вдыхать его парфюм – удивительно чистый, манящий. Тесса старалась его не чувстввать.
– Теперь укажи количество охранников, и где они находятся. Да, я знаю, что они могут перемещаться, но все-таки.
Ей пришлось ставить точки.
Когда всё было закончено, Кирхоф взглянул ей в глаза.
– Я бы восхитился тобой, если бы не знал про наушник.
Еще один плевок в её сторону.
А после он тоже ушел за оружием.
Она опять сидела на стуле.
Никто не мог слышать, но она шептала тихо.
– Давай я поеду домой, я им больше не нужна…
«– Хочешь успеть на тесты?»
– Никуда не хочу. Просто… они справятся без меня.
«– Не справятся. Пять раз ты будешь показывать им нужные повороты, которые они без тебя проедут, потеряют время. Там плохо работает геолокационное оборудование»
– Давай я отдам им наушник. И ты сам всё расскажешь.
«– Езжай»
Одно слово, но ей было от него тоскливо.
– Зачем? Чтобы дальше терпеть насмешки? Они все меня, – она хотела сказать «ненавидят», но выбрала слово чуть мягче, – недолюбливают.
«– Езжай не ради них, но ради себя»
– Чтобы терпеть издевки Кирхофа? Он все-таки мудак.
«– Чтобы однажды отыскать в себе то, что тебе нужно отыскать. Чтобы понять свою ценность»
Наверное, он опять видел что-то наперед, но Терезе отчаянно хотелось выбрать сейчас иную траекторию, отсоединиться от этой троицы, просто выбраться на улицу, посидеть в тихом месте. Теперь Анжелу и Ринку спасут, у них всё будет хорошо, Тесса не нужна. Всё возвращается на круги своя.
«– Ты поедешь. Скажи мне, что ты поедешь»
– И тогда мы с тобой встретимся? Хотя бы раз?
Она сама сейчас не знала, для чего торговалась, как маленький ребенок. Но всегда перед тем, как выпить горькую микстуру, хочется знать, что после дадут конфету. В тяжелых ситуациях нужен утешительный приз. Конечно, Диквел или как бы его там ни звали, откажется, но Информатор вдруг удивил.
«– Да, мы увидимся. Когда все закончится»
У неё пробку вышибло от радости, как у кипящего чайника. Прекрасное чувство, когда собрался выпить отвратительное лекарство без приза, но конфету вдруг пообещали.
– Ладно, – к Терезе вернулась бодрость, – я поеду.
* * *
Машина, битком забитая оружием, качалась на ухабах. Собственно, боезапас покоился по большей части в багажнике огромного внедорожника, а в салоне поместились четверо. Кирхоф за рулем, док справа от него. Александер на заднем сидении рядом с Тессой – этот парень в качестве попутчика нравился ей больше остальных. Он хотя бы не имел к ней претензий.
Позади, не отставая, ехала вторая машина с тремя людьми Охотника. Целый отряд.
Тесса делала вид, что дремлет, почти полчаса. Пока не раздалась речь.
– Значит, я – друг Анжелы, – делал выводы на переднем сидении док. – Я помог ей переместиться на Уровни, следил за её здоровьем. Поэтому я здесь. Ты, Александер – друг Ирине?
– Да, – ответили справа от Терезы. – Познакомился с ней на Земле, в её стране, когда проверял работу порталов.
– Понятно, почему вовлечен ты, – кивнул Локхарт. И повернулся к Алану. – А ты, значит, друг Тессы?
Она поморщилась, как от кислого вкуса. Сейчас этот напыщенный перец ответит, что у такой, как Тесса, отродясь не может быть друзей. Он усмехнется, произнесет гадость и посмотрит на неё тем самым веселым и укоризненным взглядом, который жег её кислотой.
В задницу. Заткнуть бы уши.
Но ведь не поведешь себя так, как будто тебе пять, и как будто ты боишься. Пришлось просто отвернуться к окну – надо пережить следующие пять минут, два часа, день. И она забудет обо всех этих людях.
– Мы познакомились с Тессой вчера, – раздался голос Кирхофа, – она была единственной, кто выжил в качестве «жертвы» на Охоте. Кстати, она же справилась с последним охотником.
Ей не верилось. Он, конечно, упустил слово друг, но говном не облил. Выставил её почти в сияющем свете – очередная издевка? Он знал, что ей помогал Информатор, и это знание низвело её собственную ценность в его глазах до минуса.
– Вот оно как… – В голосе дока прозвучало уважение. Тоже липовое?
Тереза сидела, прикрыв глаза.
Если тебя прикрыли сияющим новым плащом, это не значит, что ты перестал быть грязным и вонять под ним. Это лишь пятиминутная ширма.
На Алана она смотреть не стала, сделала вид, что спит.
* * *
Анжела
Первым, что она увидела, когда открыла глаза, была стена. Прозрачная толстая стена из стекла. Пластика? Почему она лежит… в кубе? В стеклянном шкафу? Это очередное испытание? Не удавалось вспомнить, как она сюда попала; сознание плыло. Ныл затылок.
Начался очередной тест? Все проходят его без осознания, как они сюда попали?
Лика поднялась на четвереньки, затем села. И тогда увидела второй «куб», в котором лежала, как подопытная мышь, Ринка.
– Ирине, Ирине…
Ладонь хлопнула по стеклу, но звук, кажется, глушился. Однако, чужой мужской голос она расслышала хорошо.
– Ну, зачем же сразу ломать? Стекло толстое, не видишь?
Она теперь видела другое – незнакомое помещение. И поняла вдруг, что это не общежитие, не «тесты» – сработала оповещающая об опасности интуиция. А мужик в кресле не нравился ей совершенно. У него был низкий, но какой-то противный, царапающий мозг голос. Высокий рост, чуть вьющиеся, зачесанные назад волосы. И, возможно, его лицо не было бы таким отвратительным, если бы ни глаза. Большие, выпуклые, навыкат.
– Выпусти меня отсюда! – в Лике взревел мотор. Она хлопнула по стеклу изо всех сил еще раз, попыталась отыскать дверь, замок – не нашла.
– Тебе не кажется, что нужно сначала поздороваться?
– С кем, с тобой? Ты кто такой вообще?
Она и раньше переходила в боевой режим с полоборота, научилась, кажется, еще с садика, но давно он не включался на полную.
– Ирине!
Ринка не слышала. Она лежала, как эмбрион, свернувшись, русые волосы разметались по полу.
– Плохо, – констатировал незнакомец, – нужно учиться вежливости.
– Дверь открой!
– И покорности. И покладистости. Пригодится.
– Вот сам ей и учись.
Ей не нравился его взгляд, какой-то пустой, ушедший в себя. А после тот, кто не представился, вдруг впал в тихое бешенство – она не ожидала такой резкой смены чужого настроения. Поднял лежащую у кресла кувалду, подошел к боксу Ринки и ударил с размаха по стеклу. Звук раздался ужасный, задребезжали, кажется и стены, и потолок. Анжела на секунду от ужаса закрыла уши; зашевелилась на полу Ирине.
– Видишь? – сказал ей тот, кто запер их внутри шкафов. – Стекло не пробиваемое, так что не стучи, не оставляй на нем отпечатки. Всё должно быть чистым. Ведь гораздо лучше, когда всё чистое.
Он был психом, вот что она поняла. Настоящим. И нет, это не тест, они попали в передрягу, находятся бог знает где, а рядом с ними маньяк.
– Хорошо, что ты проснулась, – мужик, рост которого оказался почти метр девяносто, ласково провел по стеклу напротив Ринкиного лица, и та сразу отпрянула в сторону. Испуг в её глазах возник еще раньше, чем в Анжелиных.
Они, чувствующие, что пойманы в ловушку, смотрели друг на друга. Шевелились губы Ирине, Лика не слышала ни звука.
– Открой! – Лика пнула по стеклу, всё еще надеясь, что трюк с кувалдой, просто трюк. Что стекло можно разломить, а после попытаться разбить этой же кувалдой незнакомцу башку.
Хуже всего, что её накрыл страх, какая-то беспомощность, которой она давно не чувствовала. Мужик с выпуклыми глазами улыбался, но улыбался странно, холодно и мечтательно. А Лика впервые с теплотой и благодарностью, чего не испытывала касательно этого города никогда, вспоминала родной Саранск.
По затылку, по позвоночнику стекал холод; где-то совсем рядом вилось и не уходило чувство, что бороться с этим придурком ей придется по-настоящему. Насмерть.
* * *
Воган ел с аппетитом. Жареные рёбрышки под соусом вышли на удивление вкусными. Повар, в отличие от Гебиона, не сбежал и не сбежит, потому что другого такого места с высокой оплатой он не найдет. Самюэль умел благодарить монетой, если люди того стоили.
Правда, этих самых «монет» он в последнее время потратил прилично, платил студентам, помощникам, «надзирателям». Однако хорошего настроения не растерял.
Он сделает на этих двух девушках целое состояния, миллионы. Почему? Потому что уже дальновидно составил идеальный план, наконец, понял последовательность кодовой цепочки, которую не мог расшифровать раньше. Если всё пройдет по плану, если его подопечные станут шелковыми, он сделает презентацию для ограниченного круга лиц. Для очень богатого круга лиц. Станет единственным поставщиком идеальных женщин. Положим, кому-то нравится дама, но она несговорчива и не отвечает взаимностью, Самюэль вернет «товар» с новыми качествами, а за такое готовы платить. Ирине он оставит себе для ублажения, Анжела станет идеальным примером того, как строптивицы превращаются в полноценных рабынь. Именно для этого он запишет первоначальные параметры, снимет видео «до», затем продемонстрирует «после». Вот она грубиянка, вот она же, но уже покладистая и добровольно сговорчивая. Гениально. К нему пойдут заказы со всех Уровней, он позаботится о том, чтобы распространить о себе рекламу.
Закончив с обедом, Самюэль отправился обратно в экспериментальный зал, он все-таки позволил себе напевать под нос. Ведь своего рода праздник, начало совершенно новой жизни, где его признают уникальным, где его умения пополнят банковский счет таким количеством «монет», что ученые куда лучше Гебиона сами выстроятся под дверями.
– Ну как вы тут, мои хорошие?
Первым делом он включил видео на запись, после подошел к шкафу, в котором сидела Ирине, прекрасная напуганная и очень бледная. Самюэль провел по стеклу, будто погладил пленницу по щеке – та тут же отпрянула, задрожала, уткнулась лбом в колени и прикрыла голову руками. И моментально пнули по стеклу второго бокса.