– Вот же сука! – она озверела окончательно. Плевать, что уже мертвый, она пинала его по ребрам, по животу, после со всего маху опустила ему подошву ботинка на кадык – что-то хрустнуло. Думала, не разодрать ли лицо, но ощутила, что запала не хватит, что начинает выдыхаться.
А секундой спустя неким шестым чувством поняла, что сзади кто-то стоит, наблюдает за ней. Развернулась все еще взмыленная, готовая стрелять опять, если будет нужно. Но в нескольких шагах, наблюдающий за происходящим, стоял Алан.
Охотник. Но тот, который на её стороне. И смотрел он сейчас с удивлением не на Тессу, но на «получивший по заслугам» труп. Спросил, не скрывая изумления.
– Ты пинала его после того, как пристрелила? За что?
На ладони лежало всё, что осталось от наушника.
– Он испортил… мою гарнитуру.
Кирхоф кивнул. Произнес, скривившись в усмешке.
– Я понял, что твои вещи трогать нельзя. Наглядно.
И даже поднял перед собой обе ладони – мол, ладно-ладно, я заранее усвоил урок.
Да нет же, Тесса не такая разъяренная сволочь, какой он её сейчас увидел, то было исключение из правил, но доказывать что-то – терять время.
Добавил спустя пару секунд.
– Ты знаешь, что мы только что благодаря тебе выиграли? Нас здесь осталось двое…
– Я рада.
Никакой радости в тоне. Ей было важно только то, что в неё больше не собираются стрелять. Охота, наконец, закончилась; лежащее на земле тело мерцало, растворяясь. Информатор был прав касательно внедренного в это пространство кода, и с другом ей следовало как можно быстрее восстановить связь. Но внимательно сверлили зеленые глаза.
«Что такого он нашел в этом мужике? Почему решил, что они друг другу подходят?»
– Ты Алан, верно? Кирхоф. – Раз уж он стоит и смотрит, можно чуть-чуть поговорить. Недолго. – Я Тесса Бауэр.
Тот, кто стоял напротив, не стал спрашивать, откуда она знает его имя, он вообще до сих пор смотрел на неё с напряжением. Собственно, Тесса и сама на себя бы так же смотрела. На национальную связь их имен он внимания не обратил. Или же сделал вид, что не обратил.
– Странная ты… Тесса.
И тишина.
– Правда, что у тебя есть водопад из точек на спине? – Когда еще представится шанс спросить. – Покажешь?
Очередная затянувшаяся пауза. Её знания в глазах других людей не играли ей на руку. Люди становились подозрительными.
– С чего мне тебе что-то показывать?
– Да не сильно и хотелось…
Она развернулась, огляделась. Портал гудел мерцал метрах в десяти от неё – всё, хватит, пора наружу.
– Ладно, бывай, – она двинулась к мареву.
– Эй, стой… Сейчас можно не через экстренный выход, а на КПП.
Шагать с ним куда-то, вести беседы? Уже не про неё.
– Здесь ближе.
Прежде чем шагнуть в портал, ведущий наружу, она выбросила в траву пистолет.
* * *
(Secret Nation- Questions)
Звуков здесь было больше, чем в лесу – по проезжей части неслись машины, разговаривали пешеходы, гудели клаксоны, но сидящая на лавке Тесса все равно впитывала тишину. Не тишину даже, а мирность. Вокруг никто не стрелял, не гонялся друг за другом; осталась за невидимой стеной портала беспокойство, зловещесть, замешанная на страхе.
В руках, наконец, бутылка воды; потихоньку отступала головная боль.
– Дерьмовый день, дурацкий, – бурчала Тереза себе под нос.
«– Не согласен» – ответствовал наушник. Новый. Хорошо, что в кармане были наличные, хорошо, что их хватило на такси до магазина, трубу сотового и гарнитуру. К черту старый краденый аппарат; музыкальные плейлисты можно восстановить с местного «облака».
– Я хотела хороший эмоций, хоть и ярких, но не плохих…
«– Ты этот момент не уточнила. Попросила, чтобы «кипела кровь…»…
С ним бесполезно спорить, всё, как обычно. Но связь между ними наладилась, и вернулось спокойствие. Только ноги продолжали гудеть от усталости.
– Ничего хорошего в «Охоте» не было, во всём этом дне не было…
«– Вы, люди, очень недальновидны относительно произошедших событий. Особенно тех, которые вы называете плохими. Опоздал на автобус? Плохо. Поругался с возлюбленным? Плохо. Уволили на работе? Плохо. Но именно с этих ключевых точек начинают вести отсчет события лучших пластов вашей жизни»
Информатор замолчал; Тесса хлебнула воды.
«– Ну давай, скажи это, ты ведь хочешь…»
Конечно, он знал или же просто чувствовал, что у неё на языке сейчас вертится фраза «пи№дун тухлый». Старым сводником она его уже называла, но это словосочетание, хоть и желает применить, а не применит.
– Конечно, ты прав, – ответила миролюбиво, – ты всегда прав.
«– Ах ты… лиса…»
Ей, наконец, было относительно хорошо. Больше не нужно было идти, убегать и прятаться. Вот с этой точки начинался хороший день, тут её собеседник был прав. Только Тесса воняла, как скунс. Страхом и потом. Потом по большей части, потому что взмокала от ужаса и адреналина неоднократно.
– Мне бы выпить. И помыться.
Как всегда её восприняли буквально.
«– В Монтане есть бары с душевой. Скорее, спа или рестораны. Но все они с эротическими уклоном… Знаю, тебе это не понравится»
Ей уже не нравилось. В свои восемнадцать Тереза почему-то крайне мало интересовалась сексом и всем, что с ним было связано. Её, конечно, иногда тянуло к мужчинам, но это часто было связано с потребностью в душевном контакте, нежели в плотском.
«– Отсюда до общежития пять минут ходьбы»
Да, она дойдет. Ей не хочется встречаться с соседками, но ведь она всего на десять минут. Возьмет вещи из комнаты, посетит душ, переоденется и покинет комнату. Делов-то.
Тесса допила воду, поднялась, бросила пустую бутылку в урну, зашагала вперед. Да, сегодня она выпьет, пусть немножко. Посидит где-нибудь, подумает, быть может, про Алана. Хотя, почему про Алана? Он хоть и был симпатичным, но оставался для неё приземленным, понятным. А вот Информатор… Но ведь не признаешься же, что тебе запомнились те руки, состоящие из свечения, то касание, то странное тепло. Которое бы хотелось испытать еще раз. С Кирхофом, насколько бы хорошо он ни дрался, Тесса была в этом уверена, испытать подобное было невозможно.
– Послушай, нельзя тебе дальше существовать без имени.
Ей нравился розовый уличный свет, мягкость окутавшего вечера.
«– Почему нельзя? Всегда существовал»
– Вы друг друга никак не называете, что ли?
«– Мы не используем для этого речь…»
– А, ну да. – Снова заумства. – Но я бы хотела называть тебя именем…
«– Каким?»
– Каким-нибудь умным, раз ты умный. Глубоким. Мужским.
«– Кем же я стану? Дунканом? Мартином? Брайаном?»
– Неее… – Тереза, шагая, размышляла. – Может, Диквелом?
«– Хм… – Долгая пауза, размазанные во времени размышления. – Что ж, я понял, что с твоего родного языка это словосочетание близко к «Ди Квелле», что означает Источник или Первоисточник. Умно. Но где же мужественная часть моего имени? Дик – не подходит…»
Она прыснула; на Терезу покосилась проходящая мимо тетка.
– Ты же сам говорил, что не имеешь возраста, значит, можешь оказаться стариком. Или вообще девочкой, раз не имеешь пола. Значит, мужественность имени не обязательна.
«– Ты так думаешь?»
Тесса остановилась, у неё почти подкосились. Потому что Информатор произнес эту фразу таким бархатистым, сексуальным тоном, что Тереза моментально поняла, что, несмотря на малую тягу к сексу, далеко не фригидна». А остановилась она, потому что у нее спазмировали мышцы влагалища. Черт, так же нельзя… Прямо на улице.
– Сделай это еще… – Она стояла, опершись на очередную скамейку, сжимала ноги и глупо улыбалась.
«– Моей хорошей девочке нравится?» – бархатистость нежно погладила её по всем эрогенным зонам. Интересно, кто-нибудь знал об этой их способности, кроме неё? Что Информаторы умеют не только информировать, но и работать дистанционными вибраторами? А он могуч. Одним голосом активировал в ней состояние «течки».
– Ты только что отбил меня у Алана. Знаешь об этом?
На том конце смеялись.
Вот шутник.
До общежития улыбка так и не покинула её лицо.
* * *
Анжела
Здесь закаты начинались раньше и тянулись дольше. Будто время сумерек желало укутать прохожих флером романтики, погрузить их в мистические и теплые мысли, позволить твориться на своей территории амурным делам. Лике это нравилось. В Саранске было не так: вот розовые оттенки неба, вот сумерки, вот синева на пять минут, вот ночь. Тут же можно было пропускать через все спектры чувств многочисленные мечтательные оттенки.
Они пробыли в комнате всего минут пятнадцать, когда вернулась Тесса. Усталая и напряженная, с разбитой скулой. Не здороваясь, принялась рыться в шкафу, искать одежду, что-то еще. Вытащила «банный» пакет, хмурая подошла к инфобоксу и принялась тихо ругаться:
– Всем разом приспичило помыться? Это просто помывочная, а не общежитие… Ни одного свободного слота…
Откликнулась сидящая на постели Ринка.
– Ты можешь сходить вместо меня. Моё время как раз через несколько минут, а я позже. Запишусь еще раз, не горит.
Пёсина, не привыкшая к доброте, какое-то время смотрела на Ирине.
– Ты уверена?
– Да. Схожу в десять, в одиннадцать. Как освободится.
– Спасибо.
Лика не думала, что мелкая готка знает это слово. До того, как Тереза вернулась, Анжела как раз показывала Ринке пластырь-камеру, и её же теперь держала в руке. Родилась вдруг спонтанная недобрая мысль… Она подошла к Тессе якобы для того, чтобы вытащить у той из волос застрявшую хвою, сама ненароком, почти как профессиональный фокусник, коснулась чужого лба. Камера прилипла незаметно и тут же растворилась.
– У тебя тут застряло… По лесу гуляла, что ли?
Пёсина дернула головой – отвали, мол. Но промолчала. Сгребла свой пакет, покинула комнату.
А Лика, убедившись, что они остались одни, шепнула Ринке.
– Я приклеила на неё камеру.