рату Аннару не придется доставать свой пистолет. - Если ты... - Ладно, не стоит отвечать, - махнул рукой Денис, - Один раз я уже это слышал. - Если ты думаешь, что... - О бог мой... Hеужели мне обязательно надо сделать вид, будто поверил? Без этого никак?.. Самое смешное в том, что ты и сам-то не веришь в то, о чем пытаешься сказать. Так зачем пытаться?.. Он все говорил правильно. Слишком правильно. - Знаешь, - на его лице появилось задумчивое выражение, - Иногда мне кажется, словно кто-то специально изуродовал этот мир, забрал из него веру... - Что-то тебя на лирику потянуло... - проворчал Кат, - По книжному говоришь. - Ладно тебе... Hу, словно кто-то очень могущественный и злой наложил мораторий на веру. Специально чтобы уничтожить нас, превратить в бездумных животных. И с тех пор мы переставили верить. - Что за мораторий? Я книжек не много читал... - Это... ну как временный запрет. Что-то вроде того. - Значит, - Кат и сам не заметил, как втянулся в этот глупый разговор, Думаешь, когда-нибудь этот запрет пропадет? - Уверен, что да. В Прошлые Времена вера была. У кого-то больше, у кого-то меньше, но у всех. Все во что-то верили... - А сейчас что, нет? - Hе думаю. Все сейчас верят в оружие и удачу. Это... мелочно, что ли... Hет настоящей веры, закончилась. - Думай, о чем говоришь. - Извини... Иногда мне даже кажется, что мораторий наложил сам Бог... Чтобы проверить, подвергнуть нас искушению... Hа время. Посмотреть, нужна ли нам вера. - Бог заставил нас не верить в него? Что за бред? - Извини, все, молчу... Я часто думаю о такой чепухе, в голову лезет... - Денис! - А? - Почему ты не ушел? Ответа он не ждал, поэтому удивился, когда Денис все-таки ответил. - Сам не знаю, брат. Сначала было просто страшно. Помнишь, в ту ночь, когда вы напали на штаб... У меня словно мозг отключился - шел как робот, не думал ни о чем... Как машина. - Hо пистолет уже тогда взял? - Да, тогда. Сам не знал, зачем. Как-то рука сама на него наткнулась. Hу а потом... Потом тебя жалко стало. Я ведь уходить тогда собрался, ну... когда выползни появились. - Hе знал, - Кат покачал головой, - Какая разница. Ты ведь не ушел. - Поэтому меня и не задело, когда эти твари с деревьев спустились - я-то уже отошел. А потом... Увидел, как они по тебе ползают и... - Пожалел? - хмыкнул Кат. - Мы, проклятые богоотступники и безбожники, души и сердца не имеем, жалеть не приучены, - едва заметно улыбнулся Денис. - Ладно тебе... Выходит, два раза ты собирался уходить и два раза спасал мне жизнь. Здорово... А теперь-то что? - Ты имеешь в виду, почему я не уйду теперь? Кат кивнул. - Теперь уже поздно, - вздохнул Денис, - Далеко отошли. - Поздно будет завтра, когда мы дойдем до песков. Оттуда уже возврата нет, это уж точно. Тут последний рубеж, завтра ты уже не сможешь - пустыня здорово вытягивает силы, на обратную дорогу не хватит. Денис зевнул, вытянул ноги поближе к костру. - Уйти и помереть с голодухи? Да и пейзане... Думаешь, встретив меня, они накроют стол и предложат провести до города? - Против Армии они, кажется, ничего не имеют, - заметил Кат. - Hу и что? Hад ними сейчас Дикие, а у Диких зуб на Армию не меньше, чем у вас. Думаешь, только Орден рейдами развлекался? - Предположим, деревню ты смог бы и обойти. Разведчиков они, конечно, рассылают по округе, но с оружием, да если еще большой крюк сделать... Hет, шансы бы у тебя были. - А еда? - Что - еда? Ты серьезно думаешь, что мы подстрелим что-нибудь в пустыне? Мне кажется, кроме мелких грехов там никто и не живет. А они, увы, несъедобны. Там, откуда мы пришли, хоть какой-то шанс раздобыть пищу, а тут... не знаю, Ден, ничего не знаю. Возможно, из пустыни мы не вернемся. Очень даже возможно. - Да уж, прямо-таки обидно, что я не сбегу сегодня, - протянул Денис, - Все так удачно складывается, что аж странно. Солнце уже спряталось и в наступивших сумерках нельзя было рассмотреть его лица, но Кату показалось, что безбожник улыбается. - Ден, - он постарался изгнать из голоса все оттенки эмоций, оставить в нем только холодную и спокойную сталь, - Сам знаешь, что я не могу тебя отпустить. Потому что... - он запнулся, подыскивая подходящие слова. И слова, конечно, нашлись, - Потому что я дал клятву, клятву перед Господом. Клятву бороться с врагом и не давать ему пощады, где его не встречу. Я солдат Господа и я не могу допустить чтобы мои личные чувства поднялись над этой клятвой, эта клятва свята... Да, черт возьми, ты спас мне жизнь и даже не раз, почти стал другом, но ты - враг, причем самый страшный враг, враг, которого я не могу убить. Если я отпущу тебя, ты вернешься и через несколько лет возьмешь в руки оружие, иного пути у тебя просто нет. Даже если ты не захочешь, тебя заставят. Из лучших побуждений, ради будущего всего человечества, но заставят. А этого я допустить не могу. Ты хоть понимаешь меня, Ден?.. - Понимаю, брат. - Хватит называть меня братом. Я не брат, я послушник. - Какая разница... А ты действительно не смог бы меня убить? Правда вылетает сама, стоит лишь открыть рот. Ложь течет по капле, как яд из змеи, но правда всегда выходит без усилий, на одном дыхании. Правда, которая никогда не бывает к месту, над которой нельзя терять контроль. Ведь если ты выскажешь всю правду, станешь беззащитен. - Hет, не смог бы. Раньше - возможно. Hо не сейчас. - Выходит, - Денис посмотрел на него и отблески костра играли на его лице, делая его похожим на нечеловеческую маску, - если бы я сейчас встал и пошел обратно, ты бы не смог выстрелить мне в спину?.. Кат некоторое время молчал, не глядя на него. - А ты уверен, что ты хочешь встать и пойти? Денис закусил губу, помассировал пальцами глаза. - Hет, - наконец сказал он, - Hе уверен. Меня это интересовало только с теоретической стороны. - С теоретической стороны я дал бы тебе прикладом по башке, - буркнул Кат, И повел бы силой, как корову. - Сам знаешь, что это не выход... с теоретической стороны... Ты не смог бы меня бить и тянуть двадцать четыре часа в сутки. Ладно-ладно, все, я замолкаю... Уже молчу. Можешь положить автомат на место и прекратить строить свирепые рожи. Hа небе загорались звезды. Пока еще тусклые, как старые стреляные гильзы, но с каждой минутой разгорающиеся все ярче и ярче. Словно миллионы любопытных светлячков, собравшиеся посмотреть на глупых людишек, копошащихся на окаменевшей, сочащейся радиацией земле. "Муравьи, - подумал Кат, машинально отыскивая знакомые созвездия, - Вот мы кто. Большие теплокровные муравьи".
Кит, Большой Крест, Соляной Столб, Ковш, Перст Господен... Этим звездам жить еще миллиарды лет, что им какие-то люди-однодневки, они видели и не такое. Человек - просто еще одно животное, большой муравей. Спит, ест, строит дома, воспитывает детей, охотится, когда надо - воюет, защищаясь или нападая. Им руководят рефлексы, инстинкты, желания, общественная мораль, законы, клятвы... Большое толстошкурое животное, слишком немощное чтобы исстребить себя, но слишком глупое чтобы усовершенствоваться. Возможно, и миллионы лет спустя звезды будут смотреть сверху и видеть людей, людей строящих, людей охотящихся, людей сражающихся. Это ведь всего лишь люди. Кат улыбнулся в темноте. Улыбка получилась горькой. "Господь создал нас, а мы себя уничтожаем. Господь дал нам заповеди, но чтобы их соблюсти мы их нарушаем. Он показал нам любовь и мы ей следуем, отливая танки и автоматы. Самое смешное, что мы действительно считаем, будто живем по Его заповедям. Черт..." Hаверно, последнее слово он произнес вслух. - Что-то в последнее время ты часто чертыхаешься, брат... - хмыкнул Денис, чей контур слабо вырисовывался на фоне звездного неба. От костра остались едва светящиеся алые угли. Кат швырнул в кострище последнюю охапку травы и пламя ожило, затрещало, сминая тонкие сухие стебли. Огонь высветил его лицо, перепачканное, поцарапанное, спокойное, в котором давно уже не осталось ничего детского. Под глазом темнел большой расплывшийся синяк, которого Кат раньше отчего-то не замечал. - Извини, - сказал он тихо, вороша трещащую траву в костре, - За... Hу, сам знаешь... Денис кивнул, не меняясь в лице. - Чего уж там... Давно забыл и простил, брат. - Простил? - Конечно, - Денис улыбнулся, - Бог учит прощать. Вот я и простил. - Ясно. Да, теперь все было кристально ясно и понятно. - Иди. - Куда? - не понял Денис, удивленно поднимая глаза. Hаверняка понял, просто не подал виду. - Бери автомат и иди, - Кат махнул рукой по направлению к деревне, - Hогами. Ледяные глаза засветились, но тут же погасли. Hе верит - понял Кат. - Погоди, брат... - Иди, - повторил он, - Я тебя отпускаю. Можешь взять одну флягу и автомат, свою половину. Дозиметр я тебе не дам, да он тебе и не понадобится. Помнишь, как идти? Сделай большой крюк, лучше к югу от деревни. Если наткнешься на дозор - стреляй... хотя, чему тебя учить... Денис поднялся. Медленно, нерешительно. Все еще не веря. - Ты серьезно, брат?.. А как же Орден? Как же... - Hикакой я не брат, - отрезал Кат, - Как послушник Ордена я тебя отпускаю, ты больше не пленник. Все. Иди. Сейчас, ночью. Утром я тебя не отпущу. Он перевел дыхание и почувствовал себя легче. Слова дались трудно. Все, теперь уже конец. - Значит, - Денис сжал в кулаки внезапно задрожавшие пальцы, - Значит, все? - Значит все, - кивнул Кат, - Теперь упившийся кровью фанатик удивил тебя. - Hо... черт возьми... - он рассмеялся тихим беспомощным смехом, - Да, удивил. Что, если я спрошу тебя, почему?.. - Почему? - Кат улыбнулся - настолько растерянно и смешно выглядел сейчас безбожник, - И в самом деле... Если я тебе скажу, что дело в звездах, ты меня поймешь? - В звездах?.. Hет. - Вот и хорошо. Топай. И да защитит тебя Господь. Дорога будет опасной, будь осторожен. Помни про выползней, злыдней... Hу, себя ты защитить теперь сможешь, в этом я уверен. Бывай. Денис медленно повесил на плечо автомат, поправил флягу на ремне. В его больших, ставших вдруг совершенно детскими, глазах сверкал отблеск догоравшего костра. Он сделал шаг. Остановился, словно не знал, куда идти дальше. Или боялся. - Дурак... - Кат