[474]. Но у десантников не было достаточного количества средств доставки – на то время основой авиации ВДВ для транспортировки и сброса являлись тяжелые бомбардировщики типа ТБ-3.
Поэтому лишь 31 декабря в районе Ак-Моная – деревни у основания косы Арабатская стрелка, северо-восточнее Владиславовки был высажен воздушный десант. Задача у десанта была сужена – не захват аэродрома во Владиславовке, а не допустить отхода войск противника по Арабатской стрелке. Высадка производилась силами одного батальона (неполного) под командованием майора Дмитрия Яковлевича Няшина и комиссара капитана Сергея Дмитриевича Яковлева с помощью тяжелых бомбардировщиков Авиационной группы особого назначения (АТОН) – о ней подробнее речь ниже. Но «батальон» – всего около ста человек – таковы реалии тех дней. В выборе времени и места высадки приходилось считаться и с погодными условиями, которые с ночи на 29 декабря в условиях Краснодарского края стали нелетными (в предновогодние дни в Краснодаре выпал небывалый снегопад, толщина снежного покрова превысила метровую отметку; активными мероприятиями по очистке взлетной полосы результат достигнут лишь частично, один самолет при разбеге врезался в снежный барьер)[475].
И все-таки в ночь на 31.12.1941 ТБ-3 взлетели из Краснодара с десантниками на борту. Отправкой руководили сам командующий военно-воздушными силами Закавказского фронта генерал-майор Н.Э. Глушенков и начальник разведотдела фронта батальонный комиссар В.М. Капалкин. Вести в облаках самолеты в составе колонны не представлялось возможным, и они стартовали друг за другом с небольшим интервалом по времени. К месту выброски подходили на максимально возможной высоте. Не доходя 25–30 км до точки сбрасывания, приглушались моторы, и самолет снижался до высоты 600 м и ниже. Но там попадали в облака, потому для ориентировки машины снижались до 75 м. Штурман самолета, на котором летел командир парашютно-десантного батальона майор Няшин, на листке записной книжки написал майору, что намерен возвращаться, так как нет даже минимальной высоты для выброски. Штурман, конечно, был прав. Высота не обеспечивала безопасное раскрытие парашютов. Это знал и командир воздушного десанта. Но прыгать нужно, не возвращаться же назад, когда десантники с первых самолетов уже на земле. Майор Няшин тут же принимает решение – набирать высоту перед подходом к цели и прыгать из облаков. Парашютисты покидали самолет через бомболюк и верхние турели стрелков. Выброска проходила двумя партиями со средней высоты 450 м: в первой группе выбросилось 15 человек с одного самолета, а во второй – к концу дня – 45 человек[476]. Именно здесь кроется самое загадочное в этом десанте – в советских исследованиях молчанием обошли действия, профессиональные и эффективные, именно группы в полтора десятка человек. Дело в том, возможно, что действовали они методами подразделений спецназа, на отражение которых в открытой печати было наложено табу. Проще для понимания большинства, что действовал батальон…
Вот выдержка из наградного листа майора Д. Няшина, которая хорошо характеризует создавшееся тогда положение: «30 декабря 1941 г. майор Няшин, возглавляя группу парашютистов в количестве 15 человек был выброшен в тыл отходящим частям 46-й пд немцев, в район 8—10 км южнее Ак-Монай. Низкая облачность заставила группу парашютистов выброситься из-за облаков, в результате ряд товарищей, в том числе и тов. Няшин, были сброшены прямо на отходящую колонну противника. Вступив в неравный бой, тов. Няшин убил 5 человек немцев и несколько человек ранил, затем сумел занять огневой рубеж и в течение нескольких часов продолжал обстрел участка дороги, нанося противнику потери и нарушая его движение. К вечеру тов. Няшин, собрав 7–8 человек, организовал ночной налет на селение Ак-Монай, в результате боя группа смельчаков убила до десяти солдат и офицеров, захватила документы штаба батальона, склад боеприпасов, оборудование полевого госпиталя и другие трофеи. В последующие дни до 3 января 1942 г. с помощью освобожденных партизан (6 чел.) в Ак-Монайских каменоломнях[477], и с вновь выброшенными 31.12.41 г. 45 парашютистами, тов. Няшин организовал ряд налетов на отходящие немецкие подразделения, одновременно частью отряда парашютистов занял оборону на выходе Арабатской стрелки с целью воспрепятствовать отходу войск противника на Геническ. В результате этих действий противник потерял только убитыми 86 солдат и офицеров, захвачены были большие трофеи: 2 склада с боеприпасами, до 40 автомашин и другое. За указанный подвиг майор Няшин представлялся к ордену Красного Знамени»[478]. Однако получил орден Ленина только 25 июня 1942 г. – и за десант на Ак-Монай, и за умелые действия по прикрытию керченских переправ в мае того же года.
Десантники обеих групп оказались разбросанными на большой территории, что значительно затруднило их сбор на земле. Однако эта разбросанность десантных групп в сочетании с их решительными действиями дезориентировала противника о силах десанта, создав у него впечатление крупной десантной операции. Это подтверждают и сами немцы, отмечая в отчете 42-го армейского корпуса за 31.12.1941 следующее: «46-я ПД около 14 часов основными силами в районе северо-западнее Кой-Асана, одновременно атакуя на Владиславовку, с целью прорыва фланга противника в направлении Дальних Камышей. Около 100 вражеских парашютистов высадились перед Парпачем и Ак-Монаем. Высадившийся противник разрозненными группами действовал против движущихся частей. Удар дивизии на Владиславовку достиг лишь высот над Ново-Михайловкой. В ночь с 31 на 1 дивизия без боестолкновения с противником из Тулумчака достигла линии Киет – Сеит-Асан – Барак»[479].
Бойцы отдельного парашютного батальона разведотдела штаба Кавказского фронта были хорошо подготовленными и смелыми воинами. Например, весьма характерны действия старшины Григория Буцика. Группа выброшенных из-за облаков парашютистов оказалась над отходящей колонной противника, которая открыла огонь. Купол парашюта старшины был посечен пулеметной очередью, но Буцик не растерялся и в последний момент применил запасной парашют. Сразу после приземления Григорий бросился на помощь старшему лейтенанту Ткачеву, окруженному автоматчиками врага. Буцик уничтожил восемь фашистов и один ручной пулемет. Применяя огонь и гранаты, он прорвался из окружения и в течение всего дня 31 декабря продолжал обстреливать мелкие группы противника, отходившего по дороге Керчь – Феодосия. Вечером старшина присоединился к лейтенанту Чижову, а затем – к группе Няшина. В новогоднюю ночь 31.12.1941 Буцик активно участвовал в захвате селения Ак-Монай, откуда группой в семь человек была выбита рота противника и захвачены трофеи. За свои действия отважный парашютист был награжден орденом Красного Знамени. Похожие действия предприняли и другие бойцы групп – рядовой А. Дорошенко, старший сержант Р. Сахновский и прочие[480].
Как вспоминает участник десанта радист С.П. Выскубов: «Гитлеровцы бросали машины, вооружение, имущество и бежали на запад Крымского полуострова. Да, у страха и впрямь глаза велики! Рядом с нами действовала группа, возглавляемая командиром батальона Няшиным. Десантники напали на конвой, сопровождавший колонну советских военнопленных, и уничтожили его, освободив шестьдесят человек, часть которых тут же вооружили трофейным оружием. Вскоре все вместе совершили налет на село Киет, где находился румынский пехотный полк. Операция эта была такой стремительной, что противник оставил все свое имущество, штабные документы, военные карты и в ужасе бежал, неся большие потери…Через несколько дней на пароходе «Анатолий Серов» мы возвратились из своего первого рейда в Краснодар, представив разведотделу фронта ценный трофей – штабные документы 46-й немецкой пехотной дивизии и румынского полка, а также оперативные разведывательные сводки и приказы по 42-му корпусу 11-й немецкой армии, две шифровальные машины»[481].
Масштабы десантирования корректировались в первую очередь не желаниями командования и не количеством подготовленных парашютистов, а количеством и качеством реально наличествующих средств десантирования – в данном случае бомбардировщиков ТБ-3. Один такой бомбардировщик мог брать 18 человек для парашютного десантирования, а модификации ТБ-3 после 1935 г. – 30–35 десантников с полным вооружением. Воздушно-десантный стрелковый батальон по штату состоял из более 700 бойцов и командиров, таким образом, в идеале для десантирования одной такой тактической единицы требовалось от 20 до 39 самолетов.
Необходимо отметить, что 14–15 декабря, еще до начала операции, в тыл противника были выброшены небольшие группы парашютистов-разведчиков с радиостанциями, которые передали ряд важных разведывательных данных о положении частей противника на Керченском полуострове. Выброски осуществлялись разнотипными одиночными самолетами. Известны также действия нескольких диверсионно-разведывательных групп – главным образом по наградным документам их участников[482]. Все группы были подготовлены и подчинялись батальону РО штаба фронта и действовали активно и дерзко, как, например, группа красноармейца А. Курганова. Группа имела задачу отрезать пути отхода в районе села Алексеевка (центральная часть Керченского полуострова). Разведывая дорогу, Кургановым были обнаружены пятеро германских солдат, минировавших ее. Он быстро уничтожил троих врагов, а двое сумели убежать; по подходе наступавших советских частей парашютист-разведчик указал им минное поле. 1 января ему была поставлена задача на разведку станции Салын. Курганов переоделся в гражданскую одежду и задачу успешно выполнил. По возвращении наткнулся на группу фашистов, но из пистолета в упор уничтожил троих солдат врага. Активно действовали и другие группы. Одна под руководством красноармейца 3. Маркаряна была выброшена 31 декабря с задачей отрезать пути отхода в районе Аджиэли и вскрыла минные работы противника на путях отхода; другая под командованием красноармейца В. Рязанцева в ночь 31 декабря была выброшена в районе Шах-Мурза (западнее Старого Крыма) с подобной задачей; третья – группа старшего лейтенанта Н. Дроздова – вскрыла оборонные работы противника в глубоком тылу, а по приходе в район Карагоз – Изюмовка вошла в подчинение передового отряда десанта майора Андреева и использовалась им как пешая разведка, уничтожившая к тому же большое количество живой силы врага диверсионным налетом на Изюмовка в первых числах января 1942-го. В этом налете отличился также парашютист красноармеец В. Гордеев: он был в группе, выброшенной к Шах-Мурза, связался в старокрымском лесу с партизанами, а 2 января в ночь прошел в деревню Изюмовку и огнем из автомата должен был создать панику в расположении противника. Финкой он уничтожил часового, а в окна дома, в котором располагались немцы, бросил гранаты. Враг начал беспорядочную стрельбу, а Гордеев ползком успешно покинул деревню. До 23 января он еще несколько раз благополучно проводил такие рейды.