В голове иранца уже созревал смелый план, который, если удастся воплотить в жизнь, до самой смерти сделает его безбедным человеком. План был предельно прост — похитить контейнеры, содержащие документацию, обогащенный плутоний и образцы для изготовления ядерного заряда с северокорейского судна и потребовать за них плату у своего же правительства. Он был уверен на все сто процентов, что руководство его страны даже не будет думать и согласится на любую сумму. Ведь Ирану как воздух были необходимы образцы материалов для изготовления ядерного заряда.
Но для того, чтобы завладеть контейнерами, ему требовалась чья-то помощь, так как сделать это в одиночку ему было не под силу. Но кого взять в помощники? Папуасов?
Сотрудник иранских спецслужб Хасан Рухани сидел у горящего костра, растирая ладонью ушибленную лодыжку. Головная боль уже почти прошла, взгляд стал более внимательным. Хотя по-прежнему все кости ломило. А мышцы ныли, словно после занятий на спортивном тренажере.
Возле иранца стоял крепкий, плотного телосложения папуас-воин. Он выполнял поручение предводительницы племени — постоянно следить за ним, не выпуская из виду. Черная Молния хоть и не слишком серьезно восприняла слова мужчины-«китайца», о том, что египтянин не совсем хороший человек, однако на всякий случай выставила воина. Но тот только внешне выглядел грозно и устрашающе. Внутри, как и большинство папуасов, он был доброжелательный и отзывчивый, особенно по отношению к чужеземцам.
В скором времени папуасская женщина принесла еду. На плоский камень, выполнявший функции стола, легли почерневшие от огня банановые листья. Развернув их, Хасан Рухани осторожно тронул кончиком пальца горячее дымящееся мясо. Ароматный запах щекотал ноздри, усиливая чувство голода. Но иранец не спешил отламывать кусочек. Он подозвал к себе следившего за ним папуаса и жестами объяснил, что ему необходим нож. Воин широко улыбнулся, мол, понимаю, что тебе нужно, и подал иранцу то, что тот просил.
«Острый. То, что надо», — проведя лезвием по подушечке пальца, ухмыльнулся Хасан Рухани.
Порезав мясо мелкими кусочками, иранец вновь подозвал к себе папуаса. Ничего не подозревая, тот подошел к нему. Иранец специально опустил протянутую руку с ножом как можно ниже.
«Давай… ближе…»
Папуас нагнулся. Командир иранской субмарины резким движением руки полоснул ему по горлу ножом. Папуас захрипел, отшатнулся, прижал ладони к порезу на шее, пытаясь тем самым остановить кровотечение. Но порез был глубокий и длинный. Кровь хлестала ручьями.
Иранец поднялся и осмотрелся по сторонам. Улица была пустынна. Прихватив с собой нож, он побежал в джунгли. Через какое-то время его уже скрыли густые заросли.
Глава 28
Два российских десантных судна на воздушной подушке с эмблемами МЧС на бортах гляделись грозно. Один рев турбин, свист аэропропеллеров чего стоил. Вице-адмирал Столетов вдобавок приказал своим морпехам держать автоматы на виду, чтобы ни у кого не возникло соблазна напасть на суда.
Мародеры, промышлявшие в районе бедствия, бросали награбленное и прятались, лишь только слышали страшный звук приближающихся аэросудов. Но это являлось на данный момент единственным достижением группы, посланной вместе с миссией МЧС на поиски.
Никакие следы, никакие факты пока не указывали на то, что мини-субмарина выброшена на берег. Обычные в таких случаях радиобуи, автоматически выбрасываемые из затонувшей подлодки, радиомаяки на «Адмирале Макарове» отсутствовали по причине полной секретности всего проекта. То, что делало подлодку неуязвимой и «невидимой» для противника, теперь сработало против нее и против экипажа.
Столетов отдавал себе отчет в том, что если мини-субмарину, как он надеялся, выбросило волной в прибрежную зону и уцелел хоть кто-то из подводников, то ее постараются тщательно замаскировать. Так что надежд на результаты спутникового мониторинга, которые ожидались в ближайшее время, почти не оставалось. И все же вице-адмирал не терял надежды.
А вокруг наблюдались картины страшного разрушения. В мутной воде плавали успевшие раздуться под палящим тропическим солнцем туши домашнего скота. Нагревшаяся вода источала зловоние. Даже там, где уцелели некоторые постройки, не было видно ни души.
Пару раз в небе показались военные вертолеты. Все говорило о том, что масштабные спасательные операции — дело не столь отдаленного будущего, и надо спешить. Суда обогнули уцелевший островок джунглей и понеслись по затопленному полю, лишь изредка корректируя курс, чтобы не налететь на торчащие из воды сломанные деревья.
— Товарищ вице-адмирал, по левому борту возвышенность, на ней какие-то люди, — доложил один из морпехов и передал бинокль Столетову.
Расстояние не позволяло разобрать, кто там находится — белые или местные. Над незатопленным пригорком уже барражировал гвинейский военный вертолет.
— Лево руля. Курс на возвышенность. Полный ход…
…На том самом пригорке удалось спастись крестьянской семье из семи человек. Их дом, запасы, скот, засеянное поле и весь домашний скарб исчезли под водой. Взрослые терпели молча, а вот маленьким детям трудно было объяснить, почему, когда хочется пить, нельзя зачерпнуть той воды, что простирается до самого горизонта. Когда над ними появился вертолет, вся семья уже была на ногах. Они прыгали, кричали, махали руками, обнимались, плакали от счастья. Им казалось, что мучения кончились. Вот-вот винтокрылая машина опустится и унесет их из этого страшного места.
Военный пилот прекрасно понимал чувства и состояние своих сограждан. Он, если бы имел возможность, непременно снял бы пострадавших с пригорка. Но машина уже и так была перегружена спасенными.
— Сбросьте воду и провизию, — прокричал он, пытаясь перекрыть гул двигателей.
Он не мог рисковать и снизиться еще больше. В открытый люк полетели две пластиковые упаковки с питьевой водой и бумажный мешок с крупой. Вертолет качнулся и ушел в сторону джунглей.
Пластиковые упаковки буквально взорвались от удара о землю. Часть бутылок тоже не выдержала, брызнула вода. Уцелевшие скатились с откоса, одна за одной, и исчезли в мутной воде. Бумажный мешок треснул. Мелкая крупа высыпалась на землю.
Отец семейства поднял с земли треснувшую пополам бутылку. На дне еще плескалось небольшое количество воды. Три пары молящих глаз его младших детей смотрели на него с надеждой — кому достанется драгоценная влага? Старшие старались не смотреть на воду.
Сорокалетний гвинеец облизнул шершавым языком растрескавшиеся губы. Мать одного за другим брала детей на руки, начиная с самого младшего, и отец поил их. Опустевшая половинка бутылки упала на землю. Крестьянин повернул голову.
Со стороны джунглей к возвышенности приближались два каких-то странных аппарата. Звук как у самолета.
— Выглядит вроде больших надувных лодок, но они не плывут, а парят над водой.
Таких ни ему, ни его детям прежде видеть не доводилось. Но в любом случае это были люди. У них имелась возможность спасти семью…
— Товарищ вице-адмирал, это местные. Взрослый мужчина и женщина, пятеро детей, — бесстрастно докладывал обстановку прапорщик-морпех.
— Прикажете лечь на прежний курс? — спросил рулевой.
Когда прапорщик передавал бинокль Столетову, тому показалось, что щека морпеха нервно дернулась. Вице-адмирал припал к окулярам. Он четко видел, как взрослые, держа младших детей на руках, заходят в воду, идут в грязной воде навстречу в надежде, что теперь-то их подберут.
— Можно подойти, сбросить им воду, одеяла, консервы, — предложил прапорщик, поняв настроение Столетова, — это займет буквально минуту-другую.
Вице-адмирал почувствовал, что на душе у него скребут кошки. Он и его люди располагали самой совершенной и приспособленной спасательной техникой, какая только была в районе бедствия. Диспетчеры авиабазы, рискуя карьерой, заводили российские самолеты на посадку в экстремальных условиях. Командир Форт-Ньюсвик в нарушение инструкций, под свою ответственность, не получив подтверждения от штаба, разрешил «эмчеэсовцам»-иностранцам оставить при себе оружие. При всем при этом никто из них не знал, что эти русские прибыли не для того, чтобы помочь пострадавшим, а действуют исключительно в собственных национальных интересах.
— Возвращаемся на предыдущий курс, — стараясь, чтобы его голос не дрогнул, отдал приказ вице-адмирал и поднес ко рту рацию. — Возьмете на борт гвинейцев. Доставите к шоссе. После чего тут же присоединитесь к поискам. Как поняли?
— Понял вас хорошо, — из динамика прозвучал радостный голос командира второго десантного судна.
Судно с вице-адмиралом на борту ушло к югу. Второе судно на воздушной подушке сбавило скорость. Резиновая «юбка» коснулась воды. Аккуратно поворачивая штурвал, добавляя и уменьшая обороты на «самых малых», рулевой подвел плавсредство к стоящим по грудь в воде папуасам. Крепкие руки морпехов подняли на борт всю семью. Сперва детей, а потом и взрослых…
…Столетов устроился на мешках, разложил на коленях ноутбук в противоударном корпусе. Только что из штаба Балтфлота ему были переданы фотоснимки с максимальным разрешением, сделанные из космоса. Текстовый анализ и расшифровка прилагались. На этот раз появилась какая-никакая зацепка.
На одной из фотографий территориальных вод Папуа — Новой Гвинеи в полумиле от побережья сквозь туман виднелся продолговатый объект. Он появился около часа тому назад. Судя по размерам, это, предположительно, мог быть всплывший «Адмирал Макаров». Плохие погодные условия не позволяли уточнить, так ли это. Хотелось верить, что подлодка уцелела во время цунами и экипажу удалось выйти в надводное положение. Но почему же тогда они молчали в эфире, если уж позволили обнаружить себя визуально? Значит, кто-то другой? Но кто?
Вице-адмирал просматривал снимки береговой линии один за другим. Делал укрупнение. Ничего похожего на выброшенную субмарину не наблюдалось. Еще один снимок… На нем вполне сносно просматривался узкий залив, ведущий к океану, четкая геометрическая линия дамбы на краю затопленного волной пространства. Подобных пейзажей на присланных снимках вице-адмирал насмотрелся вдоволь. Но на этом было изображено и то, что задержало его внимание. Вроде бы наводнение и пожар — вещи несовместимые. А на снимке явственно виднелся шлейф дыма и светлые пятнышки — возможно, огонь. Правда, дым мог на поверку оказаться туманом, а пятнышки — солнечными бликами. Столетов тут же перевел изображение в режим «термовизора». Температура аномалии подтверждала — это огонь, а это дым.