При попытке дать полный ход обнаружилось, что один вал вращается с недопустимым биением, а другой пошел вразнос. Однако крейсер смог уйти в открытое море и скрыться, благо стояла плохая погода и больше его никто не атаковал. Приняв около 1000 т воды, но оставшись на плаву, «Красный Кавказ» с трудом смог вернуться на базу. «Красный Кавказ» в марте отправится на ремонт в Поти, где и простоял до августа 1942-го. Больше в боевых действиях корабль не участвовал. Таким образом, после 4 января в строю остался только один однотипный крейсер царской постройки – «Красный Крым»[574].
И в тот же день 4 января командующий Кавказским фронтом приказал: командующему Черноморским флотом – до организации надежного прикрытия порта Феодосия средствами противовоздушной обороны и истребительной авиацией планировать перевозки войск с учетом входа и выхода транспортов и выгрузки войск только в темное время суток; командующему 44-й армией – немедленно принять меры к организации надежного прикрытия порта Феодосия средствами противовоздушной обороны и истребительной авиацией.
Немцы продолжали налеты, как правило успешные. 5 января в 2 часа 00 минут транспорт «А. Серов» разгрузился в Феодосии и в 18 часов 30 минут возвратился в Новороссийск. Пока он был в порту, «А. Серов» получил повреждения при бомбардировке авиацией противника, а затем еще наскочил на мину. В 16 часов 35 минут на переходе в районе мыса Кыз-Аульский этот транспорт был еще раз атакован вражеской авиацией, но безрезультатно. В этот же день в результате атаки немецкой авиации в порту Феодосия были потоплены транспорты «Ногин» и «Зырянин» и поврежден транспорт «Жан Жорес», который, выгрузив только шесть танков, в 11 часов 00 минут возвратился в Новороссийск[575].
Пришлось принимать меры, но не ПВО, а организационно-диспетчерские. Транспорты «Азов», «Красный Профинтерн», «Калинин» и «Курск», вышедшие из Новороссийска в Феодосию, по приказанию начальника штаба Черноморского флота последовали для разгрузки в Керченский пролив. А на следующий день во исполнение приказа командующего Кавказским фронтом Ф. Октябрьский потребовал строго выполнять следующие правила для всех транспортов, крейсеров и эскадренных миноносцев: в порту Феодосия находиться только ночью (приходить, разгружаться или стрелять); на день уходить в море минимум на 30–40 миль, а тихоходам – на 25–30 миль от берега. Если разгрузка требует много времени, заранее договариваться с армией и разгружать корабли в Керчи, где противовоздушная оборона более надежна, или производить разгрузку в течение двух ночей. В нелетную (для авиации) погоду разрешается работать круглосуточно.
Ночью 7 января 1942 г. в Феодосию пришел после высадки десанта в Новосветской бухте и обстрела Судака эскадренный миноносец «Способный», при этом на переходе с 10 часов 45 минут до 11 часов 20 минут эскадренный миноносец был дважды атакован самолетами Ju-88, но безуспешно – сброшенные бомбы упали на расстоянии 30–50 м и не причинили вреда, если не считать вышедших из строя (от сотрясения корпуса) репитеров гирокомпаса. Но 8 января, уже после похода в Новороссийск и при возвращении в Феодосию с десантом, в 19 часов 07 минут «Способный» в районе мыса Мысхако подорвался на мине из своего же оборонительного заграждения. Носовая часть эскадренного миноносца до 41-го шпангоута была оторвана и затонула; погибло 104 человека, из них 20 человек личного состава корабля[576].
Командующий Черноморским флотом 7 января доложил народному комиссару ВМФ, что вражеская авиация днем и ночью наносит удары по порту Феодосия и транспортам в порту и на подходе. Уже потеряно четыре транспорта, а другие четыре транспорта и крейсер «Красный Кавказ» получили значительные повреждения[577]. Армия из-за близости фронта опасается посадить истребительную авиацию во Владиславовке и Феодосии. Выгрузка транспортов и отправка грузов с пристаней организована плохо. Командующий флотом просил наркома вмешаться в это дело и воздействовать на командование Кавказского фронта, чтобы были даны указания об усилении противовоздушной обороны Феодосии, об ускорении выгрузки транспортов и о своевременной разгрузке пристаней.
Начальник штаба ЧФ доложил командующему флотом о том, что его приказание производить подход транспортов к Феодосии, их разгрузку и обратный выход в темное время суток не обеспечивает выполнение в срок плана перевозок. Так, транспорт «Кубань» за два ночных захода в Феодосию разгрузил только 15 процентов груза. Подход и отход «Кубани» на 30–40 миль от берега в темное время заняли в среднем 12 часов, а на разгрузку оставалось всего лишь 2 часа темного времени. Кроме того, уход транспортов в море не гарантировал их от атак с воздуха. Так, транспорт «Шахтер», отошедший в светлое время в море неразгруженным, был атакован там бомбардировщиками противника. Темного времени одних суток на разгрузку транспорта не хватает, поэтому каждый транспорт будет разгружаться три-четыре ночи, не имея гарантии безопасности в море. Начальник штаба флота считал необходимым: подход транспортов к Феодосии делать в темное время, а разгрузку их производить непрерывно до окончания и прикрывать ее в светлое время суток истребительной авиацией. Комфлотом ответил, что он полностью согласен с этим планом, и предложил доложить об этом командующему Кавказским фронтом. Положение отчасти спасало применение дымовых маскирующих средств в порту или естественные туманы и парение моря, а вот зенитные средства становились одной из основных целей немецких штурмовиков и постоянно подвергались уничтожающим ударам[578].
9 января германская авиация проявляла особую активность в районе Феодосии. Девять «Хейнкелей» из KG27 и I./KG 100 четыре раза бомбили Феодосийский порт, в результате чего в порту был потоплен транспорт «Чатыр-Даг» и у причала № 5 подожжен транспорт «Спартаковец». По пеленгу 130°, в расстоянии 1–2 кабельтовых от Феодосийского маяка немецкие самолеты поставили четыре магнитные мины[579].
Эти потери были очень серьезными для Черноморского флота. В начале войны в его распоряжении имелось около 110 судов водоизмещением свыше 500 т, то есть годных для морских перевозок. До конца 1941 г. было потеряно 23 единицы, еще 26 были выведены из строя. Поэтому к началу 1941 г. в строю находилось уже не более 60 транспортных судов и танкеров, в том числе пятьдесят в пригодном для плавания состоянии (для перевозок войск использовалось 16 крупных судов Азово-Черноморского пароходства)[580]. И всего за пять дней, с 5 по 9 января, это число сократилось до сорока четырех.
7 и 9 января «Юнкерсы» KG51 совершили два налета на Новороссийск – главную базу снабжения советских плацдармов на Керченском полуострове. В первом случае (с
15 часов 22 минут до 16 часов 00 минут, задействовано 2 Ju-88) две фугасные бомбы упали в центре города рядом с очередями, стоявшими у магазинов. Было убито 12 человек, 21 получил ранения. Разрушены жилой дом и торговое здание. Во время второго авиаудара (с 15 часов 50 минут до
16 часов 05 минут, 3 Ju-88) немцам удалось уничтожить амбары элеватора и автобусную остановку[581].
Иногда подразделения, задействованные в Крыму, использовались и на других участках фронта. Так, утром 11 января экипажи 2-й эскадрильи KG27 в Херсоне находились в боевой готовности в ожидании приказа на вылет против морских целей. Однако старт так и не состоялся из-за неблагоприятных погодных условий над Черным морем. А в 12.00 поступил приказ провести «вооруженную разведку» в районе к юго-востоку от Курска. После длительного полета «Хейнкели» смогли обнаружить большую колонну советских войск, после чего с малой высоты сбросили на нее бомбы и обстреляли из пулеметов. Кроме того, были получены ценные разведданные[582].
На первый взгляд, такой способ использования двухмоторных бомбардировщиков, по сути для булавочных уколов, может показаться необоснованным. Однако в действительности именно он позволял немцам с помощью ограниченных сил наносить множественные удары по противнику по всему огромному фронту. При этом ни один самолет ни дня не простаивал. Появляясь то тут, то там, то большими группами, то по две-три машины, люфтваффе оказывало посильную помощь своим обороняющимся частям и наносило в совокупности немалый вред наступающей Красной армии.
13 января «Хейнкели» из KG27 бомбили Севастополь, а на следующий день – Керчь. В первом случае бомбардировщики были атакованы 8 И-16, однако смогли легко оторваться от них. С 10 часов 40 минут до 16 часов 00 минут 14 января немецкая авиация группами и одиночными самолетами бомбила пристани в Керчи, Камыш-Буруне, Тамани, Комсомольске и корабли в Керченском проливе, сбросив более 100 бомб; в Керчи был потоплен транспорт «Батайск». Но не обошлось без потерь – в районе Керчи пропал без вести Не-111. 15 января немецкая авиация в течение дня бомбила пристани в Керчи, Камыш-Буруне, на косе Чушка, в Тамани и Комсомольске, а также транспорты на переходе в Керченском проливе. Происходили воздушные бои, в которых несли потери как немцы, так и советские ВВС. 16 января советские истребители подбили и посадили в деревне Чурубаш один Ju-88, экипаж которого был взят в плен. Но немецкая авиация интенсивно бомбила пристани в Керчи, Камыш-Буруне, Комсомольске и корабли на переходе. В результате бомбардировки в Керчи был поврежден тральщик «Чкалов» и потоплена баржа; в городе имелись значительные жертвы и повреждения. На переходах продолжались атаки кораблей и судов: базовый тральщик «Груз» при возвращении из Феодосии в Новороссийск на меридиане Кыз-Аул был атакован немецкой авиацией, получил серьезные повреждения и в 19 часов 00 минут в сопровождении эскадренного миноносца «Шаумян», вышедшего ему навстречу, прибыл в Новороссийск