простирается и в содержательные области, должна рассматриваться как некий вклад в тот дискурс, который развертывается между гражданами государства.
(в) Камбартель охарактеризовал трансцендентально-прагматическое обоснование этики дискурса ка такой образ действий, при котором пропонент пытается уличить оппонента, «задающего вопрос об обосновании разумного принципа, выраженного в аргументатив-ной форме, в том, что он, если правильно понять цель, которую преследует его вопрошание, сам уже стал н~ почву этого самого принципа».106 Спрашивается, на какой статус может притязать этот способ обоснования? Одна из сторон вовсе отказывается говорить об обосновании, поскольку (как подчеркивает Г. Ф. Гетманн) признание чего-либо предполагаемого, в отличие от признания чего-либо обоснованного, всегда гипотетично, всегда зависит от предварительно одобренного це-леполагания. В противоположность этому сторонники трансцендентальной прагматики указывают, что необходимость признать действенным пропозиционально содержание неотъемлемых предпосылок тем менее потетично, чем более всеобщими являются дискурсы соответствующие компетенции, к которым применяет ся метод анализа предпосылок. С «целью» аргумента ции как таковой мы не можем обращаться столь ж произвольно, что и с условными целями того или иного действия; эта цель таким образом сплетена с интерсубъективной жизненной формой владеющих языком и дееспособных субъектов, что по своей собственной воле мы не можем ни поставить ее, ни обойти. Другая сторона опять-таки возлагает на трансцендентальную прагматику далеко идущее притязание на окончательное обоснование, так как последнее (что подчеркивает, к примеру, Кульманн) должно послужить абсолютно надежным, избавленным от фаллибизма всякого опытного познания базисом абсолютно достоверного знания: «В чем невозможно осмысленно — не противореча самому себе — сомневаться, поскольку это предполагается при осмысленной аргументации, и что по тем же причинам невозможно осмысленно — не допуская petitio principii — обосновать, так это надежный, абсолютно неколебимый базис. Как участники аргументации, мы в силу необходимости всегда уже приемлем принадлежащие к этим предпосылкам высказывания и правила и оказываемся не в состоянии, усомнившись в них, проникнуть глубже, все равно, для того ли, чтобы оспорить их значимость, или чтобы подвести под их значимость основания».107108 На это следует сказать, что тип аргументов, охарактеризованный X. Ленком как petitio tollendi109 годен лишь на то, чтобы продемонстрировать неустранимый характер определенных условий или правил; с их помощью можно только указать оппоненту, что в перформативном отношении он пользуется гем, от чего в дальнейшем следует отказаться.
Указанием на перформативные противоречия можно установить те правила, без которых не может начаться аргументативная игра: если мы вообще намерены рассуждать аргументированно, то им нет никакой альтернативы. Тем самым доказывается безальтернативность этих правил для практики аргументации, при том что сама она не получает обоснования. Разумеется, ведь эти правила уже должны быть признаны участни-
ками дискурса в качестве разумного факта лишь в сил того, что они сами усердно занимаются аргументиров нием. Но трансцендентальная дедукция в том смысле, каком понимал ее Кант, не может быть произведена такими аргументативными средствами. В отношении предпринятого Апелем трансцендентально-прагмати-» ческого исследования предпосылок аргументации справедливо то же, что и для трансцендентально-семантического исследования предпосылок суждений опыта, проведенного Стросоном: «Система понятий, лежащая в основе нашего опыта, своей необходимостью обязана отсутствию альтернатив. Это доказывается тем, что любая попытка разработать альтернативную систему понятий терпит неудачу в силу того, что активно использует структурные элементы той конкурирующей системы, которую она хочет сменить... До тех пор, пока метод Стросона таким образом направляется на внутрипонятийные импликативные отношения, не представляется и возможности для априорного оправдания некой системы понятий, поскольку остается принципиально открытым вопрос, не переменят ли однажды познающие субъекты свой способ мышления о мире».110Шенрих с вызовом обращается против чрезмерной на-груженности этой слабой формы трансцендентального анализа, замечая: «Таким образом, хитростью полученное от скептика признание определенных понятийных отношений импликации может притязать не более чем на квазиэмпирическую значимость».111
То обстоятельство, что Апель тем не менее упрямо придерживается трансцендентально-прагматического
11|hi гязания на окончательность обоснования, объясня-рня, по моему мнению, непоследовательным возвращением к фигурам мысли, которые он сам обесценил, энер-I нчпым усилием сменив парадигму философии сознания на парадигму философии языка. В интересной статье об шфиорных чертах коммуникативного сообщества он не ыучайно вспоминает о Фихте, которому посредством ■ вдумчивого осуществления и воспроизведения» хотелось мало-помалу «растворить факты разума в его голой фактичности».81 Хотя Апель говорит об «остаточном метафизическом догматизме» Фихте, он ставит, если я правильно его понимаю, трансцендентально-прагматическое притязание на окончательное обоснование как раз на почву той идентификации истинности высказываний и достоверности переживаний, которая может быть предпринята только при рефлексивном воспроизведении действия, которое перед тем было совершено интуитивно, то есть только в контексте философии сознания. Коль скоро мы находимся на аналитическом уровне
81Apel. 1973, Bd 2. S.419: «Наш путь почти всегда таков, что мы и) что-то совершаем, несомненно, руководимые в этом свершении непосредственно деятельным в нас принципом разума. — То, что мы и этом случае, собственно, собой представляем, на высочайшей вершине самих себя, и в чем мы растворяемся, это все же еше лишь фактичность, — и что мы вслед за тем б) сами изучаем и открываем ют закон, который и руководил нами механически в этом первом свершении, то есть то, что раньше усматривалось непосредственно, усматриваем ныне опосредованно, из принципа и основания его бытия таким, каково оно есть, то есть постигаем его в генезисе его определений. Таким образом мы от фактических частей поднимаемся к генетическим; каковое генетическое все же, в каком-то другом отношении, опять-таки может быть фактическим, и мы поэтому будем вынуждены опять подняться к тому, что является генетическим по отношению к этой фактичности, пока не придем к абсолютному генезису, к генезису наукоучения» (Fichte J. G. Werke (Medicus). Leipzig, 1910 etc., Bd IV. S.206).
*
♦I
языковой прагматики, такая идентификация для нас ь возможна. Это становится ясным, если мы очерченн выше образом отличим друг от друга этапы обоснован и приведем их по отдельности, один за другим. Пре, ставленное в виде программы обоснование этики дне курса требует, стало быть:
(1) указания обобщающего принципа, выполняют го функцию аргументативного правила;
(2) установления неотъемлемых и нормативно-со держательных прагматических предпосылок аргумент» ции вообще;
(3) развернутого изложения этого нормативного ш держания, например, в виде перечня правил дискурса;
(4) демонстрации того обстоятельства, что в связи идеей оправдания норм между (3) и (1) имеет мест отношение материальной импликации.
Шаг анализа, указанный в пункте (2), путеводном нитью которого является поиск перформативных про тиворечий, опирается на майевтический образ дейсг вий, который служит тому, чтобы:
(2а) обратить внимание скептика, приводящего то или иное возражение, на интуитивно сознаваемые пред посылки;
(26) придать этому дотеоретическому знанию эксплицитную форму так, чтобы скептик смог узнать и этом описании свои интуиции; и
(2в) проверить выдвинутый пропонентом тезис о безальтернативности эксплицированных предпосылок, используя для этого противоположные примеры.
Шаги анализа (б) и (в) несомненно заключают в себе гипотетические элементы. Описание, в котором некое «know how»112 должно быть переведено в «know
Знаю, как (англ.).
Mini»,112 представляет собой гипотетическую реконструкцию, которая может лишь более или менее корректно передавать содержание интуиций; поэтому оно нуждается в майевтическом подтверждении. А утверждение, 41 о для данной предпосылки не существует никакой нльтернативы, что она принадлежит, скорее, к слою не-01 ьемлемых, то есть всеобщих и необходимых предпо-I ылок, имеет статус допущения; подобно гипотетичес-и-й формулировке закона оно подлежит проверке на мигериале отдельных случаев. Конечно, интуитивное шание правил, которое владеющие языком и дееспо-■ обные субъекты используют, для того чтобы вообще принимать участие в дискуссиях, в известном смысле нс подвержено ошибкам, но ошибочной вполне может оказаться наша реконструкция этого дотеоретического чания и то притязание на значимость, которое мы с им связываем. Уверенность, с которой мы применяем а практике наше знание правил, не переходит на