— Так он же отличнейший рыбак, доложу я вам! Улов у нас грандиозный, и вам надлежит получить положенную Сереже часть добычи — двенадцать бычков!
— Спасибо, Илья Ильич, — сказала бабушка. — Ну что же, рыболов, бери свою добычу и иди мойся.
Сережа вынул из кошелки своих бычков, распрощался с Ильей Ильичом и октябрятами и горделиво поднялся на веранду. Он не обратил ни малейшего внимания ни на телефон, ни на новые платья Лизы и Кати и объявил, что собственноручно будет разделывать и жарить рыбу. Степан снисходительно похлопал Сережу по спине и протянул ему плитку шоколада.
— Вот тебе «Золотой ярлык», рыболов. Награда за путину. — Степан еще раз оглядел себя в зеркале и неторопливо пошел к калитке, нарядный и надушенный.
Сережа сразу забыл о бычках и занялся «Золотым ярлыком». Потом пришел отец и сказал:
— Скорей переодевайся, Сережа, пойдем на первомайский вечер во Дворец культуры. А вы пойдете, девочки?
Сестры переглянулись.
— У нас другие планы, папа, — сказала Лиза.
Сережа любил ходить с отцом во Дворец культуры. У Константина Сергеевича было много знакомых, которые сразу окружали их, едва они появлялись в вестибюле дворца.
— Мой наследник Сергей Константинович Назаров, — говорил отец, кивая на сына.
И Сереже, как равному, жали руку.
После доклада выступали артисты, а в заключение демонстрировалась какая-нибудь кинокартина. В перерывах Сережа ходил с отцом в буфет, ел мороженое и вволю пил газированную воду.
Девочки проводили до калитки Константина Сергеевича и Серёжу.
— А вы, собственно, что собираетесь делать? — спросил отец.
— Я же сказала, папа, у нас свои планы, — нетерпеливо поморщилась Лиза. — Идите! А то там без вас начнется.
Отец критически оглядел новые платья сестер, улыбнулся и покачал головой.
— Небось танцевать собрались?
— Да, — созналась Катя, краснея.
— Ну что ж, танцуйте. В такой вечер можно… Когда-то и я любил танцевать.
Когда Константин Сергеевич и Сережа скрылись за углом, у калитки появился Петушков.
— Миледи, — сказал он, щелкая каблуками и одергивая пиджак, — я к вашим услугам! Нас уже призывают звуки джаза.
Бабушка осталась одна. Она сидела на веранде, чистила Сережиных бычков и тихонько мурлыкала: «По Дону гуляет казак молодой».
За этим занятием ее застал по-праздничному принарядившийся Саша Рыбин.
— С наступающим праздником, бабушка… А можно Катю с Лизой позвать?
— Погоди, — удивилась бабушка, — да разве они не с тобой ушли?
— Ушли? — бабушке показалось, что Саша побледнел, и легкий пушок усов над его верхней губой обозначился совсем четко. — Да ведь они должны были со мной идти в город иллюминацию смотреть…
— Опоздал, милый! Опоздал… А знаешь что? Может, они и вернутся скоро. Садись вот сюда на диванчик, подожди. И мне не так скучно будет.
Саша сел на диванчик и с уважением посмотрел на телефонный аппарат.
— Хочешь, я тебе рыбки поджарю, Саша?
— Что вы, Прасковья Антоновна, я уже ужинал.
Ему было очень грустно.
— А хочешь, книжку почитай, — сказала бабушка, угадывая его настроение. — Вон на подоконнике лежит возле телефона. Катя говорила — очень интересная книжка.
Он полистал книжку. Во дворе стемнело, и на улице зажглись фонари.
— Я немножко погуляю, — сказал Саша. — И потом снова зайду… Можно?
— Заходи, милый, заходи…
Он бесцельно походил по улице — до угла и обратно — и снова появился на веранде.
— Не приходили, Прасковья Антоновна?…
— Да ты не томись, милый, — участливо проговорила бабушка. — А знаешь что, Саша? Давай мы с тобой в картишки сыграем! А? В дурачка подкидного?
— С удовольствием, Прасковья Антоновна, — быстро согласился Саша.
Бабушка посмотрела на него поверх очков и усмехнулась. Известно, что все бабушки, живущие на нашей планете, всегда все понимают, хотя и не подают виду. Она перетасовала карты и сдала.
— Ходи, Саша… Постой… Зачем же ты пиковую семерку бьешь бубновым валетом? Э, братец, да ведь ты и в карты играть не умеешь. Лучше почитай ты, Сашенька, книжку.
Бабушка ушла на кухню, а он долго рассеянно листал книгу, глядя не на страницы, а в окно. Стукнула калитка, и Саша вздрогнул так, словно за его спиной раздался нечаянный выстрел.
Глава ВОСЬМАЯ
Он согнулся над книгой. Легко заскрипело крылечко под чьими-то шагами.
— Добрый вечер, Саша, — услышал он голос Кати.
— Что? — он оторвался от книги и поднял на нее глаза.
— Я говорю, добрый вечер. Ты давно здесь?
— Да нет, только что зашел…
— Читаешь?
— Очень интересная книга… Ты одна?
— А ты знаешь, где мы были?
— Откуда же я могу знать?
— Саша, мы были на балу… Ты не сердишься?
— Нет! За что же?
— Ну, за то, что мы без тебя пошли… А в общем не бал, а чепуха какая-то!
Он закрыл книгу и положил на подоконник.
— А где Лиза?
— Лиза? — Катя вздохнула. — Понимаешь, она еще танцует…
Саша обеспокоенно поднялся с дивана.
— Танцует? Где?
— В каком-то доме на Пушкинской.
— Почему же ты ее бросила?
— Я ее бросила? — рассердилась Катя. — Это она меня бросила! У нее такой кавалер, что ей не до меня…
Сашино лицо медленно заливал румянец.
— Кавалер? — передохнув, спросил он. — Какой кавалер?
— Петушков.
— Ты шутишь… — растерянно улыбнулся Саша. — Этого не может быть! Ведь он…
— Что он? Глуповат? Зато одет по-модному…
— Тише! — остановил ее движением руки Саша. — Идут! На улице звучали чьи-то голоса, потом раздался девичий смех, и они ясно услышали, как Петушков сказал:
— Пардон, прошу в калитку.
Несколько фигур мелькнуло на дорожке. Дробно стуча каблучками, на веранду вбежала Лиза.
— Ах, ты уже здесь! — возмущенно зашептала она Кате, не замечая Саши. — Ну, знаешь, этого я от тебя не ожидала! Почему ты ушла с бала?
Саша с гулко забившимся сердцем смотрел на Лизу. Как она была красива в своем новом «взрослом» платье! Он не сводил с нее полных восхищения глаз, но где-то в глубине души ему вдруг стало очень жаль, что исчезла та, былая Лиза, в простом ученическом платье, в котором он привык ее видеть каждый день. И в нем вдруг поднялось возмущение против этого яркого Платья с какими-то сложными оборками, словно эти оборки стали преградой между ним и его давнишней приятельницей.
Он перевел глаза на Катю и только теперь заметил, что на ней было почти такое же платье, как и на сестре. Но странно — Катя была прежней Катей, а в Лизе появилось что-то новое и чужое. Значит, перемена произошла не из-за платья? Но тогда из-за чего же?
Что случилось с Лизой? Те же светлые вьющиеся локоны на висках, те же синие глаза, тот же румянец на щеках и так же, как и раньше, чуть подрагивает остренький капризный подбородок… И все-таки она другая!
— Катя, ну почему ты ушла? — раздраженным шепотом переспросила Лиза.
— Нечего мне было там делать… — пожала плечами Катя.
— Тебе просто было завидно, что тебя никто не приглашает танцевать!
— Вот еще!
— Завидно, завидно! Чудный бал! Так весело было! Все были такие вежливые со мной! Никогда еще взрослые так не разговаривали со мной… А тебе завидно!
— Просто мне надоело смотреть, как Петушков дрыгает ногами!
— Это не умно! Он танцует, а не дрыгает.
— Нет, дрыгает!
— Умоляю тебя, говори тише, — зашипела Лиза, скосив глаза на крыльцо, к которому в эту минуту подходили две неестественно яркие девицы, сопровождаемые Петушковым.
— Он дрыгает, даже когда по улице ходит! — нарочито громко сказала Катя.
— Да тише ты! — вскрикнула Лиза и, увидев, наконец, Сашу Рыбина, небрежно прибавила: — Ах, ты тоже, оказывается, здесь? — Она тут же повернула лицо к крыльцу, не дождавшись, что он ей ответит, и заулыбалась. — Заходите, пожалуйста…
Девицам было лет по семнадцати, хотя из-за густо накрашенных ресниц и губ на первый взгляд они выглядели старше. Саша Рыбин про себя отметил, что они были бы довольно миловидны, если бы не их парикмахерская красивость. И та и другая носили на голове высокие пучки волос необычного голубоватого цвета. Обе до удивления походили друг на друга.
— Познакомьтесь, пожалуйста, — сказала Лиза. — Это мой соученик Саша Рыбин…
— Очень приятно, — сверкнув зрачками, пропела одна из девиц, складывая губы сердечком. — Клара…
— Очень приятно, — пропела другая, складывая губы колечком. — Мирандолина…
Саше вдруг стало весело и захотелось сделать что-нибудь озорное. Он сложил губы колечком и в тон девицам пропел:
— Саша Рыбин… Весьма озадачен…
— Не дури, Сашка, — нахмурилась Лиза.
— Чем вы озадачены, сэр! — чуть запальчиво спросил Петушков, почувствовав иронию в голосе Саши.
— Цветом волос ваших дам, — усмехнулся Саша. — Интересно, с какой они планеты? Насколько мне известно, на планете Земля такие волосы не растут!
Мирандолина снисходительно улыбнулась:
— Мы с планеты Сириус.
— Разве? — серьезно спросил Саша. — Мне казалось, что такие волосы растут на планете Глупиус!
Катя фыркнула.
— Саша, перестань? — сердито проговорила Лиза.
— Потрясно! — сказала Клара. — Этот мальчик уверен, что он юморист!
Лиза прошла мимо Саши и больно ущипнула его. Однако она улыбалась, и ее улыбка показалась Саше такой же неестественной и манерной, как и улыбки девиц с голубоватыми волосами.
— Садитесь, пожалуйста, — говорила она, расставляя вокруг стола стулья, и голос ее тоже был неестественным и манерным. — Сейчас будем пить чай. Бабушка, чаю!
— Бабушка, чаю! — негромко повторил Петушков и постучал ладонью о ладонь.
Девицы рассмеялись.
— Лиза, — сказал Саша, — тобой, между прочим, сегодня интересовалась старшая вожатая.
— Зачем?
— Ты же староста драмкружка! Впрочем, общественная работа тебя больше не интересует, кажется.
Клара иронически покосилась на Сашу:
— Общественная работа! Общественный долг! Какие слова! Мальчик хочет прочитать нам лекцию по политграмоте. Не надо, молодой человек! Мы уже