а совсем молодая, больная, ослабленная, не ела и не пила несколько суток. Как кусок грязной ветоши лежала у двери и ждала, когда последняя капелька жизни вытечет из меня. И она вытекла. Я точно помню, какое облегчение принесла мне внезапно пришедшая темнота. Не было больше жара, не было больно и не хотелось ни есть, ни пить, ничего больше не хотелось. А потом я пережила самое большое разочарование в жизни. Я открыла глаза. И снова почувствовала, как ломит тело, как болят все мышцы. Вот только желудок больше не сводило, и лежала я на чём-то мягком и чистом. А рядом со мной сидел «двуногий», и его огромная рука прикасалась ко мне так нежно, что я расплакалась. Его звали Влад, «двуногого», что спас меня. Он был матросом, другом моего старика, вернувшись из плавания, решил его навестить. Мы неплохо с ним поплавали. Уже потом, когда он выходил меня. Да, этот «двуногий» меня спас. Он мыл меня, кормил, лечил. Лишь много лет спустя я поняла, что единственный, кого я по-настоящему любила и в ком была уверена, это Влад. Мой «двуногий», которому я обязана всем. Я любила его больше себя, больше жизни! И тоже потеряла. Так нелепо, так несправедливо. В портовой драке не стало моего драгоценного существа. Какой-то пьяный приставал к девушке, Влад вступился и получил удар в кадык. Он упал и ударился затылком об асфальт. Зачинщик оказался известным каскадёром, постановщиком трюков, который отмечал последнюю смену на съёмках исторического кино. Его оправдали. Конечно же! По отчётам судмедэкспертов, смерть наступила в результате удара об асфальт. Вот так, снова лёгким движением чужой воли я лишилась самого ценного. Но в этот раз я была старше и не собиралась просто так смириться. Я жаждала отомстить! О, как я мечтала расцарапать его, покалечить, сделать инвалидом. В мыслях я практически чувствовала свои когти на его лице, ощущала, как проходят они сквозь его мягкую лысую кожу, как сдираю с него его мерзкое лицо, как мои когти скребут его скулы. И глаза, о да. Расцарапать ему глаза, впиться так, чтобы он визжал, чтобы остатки его примитивного разума вытекали с этим криком! Каждую ночь, закрывая глаза, я видела эту картину. Как он сгибается от боли, как воет и катается по асфальту, по тому самому асфальту, от удара об который якобы умер Влад. Как он захлёбывается криком и кровью, а я наблюдаю за этим… Я хотела смерти этого каскадёра, ждала его, караулила, но только потом узнала, что киношники уехали сразу после суда. И знаешь, ничего не почувствовала. Даже разочарования. Будто бы выгорела изнутри от этой ярости и боли. Так и жила, пустая-пустая, как баночка из-под консервов, все эти годы. Пока не услышала эту дудочку. Проклятая дудочка, как она напоминает мне о Владе! У него была такая же, я вспоминала, как он наигрывал посреди океана, и мне было очень больно. Но знаешь, Ричи, помнить всё-таки лучше, чем забыть… Как бы ни мучили меня воспоминания, пока слушала эту дудочку, я была живая. Поэтому я тоже ищу её. Не помочь Афине, а выразить благодарность за то, что она своим номером вернула меня к жизни….
Внезапно страшный грохот оглушил их. Корабль затрясся так, что Ричи присел на задние лапы и чуть не потерял равновесие. Казалось, прошла всего пара секунд, пока он приходил в себя, а Лучиана уже сообразила, что случилось.
— Быстрее, котектив! Кажется, в трюме что-то взорвалось! Шевели лапами!
На долю мгновения Ричи ощутил укол зависти. Жилистая «маусхантерша» не только удержала равновесие, спружинив на всех четырёх лапах, но и смогла сориентироваться гораздо быстрее него.
— Я и не медлю, очевидно, взрыв! Бежим в трюм! — выкрикнул котектив.
Глава двадцать девятая,в которой котики растерялись, а потом собрались
Из-за неприметной двери, в той части «Агиа Елени», куда нечасто заходят «двуногие», раздавалось разноголосое мяуканье. Случайному слушателю, наверное, пришло бы в голову выражение «кошачий концерт». Но если бы «двуногие» могли понимать кошачий язык, у них не осталось бы сомнений, что за закрытой дверью подсобки происходит вовсе не культурно-массовое мероприятие, а секретный сбор подразделения морских котиков. Помимо четырех бойцов отряда в этот раз в кот-компании присутствовали котектив Ричи и эгейская красотка Афина.
Гвалт на собрании стоял нешуточный, все наперебой спрашивали что-то друг у друга, не дослушав, начинали говорить другое, обвиняли и оправдывались. Молчали только двое. Элефант и Афина сели в противоположных концах комнаты и старались не встречаться взглядами. Афине было досадно и стыдно за свой внезапный порыв, как было можно так себя повести! Накинулась, будто во время течки, и на кого! Да, это было совсем не похоже на её обычное поведение хладнокровной леди. И как нелепо все закончилось! Афина наморщила нос и стала хмуро разглядывать корабельную утварь, кучей сваленную в углу.
Наконец Ричи удалось привлечь внимание аудитории, для этого пришлось проскрежетать когтями по тёмно-зелёному боку пустой бочки. Ужасный звук заставил всех представителей семейства кошачьих, издревле славившихся своим чутким слухом, прижать уши и замолчать, но необходимый эффект был достигнут — теперь все смотрели на котектива, пусть и с большим недовольством. Ричи, довольный произведённым впечатлением, громко замяукал:
— Как вы все только что могли услышать, пустые внутри железяки могут производить неожиданно громкий звук. Наверняка каждый из вас ещё котёнком катал по двору пустую баночку из-под рыбного паштета, помните, как громко и страшно она грохотала? Нечто подобное только что произошло и на этом корабле.
Морские котики недоумённо переглянулись. Никто не понимал, к чему клонит этот пронырливый гражданский. Ричи поспешил всех успокоить:
— Вы все поймете, как только я посвящу вас в ход моего расследования. Итак, я осмотрел всю нижнюю палубу и наибольшее внимание проявил к трюмному помещению, где был проведён теракт. — Он важно, со значением поднял лапу. Котики слушали, затаив дыхание. — В ходе осмотра места происшествия следствием были обнаружены металлические листы, беспорядочно лежавшие на полу. Они и произвели этот ужасный грохот. С помощью дедукции я установил, что раньше эти листы стояли прислонёнными к стене, следы на полу это подтверждают. Видимо, рассеянные «двуногие» бросили их так во время погрузки, ну, да пес бродячий с ними. Гораздо интересней, почему эти листы вдруг рухнули на полую переборку отсека, наделав столько шума, напугавшего нас всех до кончиков хвостов. Тут явно снова приложил лапу наш таинственный котеррорист!
Все снова наперебой загалдели, возмущаясь котоковарством подлого преступника, который поставил на уши весь отряд «маусхантеров».
— Следственный эксперимент установил, — призвав всех к тишине, продолжил котектив, — что неизвестный преступник подкатил трубу, которая ударила по нижней части первого листа, а дальше всё посыпалось, как доминошные косточки, и бум-бабам! На трубе были обнаружены следы кошачьих когтей, так что случайности тут быть не может. Котективные способности подсказывают мне, как было совершено преступление, это просто, как мороженый хек. Но до сих пор не понятно, кто это сделал, и самое главное — зачем? Следствие запуталось, словно котенок в нитках, распутанных из клубка. Боюсь, я вынужден задать каждому из вас вопрос по поводу алиби.
В ответ повисло недоумённое молчание.
— Ну, это значит, что вы должны будете рассказать, где находились и что делали в тот момент, когда раздался грохот, и есть ли другие коты и кошки, способные это подтвердить. Все просто, как сосиска. Кто будет первым?
Афина слегка нервозно дёрнулась вперёд, ей хотелось поскорее вывести своё честное имя из-под подозрения.
— О, я ужасно напугалась, этот ужасный звук! Мне почудилось на секунду, что сейчас снова отовсюду потечёт вода. Бррр! Хорошо, что рядом со мной был надёжный Элефант. Мы… — Эгейская кошка внезапно потупилась и отвела взгляд. «Так-так-так, — насторожился Ричи. — Тут что-то интересное». Но Афина уже собралась с мыслями и поспешно продолжила: — Он объяснял мне, как правильно вести себя, если попал в воду. Их учили этому на службе.
Она с надеждой взглянула на Элефанта, ожидая от него подтверждения своих слов. Тот пару раз утвердительно муркнул в свои роскошные усы и вдруг сильно заинтересовался недавним крысиным укусом на своей задней лапе. Ричи в очередной раз подумал, что тут что-то нечисто. Знание котопсихологии подсказывало, что и Афина, и Элефант ему врали. Но зачем они покрывают друг друга? Может быть, Афина влюбилась-таки в статного тевтонца? Тут кроется какая-то зацепка для коготка сыщика.
— Сколько же вы общались? — спросил он.
— Пять минут! — хором ответили Элефант и Афина, старательно отводя друг от друга взгляд.
Следующим подал голос Маршал:
— Мы с Роном были далеко, в самой глубине трюма, следили за проклятыми серыми тварррями. Нам нужно заниматься своей работой, несмотря на всю эту собачью черрртовщину, которая здесь происходит. Мы разрабатывали новую тактику и стррратегию, чтобы поотрывать хвосты этим грррызунам.
Рон мяукнул в подтверждение слов своего командира. «Что ж, вроде тут всё чисто, — подумал Ричи, — хотя…»
— Вы всё время видели друг друга?
— Конечно, нет, — без запинки ответил Рон. — Нам надо было проверить каждому свой участок трюма.
— Это заняло минут двадцать, — кивнул Маршал.
Тренированный кот с лёгкостью успел бы добежать до грузового трюма из любого крысиного закоулка, так что их слова ничего не доказывают. А может, они просто сговорились обеспечить алиби друг другу? Нет, и этим доверять нельзя. Оставалась только Лучиана.
«Маусхантерша» с усмешкой вышла вперёд и уверенно заговорила, глядя всем в глаза:
— Ну, я точно тут ни при чём. В момент взрыва я как раз разговаривала с нашим чернявеньким котективом. Надеюсь, ко мне у Ричи нет вопросов?
Ричи призадумался, подёргивая усами и играя хвостом. Получается, что Лучиана не могла толкнуть трубу, в это момент она была рядом. Стоп! А что, если ей вовсе и не нужно было толкать эту трубу? Она могла просто установить её в нужном положении, и через некоторое время та сама покатилась от крена корабля и сшибла железные листы! А Лучиане в это время оставалось только сидеть и делать себе надёжнейшее алиби!