
Начинала нервничать и Ирине. Стало ясно, что находиться внутри этого ящика всё менее приятно, что всё сильнее хочется последовать за тем, кто уже вышел наружу.
– Не думай об этом. – Лика уловила сомнение на лице подруги. – И прости за эту поездку. Если бы ни она, не сидеть бы нам здесь.
Да, это испытание было на порядок сложнее вчерашних. Неизвестно, что было бы задано инфо-боксом, если бы не нарушение правил.
– Я сама… хотела с тобой. Всё нормально.
– Все равно.
Начала вдруг задыхаться одна из девчонок.
– Давай, – прошипела Тереза, – открой нам дверь на выходе, как будешь уходить, и подержи её подольше.
Четырнадцать минут до конца. И их осталось всего пятеро.
Ирине не могла не думать о том, что случается с покинувшими будку. Они растворяются? Падает на пол их одежда? Каждый вдох делать все сложнее, его делаешь, а внутрь будто ничего не попадает. Хочется вдыхать глубже, чаще, а бестолку. Уже мокрая спина, уже начинает плыть сознание. И всё страшнее. Вдруг те, кто останется, попросту сдохнут?
– Я хочу выйти. – Ринка понимала, что сдается, что ей боязно.
– Сиди. – Анжела была высечена из гранита, наверное, русский стержень прочнее румынского.
– Вдруг мы умрем здесь?
От этой фразы заскулила печальная толстушка; она уже потела так, что начинало пахнуть кислым.
– Не должны… Не думаю.
– Может, это тест на выживание? А не на умение просидеть здесь час?
Лика промолчала, только поджала губы.
За девять минут до конца толстушка пукнула. Подвезла так, что взвилась нетерпеливая Тесса.
– Вонять обязательно? Ты вообще-то не одна здесь! Итак дышать нечем.
Полная девица пошла пятнами.
– А куда мне?
– В туалет иди!
– Здесь нет туалета…
– Так наружу сваливай!
– Сама… сваливай! Я не хочу проигрывать!
– Хочешь, чтобы все сдохли здесь от вони? Свинья жирная!
Ринкины брови от подобной беспардонности поползли вверх.
«Свинья жирная» все-таки ринулась наружу за семь минут до окончания испытания. У неё сдали нервы.
А через пару минут стало плохо оставшемуся темноволосому пареньку – он вдруг склонился, прижал руку ко рту.
– Ты еще наблюй здесь! – едко процедила Тесса, вытирая пот с лица краем майки. – Одна уже напердела, нам еще только лужи из блевотины не хватало… Лучше сразу свали!
Он продержался еще минуту и двадцать секунд.
А после рванул к двери.
Судя по звукам, его все-таки вырвало.
Пять гребаных минут. Их нужно выдержать во что бы то ни стало.
Ирине казалось, она теряет сознание; когда становилось особенно тошнотворно, начинала представлять Александера. И тот лес по которому гуляла с чужим телефоном, слушая незнакомый плейлист. Вот откуда были группы, названия которых она не узнавала – из Мира Уровней. Если бы ни удивительная встреча, она бы сейчас продолжала ходить в университет, посещала бы лекции, зажималась бы от попыток Роберта снять с неё платье. Училась бы делать минет, глядя ролики с ютюба, но, главное, она задыхалась бы совершенно по другому. Всем своим нутром. Поэтому оставшиеся минуты здесь она высидит. Чего бы это ни стоило.