У Лики шевелилось внутри что-то живое от этих слов. Но оно же, это живое, страдало от слоя кислоты, жгущийся при воспоминаниях о кудрявой женщине.
– Он был с другой.
– Мы ничего не знаем. Ты… ничего не знаешь. Ведь может быть, все, что угодно.
Простые слова, понятные. Как ни странные, они были нужны Лике, даже, если эта надежда – очень тонкая соломинка, даже, если она всего лишь продлевает жизнь иллюзии, а после агонии. Все равно. Иногда надо услышать именно это «всё еще может быть хорошо, друг». Тогда поднимает голову надежда. Тогда снова хочется жить, и возвращается смысл.
– Знаешь, – Лика тряхнула головой, – я все-таки хочу установить в нашей комнате камеру. Понаблюдать, кто в неё заходит. Видела магазин электроники недалеко, пойдешь со мной?
Внутри должна была царить усталость – после морального и физического напряжения, – но её не было. Внутри был переполненный через край бассейн, откуда вода плещет на пол. И нужно куда-то избыток энергии слить.
– Нет, лучше отдохну в комнате, пока есть возможность.
– Ладно, я сама.
Она прогуляется и вернется, тут недалеко, отдохнуть ей хватит времени.
* * *
Магазин походил на те, в которые Анжела иногда заходила в Саранске. Только простора больше, витрины чище, опрятнее. А в целом: те же детальки, «диоды», батарейки, провода – в общем, много того, чему названия она не знала.
И посетителей, кроме неё, никого.
– Вам нужна камера, которая крепится на горизонтальные поверхности? Столы, стены, конструкции?
Паренек тоже вполне мог бы быть из Саранска – кудрявый, в клетчатой рубахе. Только вежливее типичных продавцов с родины. Доброжелательный, как в Европе, разговорчивый, «мирный».
– А куда еще могут крепиться камеры?
– На тело, например.
– На одежду, вы имеете в виду?
– Нет, на кожу…
– Так их же сразу заметят?
– Не скажите! Смотрите на эту…
Они общались, как друзья-студенты, оба увлеченные одним предметом.
– Выглядит, как пластырь, так? Наблюдайте, что происходит, когда этот «пластырь» соприкасается с кожей…
Он исчезал. В прямом смысле растворялся после наклеивания. День солнечный, погожий; снаружи шелестела листва. Дверь в магазин, чтобы помещение проветривалось, оставалась открытой.
– И он может снимать?
– И очень хорошо. Конечно, для дальних дистанций такая камера не подходит, но вот собрать визуальную информацию с радиуса, скажем, в шесть метров, она способна очень хорошо.
– Но у нее же ни проводов, ни датчиков, я не знаю, ни микросхем… Она тоньше листа бумаги.
– Конечно. Это же Комиссионные технологии.
Лика стояла, силясь не выглядеть глупой. Но голова все равно «варила» с трудом.
– В смысле, как… футуристические?
Теперь зависшим казался парень.
– Какие?
– Не важно. Чем она снимает, эта камера? Где объектив?
– Она не снимает объективом, – продавец положил кружок «пластыря» на кончик пальца, как линзу, которую собирался вставить в глаз. – Она собирает комиссионный код из пространства и формирует изображение на экран. Вот вторая часть гаджета…
На витрину лег небольшой смарт дисплей.
– Здесь вы можете осматривать снятое, как в режиме реального времени, так и в записи. Недолго, конечно, держит из-за памяти, где-то последние четыре часа. Но многим этого достаточно.
Анжела все-таки ощущалась себя стоящей в магазине будущего, хотя, витрины, как в Саранске, да и парень простой.
– А от каких источников эта камера питается? Микробатареек?
– Нет, собирает электричество из воздуха, передает на себя.
Она не понимала ровным счетом ничего.
– Давайте просто покажу, вижу, вам непонятно.
Ей было не столько непонятно, сколько не верилось в демонстрируемые продвинутые технологии.
– Давайте.
Кудрявый продавец шлепнул кружок себе на лоб, тот тут же растворился.
– Я похожу по магазину, а вы отойдите, понаблюдайте, посмотрите на качество картинки.
Качество было замечательным. Лика никак не могла взять в толк, что «пластырь» способен так снимать. Хотя, он и не снимал, он что-то формировал из Комиссионного кода. Ей было бы легче выучить финский, чем понять технический сленг, который использовал помощник в рубахе.
– Видите? Картинка при приближении ни пикселизуется, слепой зоны практически нет, максимальный фокус почти как у микроскопа. А вот на дальних дистанциях… Но ведь они вам не нужны?
Ни дисплей, ни кружок телесного цвета не имели проводов и средств зарядки. Но работали отлично.
– Сколько… такая стоит? – она не собиралась покупать нательную, но была изумлена шагнувшим столь далеко вперед местным прогрессом. Наверное, ценник будет в тысячу или пару тысяч долларов. Хорошие вещи стоят дорого.
– Шестьдесят четыре доллара, – обескуражил продавец. – А, если желаете стационарную для горизонтальных поверхностей, её можно взять за тридцать девять девяносто. Тоже маленькая, кстати, обнаружить очень сложно.
– Я хочу обе.
Лика сама не знала, зачем, но «пластырь» ей понравился чрезвычайно. Даже, если никогда не применит, всё равно иметь такой, всё равно, что иметь шляпу самого Копперфилда.
– Отлично. А детектор встроенных камер нужен? Сможете отыскать все скрытые в помещении, если таковые установлены.
– Сколько он стоит?
– Вот он уже дороже, двести двадцать девять долларов. Зато сканирует пространство на лету, вам не нужно будет даже обходить комнаты по периметру или нагибаться. Сводная таблица укажет все местоположения.
Двести двадцать девять? Многовато.
– Пока обойдусь.
В конце концов, Лику не волновало, что кто-то наблюдает за жителями «общаги», все итак знали, что за ними кто-то наблюдает, возможно, двадцать четыре часа в сутки. А вот узнать, кто пополняет холодильник, хотелось. А «пластырем» похвастается перед Ринкой, наверняка в Румынии такие не продавали тоже.
– Спасибо! – поблагодарила Лика вихрастого парня, рассчиталась и забрала маленький пакет. На улице ждал солнечный и теплый день.
«Хорошо, что не нужно быть в красном» – думала она, шагая к выходу.
(EleniFoureira- Yayo)
Быть может, правильнее было сразу вернуться обратно, улечься на постель, принудить себя отдохнуть перед порцией новых трудностей, но Лика сидела на лавке. Здесь, среди незнакомых людей, иногда прогуливающихся по дорожке, накрыло желанное одиночество, здесь она позволила себе думать о нём. Вспоминать.
Кто же думал, что Локхарт окажется настолько красивым? Мужчиной мечты. Не слишком высоким – дылд Лика не любила даже в мужском варианте, – но крепким, мускулистым, а эти глаза… Удивительный цвет. Прекрасные, чуть заметные жесткие складки у рта, губы – сексуальнее некуда… Господи, ей бы выкинуть его из головы – он был с другой, – но то проникновение, случившееся в машине, было сразу в душу. А такое не вытравливается ни за сутки, ни даже за месяц. Сердце саднило от собственной ненужности и наивности, сердце почему-то хотело верить, что не всё потеряно. Почему девчонки так глупы? Сколько доказательств им нужно, чтобы идиотские чувства поднялась и затмила гордость?
Ладно, пять минут его она повспоминать может, ведь скоро опять отвлекут испытания, диалоги, действия, взаимодействия… Скоро станет не до горько-сладких мечтательных мыслей. Лика приготовилась нырнуть во вчерашний вечер, как в горячий банный чан – приготовилась и к боли, и к наслаждению.
Но ей не дали.
Кто-то опустился рядом на лавку, а ей, словившей порцию раздражения, не хотелось открывать глаза. Тем более, ругаться. Придется, наверное, просто подняться, поискать другое тихое место, более уединенное. Или, может, теперь уже прямиком в общагу.
Чуть сгладило раздражение то, что незваный гость приятно пах. Черт, он здорово пах – не слишком приторно, по-мужски, влекуще. Ноздри против воли затрепетали, пытаясь вычленить молекулы парфюма среди обычных, ароматом не окрашенных.
Анжела даже с каким-то разочарованием в последний раз глубоко втянула воздух, зная, что сейчас откроет глаза, что наваждение рассеется. Обычно запах – не гарант того, что человек окажется приятным тоже, увы.
Выдохнула она, распахивая веки. Голову опустила вниз. И практически сразу уткнулась взглядом в колено, обтянутое джинсами. А поверх него руку… со змейкой.
У нее изморозь шока прошлась и по позвоночника, и по мозгу. А после жар. Хотелось запомнить эту руку как-то по особенному, запечатлеть рисунок клеток кожи, если бы подобное было возможно, сфотографировать волоски в приближении. Рядом с ним она так легко становилась дурочкой…
Но Лок – настоящий Лок сидел рядом с ней на лавке. Это он опустился по соседству, это он дурманяще приятно пах. А после хрипловатым голосом, как после сна, произнес.
– Привет.
– Привет.
Ответили почему-то одни губы, звук наружу не шел.
Он был настоящим, не менее мужественным и красивым в свете солнечного дня. Он был человеком, с кем ей хотелось гулять за руку под дождем, обтираться в объятьях по подворотням, сидеть на перилах моста ночью, глядя на отражения в реке. И его же она не смела в открытую рассматривать, хотя хотелось так, что сводило пальцы.
Анжела так и не сумела подобрать подходящую фразу для продолжения беседы. Внутри обида и раздражение боролись с радостью. Сердце довлело над мозгом, но логика не собиралась сдавать позиции. А она сама между двух огней.
– Как испытания?
Глаза дока, как осенняя листва, как самый глубокий её оттенок. Черт, она хотела бы эти глаза рассматривать при разном освещении.
– Некоторые… сложные.
Наверное, ни к чему детали.
– Они стоят того, чтобы быть пройденными.
«Ты стоил. Когда ты был целью» – Лика не стала добавлять это вслух. А сейчас цели не осталось, просто ослиное упорство.
Могла бы она сейчас остановить момент, непременно остановила бы. Чтобы просто рассмотреть его, полюбоваться. Хуже всего, что от Локхарта до сих пор исходило чувство, которое манит прижаться, утонуть в объятьях. Чувство кого-то не чужого, очень и очень нужного.