Сразу после утреннего построения, которое проводили в ангаре, вся спецкоманда высыпала на верхнюю палубу и занялась снастями. Чтобы приободрить людей и проследить за исполнением приказа, командир тоже с утра прогуливался среди «рыболовов» в потертой кожаной куртке.
Ближе к полудню, когда сети уже готовы были уйти под воду, к командиру подошел вахтенный офицер и передал, что старший помощник и штурман просят его подняться в ходовую рубку. Это очень важно.
– Виктор Леонидович, – начал штурман, едва командир переступил порог ходовой, – только что получено сообщение от наземных метеослужб об огромном скоплении льдов, и эти льды двигаются как раз в наш квадрат. – Он протянул командиру метеосводку.
– Странно, – Олешкевич быстро пробежал глазами строчки, – не сезон сейчас для ледяных полей.
– Совсем не сезон, – поддакнул старший помощник.
– Может, это простое «сало»? – предположил командир.
– Ну-у-у, если это можно назвать «салом»… – качнул головой штурман и протянул командиру бинокль.
Виктор Леонидович покрутил настройку окуляра и отчетливо увидел на горизонте большие льдины, между которыми топорщились довольно внушительных размеров ледяные горы, хорошо различимые даже на таком расстоянии.
– Айсберги, товарищ командир, – доложил старший помощник, – достаточно крупные, довольно много и по фронту занимают несколько десятков миль.
– Думаете, не увернемся? – поинтересовался командир мнением своих главных помощников. – Нам ведь уходить отсюда нельзя. «Макаров» под водой, а им без нас – никак.
– Теоретически обойти поле, конечно, возможно, – отозвался штурман, – ледник местный, сошел с берега и поэтому как следует еще не расползся. Но айсберги кучно не двигаются, и чем дальше – тем большую площадь они будут собой покрывать. – Штурман глянул на карту и продолжал: – Несколько десятков километров – это весьма условная цифра. Здесь, у берегов Гренландии, встречаются и дробятся несколько различных течений – Гольфстрим, Северо-Атлантическое, течение Ирмингера. Они расходятся в разные стороны, и ледяное поле будет расширяться с неимоверной быстротой – предполагаю, что по нескольку квадратных миль в час.
– В час? – недоверчиво переспросил командир.
– Так точно, – подтвердил штурман. – Кроме того, уверен, что уже сейчас вокруг этого плотного поля в несколько десятков миль существует и другое, менее насыщенное, но по площади гораздо большее.
– И что это значит? – поинтересовался командир, передавая бинокль старшему помощнику.
– Это значит, – ответил штурман, – что, если мы станем обходить основную массу льда, нет никакой гарантии, что не натолкнемся на отдельные айсберги, увернуться от которых будет довольно сложно.
– Да-а-а, – протянул старпом, – видимость сегодня как раз не очень.
– А скорость у айсбергов, несмотря на почти полный штиль, как раз очень, – откликнулся на его замечание штурман.
– То есть, – командир потер подбородок, – я так понимаю, ваше мнение – сворачиваться и идти отсюда подальше?
– Так точно, – в один голос отозвались штурман и старший помощник.
– В других обстоятельствах я бы так и поступил, – понимающе кивнул командир, – но мы здесь не одни, а предупредить экипаж «Макарова», пока они в подводном положении, у нас нет никакой возможности.
– Льды через десять-двенадцать часов из этого квадрата отнесет достаточно далеко, – откликнулся штурман, – а субмарина за это время может и не всплыть. Насколько я знаю, точного времени выхода на радиосвязь с нами у них не предусмотрено?
– Нет, – подтвердил командир, – они самостоятельно решают задачу и сами определяют, когда им всплывать и всплывать ли вообще. – Командир был задумчив. С одной стороны – штурман и старпом правы – «Муромец» не может стоять здесь, имитируя лов рыбы, и ждать, когда на него налетит ледяное поле, которое расплющит корпус в два счета. Но с другой – где-то здесь, недалеко, под водой экипаж «Макарова». Они, конечно, могут и не всплыть, а если всплывут прямо посреди айсбергов?
– Во всяком случае, – пробормотал командир, – рыбной ловли сегодня точно не будет. – И обратился к старшему помощнику: – Отдайте приказ «рыбкоманде» сворачиваться, а я пока свяжусь со штабным КП и доложу сложившуюся обстановку. А вы, Петр Артемьевич, – обратился Олешкевич к штурману, – рассчитайте пока курс, да подальше от льдов, но так, чтобы через десяток-другой часов мы бы могли сюда вернуться.
Меньше чем через час «промысловики» уложили на места так и не использованные тралы, и БРС, снизив крейсерскую скорость до маневренной, взял курс к берегам Гренландии, уходя от столкновений со льдами.
Из штаба флота командир получил категорический приказ – уходить. Решение понятно: если исчезнет «Муромец», то и «Макарова», собственно, не станет. Экипажу субмарины просто некуда будет возвратиться.
Штука вышла, конечно, нехорошая. Не умел капитан второго ранга Виктор Леонидович Олешкевич подводить товарищей. Он скорее пожертвовал бы своим судном, чем поставил бы под угрозу жизнь экипажа «Макарова», но приказ есть приказ, и он отдал распоряжение лечь на новый курс, надеясь, что Морской Волк, его друг, опытный подводник, сможет разобраться с ситуацией и выпутаться из нее без осложнений.
– А еще лучше, – пробормотал про себя Олешкевич, видя, как нос его судна стал медленно отворачиваться от близкого ледяного поля, – чтобы ты, Макаров, ближайшие часов двадцать вообще не всплывал. Сиди ты себе под водой, ладно, Илья Георгиевич? – то ли попросил, то ли пожелал удачи подводникам командир БСР.
Глава 12
– Ну, что, Николай Иванович, – Морской Волк пристально разглядывал восемь зеленых точек на круглом мониторе эхолота, – что скажете об их поведении?
– Да ничего не скажу, – пожал плечами академик Расторгуев, – киты как киты, идут спокойно, не целенаправленно. Видите, – он поднес палец к экрану, – этот вот свернул в сторону – может, пищу обнаружил или просто из любопытства. И потом, я вас уверяю, что никаких сигналов, которые могли бы дать китам повод к агрессии, я не посылал.
– А чем, дорогой академик, вы их приманили, если не секрет? – поинтересовался старший помощник.
– Конечно, не секрет, – Расторгуев внимательно следил за перемещениями зеленых точек, – это всего лишь призыв самки.
Макаров и Даргель молча глянули друг на друга, и брови обоих поползли вверх от удивления.
– Николай Иванович, – мягко начал Морской Волк, – я, конечно, преклоняюсь перед мудростью науки и не сомневаюсь, что вы подманили китов единственно возможным и верным способом, но даже если у этих громадин нет на уме жажды крови, то все равно мне не очень понятно их дальнейшее поведение.
– В каком смысле? – не понял витиеватого подхода командира Расторгуев.
– В смысле того, – пояснил Макаров, – что будут делать эти рыбешки весом с пять упитанных слонов, когда подплывут поближе и вместо обещанной самки увидят нашу малышку?
В рубке раздался смешок. Это не удержалась Лариса Крутолобова и тут же надсадно закашлялась, пытаясь сгладить свою неловкость.
– А что тут такого? – довольно громко обратился к ней Морской Волк. – Если бы мне вместо обещанной женщины подсунули железную или пусть даже резиновую куклу, я был бы… как бы это помягче сказать… – Макаров с трудом подбирал выражение, соответствующее соленому морскому словцу.
– Сильно расстроились? – ехидно-угодливо подсказала Крутолобова.
– Ну, приблизительно так, – кивнул головой Макаров и даже немного застеснялся: – Да и не во мне дело. Это свойственно каждому… этому… человеку.
– Мужчине, – снова подсказала ассистентка.
Чтобы не развивать неловкую тему интимных отношений, Морской Волк только молча кивнул и уставился на научное светило.
Но Расторгуев словно и не слышал этой легкой перебранки. Он по-прежнему внимательнейшим образом изучал светящуюся поверхность монитора.
– Николай Иванович, – старший помощник слегка дернул академика за рукав, – вас командир спрашивает.
– О чем? – Ученый соизволил оторваться от зеленых точек.
– Я хотел узнать, какой реакции можно будет ожидать от китов, – повторил вопрос Морской Волк, – когда они ткнутся мордами в борт нашей субмарины и поймут, что их надули?
– Да ничего не будет, – академик успокаивающе и нетерпеливо махнул рукой, сетуя, что его оторвали от важного дела. Но командир настоял:
– Николай Иванович, мне необходимо знать хотя бы приблизительную модель их поведения.
– Да какая, к черту, модель?! – В голосе академика проскользнули нотки легкого раздражения. – Видите? Посмотрите сюда, – он коротким жестом пригласил всех к монитору, – пять минут назад мы перестали транслировать сигнал призыва, заменив его на сигнал неприятия. Что-то вроде: «уходите, вы мне не нравитесь», – доступно пояснил Расторгуев, – и последовала моментальная реакция.
Восемь точек действительно расползлись по всей плоскости экрана, но тем не менее все еще находились довольно близко.
– Сколько до них примерно? – поинтересовался Морской Волк у старпома, державшего связь со всеми постами.
– До ближайшего – восемь кабельтовых, – доложил тот.
– Что-то не собираются ваши питомцы разворачиваться и убираться восвояси, – мрачно покачал головой Макаров.
– Ну, во-первых, – начал академик, – это не просто животные, а очень крупные…
– Я в курсе, – усмехнулся командир.
– …проплыть лишний километр для них – значит потратить уйму лишней энергии, – Расторгуев не обратил никакого внимания на реплику Морского Волка. – А уйма лишней энергии – это тонны еды, которую еще надо найти. Так что киты по команде: «Брысь отсюда!» не бросаются стремглав прочь. Сейчас они будут мирно пастись в этом районе моря.
– А во-вторых? – поинтересовался слегка задетый за живое Макаров.
– А во-вторых, – охотно откликнулся ученый, – мы не для того их подманивали, чтобы тут же распугать и удрать. Сейчас мы поднимемся наверх и загарпуним ближайшую особь. По-моему, это то, что нам нужно, а, Лариса?