Капитан 1 ранга вместе со штурманом и командиром корабля внимательно изучали предварительную боевую прокладку на стрельбу по берегу.
Полигон был старый, пристрелянный. Батарею противника всегда изображал корпус старого буксира, выброшенного на осушку, под скалы, могучими бешенными волнами лет сорок назад.
С тех пор его бренные останки ежегодно молотили снаряды корабельных пушек, которые давно разломили его на несколько неузнаваемых частей. Вот туда-то и направлялся СКР.
Специалисты РТС закончили сборку. Старший лейтенант Денис Усердии открыл щит, снял табличку «Не включать! Работают люди!» и подал питание. Включили станцию. Антенна было завращалась и вдруг – бац!
Где-то полыхнуло, стало темно и наступила тишина. В воздухе запахло паленой изоляцией и крупной головомойкой от командира и неизбежной разборкой с механиком. Его гневные комментарии уже вовсю неслись по вдруг загрустившему кораблю.
Накрылись предохранители… репитеры гирокомпаса застыли. Гировертикаль и гирогоризонт, похоже, накрылись.
Магнитный компас безбожно врал. Девиацию либо не делали, либо, впопыхах, ввели поправку с обратным знаком. Бывает у молодых штурманов такое!
– Штурм-а-а-ан! – заревел трубным гласом Лосев. – Ах, тудыт твою бригаду поперек мироздания! Ну, всё!!!
Но корабль продолжал идти прежним курсом. С берега тянуло густые клубы тумана, закрывавшие очертания скал с правого борта и сводившие на нет всякую видимость.
Море было спокойным, но вблизи берега корабль ритмично раскачивало волнами наката вчерашнего шторма.
– Усердии! Ты живешь последний понедельник! Точно говорю! Я тебя съем! – зарычал Артем Лосев, сквозь угрожающий скрип зубов.
Корабль вошел в полигон! – доложил штурман – Ложиться на курс 210! Есть – курс 210!
– Орудия – правый борт 90!
– На боевом курсе!
– Секундомеры – товсь! «Наш» – с правого борта – до места! Огонь! Ударили орудия. Обстановка была – чистый экстрим. Как для фильма! Стрельбовая станции показывали на своих индикаторах погоду в Африке, в призмы прицелов было видно чистое молоко. Старенький «Дон» тоже закапризничал.
Электрики из БЧ-5 со своим командиром во главе, и вся героическая РТС вела отчаянную борьбу за восстановление боевой готовности и работоспособности своей матчасти. Старались! Командир слов на ветер не бросал, и на орехи достанется всем виновным и не очень, но все равно мало не покажется!
Наконец, в коридорах появился свет, завыли преобразователи и генераторы, занудели сервомоторы.
Заметно качало. Датчики по качке могли заблокировать стрельбу из-за запредельных значений крена. Но хитрый артиллерист принял кое-какие меры. Надо было отстреляться!
Командир БЧ-2 наводил баковую башню через распахнутую броневую дверь. Дружный грохот выстрелов. Зазвенели по палубе стреляные гильзы, раскатившись от башен.
Пристрелочные снаряды унеслись в туман, где должен был быть многострадальный остов буксира. Куда они грохнулись, никто не видел.
Перешли на стрельбу на поражение обеими башнями. Десятки трехдюймовых снарядов понеслись к цели. По корпусу грохали удары выстрелов, с кабель-трасс летела пыль и сыпались контуженные крысы. Плафоны светильников были предварительно сняты, уложены на койки и прикрыты подушками. Иначе их не напасешься, а в техотделе и снега зимой не всегда выпросишь, да и механик наш был там не в почете.
Туман рассеялся, как будто кто-то вдруг раздернул театральный занавес в разные стороны.
И сразу стало видно, что у подножья скал оседают столбы пыли и гранитной крошки. По скалам бездумно билось испуганное эхо.
Но, согласно амплитуде накатной волны, стволы орудий задирались вверх. И следующие снаряды ударили по скалам, а следующие за ними….
Боже мой! На крутобокой скале, из зеленоватого мха и низких кустарников вырастал деревянный сарай. Над ним – крыша из ржавого, мятого железа. А дальше стоял обычный поморский дом на бревенчатой подклети, с крылечками на сваях. Прямо как видение и морок! Его окна были закрыты глухими ставнями, входная дверь забита крест-накрест широкими старыми досками.
А Лосеву с ходового поста, через мощные окуляры бинокля было оч-ч-ень хорошо видно, как стальные болванки прошивали насквозь стены сарая, вылетая с другой стороны вместе с обломками бревен и каким-то мусором. Следующая пара снарядов просто вынесла в небо здоровенный кусок крыши. Полетели куда-то очередные снаряды, скрываясь по навесной траектории от наблюдателя.
… А за высоким мысом стоял себе и никого не трогал БГКГ31. Тоже чинился, наверное. Бухточка там была укромная. А может быть, из каких-то браконьерских побуждений капитан завернул в одну известную только ему и его «подельникам» «берендейку».
Вдруг что-то зашуршало прерывистым шорохом в небе, потом – над самой головой, потом еще. В метрах двухстах с шумом встало два высоких, метров по двадцать, водяных, пенных столба!
Экипаж БГК, завернувшего в эту бухту без уведомления оперативного и вопреки плану, вздрогнул и кинулся выбирать якорь.
Встало еще два столба – уже поближе, затем еще один… Следующий должен был врезаться им в рубку.
– Всё! Приплыли! – мрачно предрек пожилой капитан в военной фуражке, видимо из бывших мичманов. Он-то знал, как стреляют корабли… Только откуда здесь взялся корабль? И где он, откуда стреляет? С того света, что ли? Он выпрямился, как на параде, застегнулся на все пуговицы и… приготовился к вознесению.
Но всплесков от падения снарядов, шуршания и воя в небе больше не было. Все, кто был на палубе, сейчас же дружно перекрестились. Даже единственный среди них мусульманин.
– Поднять якорь! Якорь – в клюз! Назад – полный! Самый-самый полный! Шевелись, матерь вашу, черепахи беременные, волдырь вам всем на концы, тюфяки лежалые!! Поддался на ваши провокации! Двигаем отсюда что есть мочи! Сейчас на обратный галс лягут и тогда нам точно – хана!
Но об этом на корабле знать не знали, ведать не ведали!
– Дробь! – заорал в этот самый момент Лосев. Последний снаряд уже шарахнул прямо в ставню дома. Только щепки полетели! Причем с обеих сторон. Наступила тишина.
– Орудия на ноль! Осмотреть стволы!
С Лосева сошло семь потов. Он стащил с головы шапку, подставив лицо и мокрые волосы холодному ветру.
Дотошный штурман что-то раскопал в своих тетрадях и теперь бубнил – Товарищ командир! Это мыс Тупа, на нем законсервированная лет пятнадцать назад и всеми забытая и заброшенная орнитологическая станция. Там никого нет и быть не может! Хрен туда доберешься!
Самое смешное, что сразу же после стрельбы вся вышедшая из строя матчасть заработала с новым энтузиазмом.
А вы знаете, дорогие мои друзья, что будет, если вдруг взять и ударить как следует по компьютеру? Например, деревянным молотком?
Ученые говорят, что девяносто девять из них помрут безвременно, а вот сотый начнет выдавать гениальные решения! Только не надо экспериментировать! А то весь наш флот с вашей посильной помощью без компьютеров останется! Раз ученые говорят – вот пусть они и делают! И по голове себя тоже не бейте – вероятность низкая, да и не всех людей мозги ЭВМ напоминают…
Но на СКР Лосева случилось именно так! РЛС заработали, всякие цепи и системы – тоже!
Поэтому, «воздушное нападение противника» «отразили» в штатном режиме, показав хорошую выучку офицеров и комендоров.
Флагманский флотилии выставил кораблю твердую четверку, ибо пятерок он не ставил никому. На пятерку, по его твердому мнению только Сам господь Бог стреляет, а он никогда огневых задач флагманскому не сдавал.
Бывают в нашей службе такие истории, что самому никак не придумать, а вот вляпаться в такую историю – да запросто!
Шестая байка флагартаЧто бы вы делали без флота, а?
– Нет, конечно флот – это флот! И ничуть не жалею, что всю жизнь ему отдал! И служба как-то быстро пробежала – в делах и заботах. Эх, как пели в двадцатых годах: «По морям, по волнам – нынче здесь, завтра – там!» – резюмировал флагарт своё выступление.
Главное – в службу верить!
Море любить горячо
Пока еще есть соседи
Кто не потоплен ещё!
Флотский – он всегда наготове, внутренне. Его хорошо учили, на совесть. В море техпомощь, «Скорую» и милицию не вызовешь – сама, сама, сама!
А то эти гражданские даже родить без нас толком не могут! Вот чего смеетесь, а? Я, как всегда, утрирую, но!!! Было! А как-то раз дело было так – век пива не видать!
Народ замолчал, перестал греметь ложечками в стаканах, и с интересом, привычно превратился в слух.
Ага? Усомнились? Так внимайте! Главных участников имею честь знать лично! Приходилось мне когда-то служить на побережье, в одной из бригад. А вот там и произошел случай. Породивший эту самую байку:
…На одном из кораблей одному из матросов сломали челюсть – просто так и совершенно случайно. Налетела прокуратура, начали выяснять у командиров кто кого в пионеры принимал, пострадавшего бойца Синичкина, который отчирикался минимум на месяц, пришлось отправить, вместе с доктором. Поехали они на беленькой, как Полярная ночь, «Волге» механика прямо в Полярный. Врачи там были поопытнее, а условия – получше, первый госпиталь в Заполярье.
Докладывать командующему о случившемся – все равно придется, как ни крути. Покрутишь – так только терпение адмиралу накрутишь, ещё хуже будет! Как достанет он свой ятаган заточенный….
Как там? Ага!
… Командир, визжа и изгаляясь,
По-кавалерийски машет саблей.
Бог простит!
А опыт позволяет наступать уверенней
На грабли!
Дело сделано, Синичкина сдали в «травму», пухлую папку с материалами расследования – дежурному по штабу флотилии, для передачи по команде. Загрузились чем-то жевательным и вкусным – есть хотелось вовсю, точнее даже – жрать. Желудок прилип к позвоночнику, а весь живот громко и недовольно бурчал. Было слышно, как пустые кишки ругались друг с другом злыми голосами.