– Примерно в таком, – девушка состроила сердитое лицо и даже сдвинула брови к переносице, явно копируя какой-то персонаж: – «Требуй, что хочешь, бери, что хочешь, но чтобы к завтрашнему утру дворец был построен!»
– Какой дворец? – не понял американец.
– Это у нас на Руси так говорили, – развеселилась девушка, – да и сейчас говорят. Это значит, что Николаю Ивановичу дали полную финансовую свободу, неделю для оснащения оборудованием, подбор помощников, подготовку, и через неделю меня и его отправили в море.
– А-а-а-а, – американец, наконец, уловил смысл сказанного. – А почему академик решил добывать кита с секретной подводной лодки? – поинтересовался он. – И вообще, откуда он о ней узнал?
– Не ведаю, – пожала хрупкими плечиками девушка, развесив груди на леерах, – об этом вам лучше спросить у Николая Ивановича. Только ни о какой лодке, как мне кажется, он не знал. Это уже была тайна военного ведомства. Наверное, забоялись иностранных шпионов и посчитали, что идти в море на китобойном судне опрометчиво. Вот и сунули нас в эту вонючую консервную банку. Вы когда-нибудь плавали в подводной лодке? – поинтересовалась девушка.
– Нет, – мотнул головой американец.
– И не пробуйте. Ни-ког-да, – посоветовала Крутолобова, – большей мерзости я в жизни не встречала…
– Бог с ней, с лодкой, – перебил Ларису мистер Нейвилл, почувствовав, что о лодке она может говорить столько же долго, сколько говорила бы о вечернем платье, в котором появилась в гостях ее злейшая подруга, – о субмарине мы поговорим позже. Давайте лучше поговорим о нас. – Он нежно взял девушку за плечи и повернул лицом к себе. Леера облегченно вздохнули.
– О нас? – переспросила девушка, не сразу сообразив, что Нейвилл имеет в виду.
– Скажите, Лариса, – мягким полушепотом начал «вудскхолловец», – если я вам предложу американское гражданство, работу в хорошем и престижном океанологическом институте… – он, не мигая, смотрел прямо в девичьи глаза, – более того, вы бы получили персональный грант на исследование китовых… Скажите, – интимно-прерывисто шептал Нейвилл, – скажите, вы бы согласились… согласились бы на таких условиях стать моей… моей ассистенткой? – Он наконец выпалил завершающую фразу и покраснел, как почти скрывшийся за горизонтом солнечный диск.
– Я же не дура, – неподходяще громким для такой ситуации голосом проревела Крутолобова, – конечно же, согласилась бы!
Намечавшийся было поцелуй сорвался, и американец, немного наигранно улыбаясь, только и смог произнести взамен, отпуская плечи девушки:
– Замечательно…
Он закинул руки за голову и уставился на торчащий краешек солнца.
– Облака… – мечтательно произнес он.
– Скажите, мистер Нейвилл… – Крутолобова тронула «вудскхолловца» за рукав куртки.
– Скотт, – поправил девушку американец, – меня все зовут Скоттом. И вы, Лариса, тоже зовите меня так. Договорились?
– Хорошо. – Крутолобова тряхнула кудряшками. – Скажите, Скотт, а вот это вот, что вы сейчас говорили, это все взаправду? – Она подозрительно сощурила глазки.
– Конечно, – широко и покровительственно улыбнулся мистер Нейвилл, – я слов на ветер не бросаю.
Крутолобова в порыве расчетливой нежности прильнула к рукаву американской летной куртки.
– Лариса, скажите мне как ученый ученому… – ласково заговорил Нейвилл.
– Как художник художнику, – мечтательно проворковала ассистентка.
– Что? – не понял Скотт.
– Ничего. Это я так, одну русскую книгу вспомнила, – мечтательно протянула Крутолобова.
– Да, так вот, скажите мне как ученый ученому, – вернулся Скотт к теме разговора, – каким образом вам удалось подманить кита?
– Целое стадо китов, – торжественно поправила мистера Нейвилла его будущая ассистентка, – аж семь штук!
– Но ка-а-ак? – искренне удивился американский океанолог, подвигая девушку к разговору. – Я, признаться, работаю в несколько другой области, но эти исследования очень схожи с моим направлением. Вот уж не предполагал, что в России тоже кто-то занимается подобными изысканиями. – Он понизил голос до заговорщицкого шепота. – Ларисочка, откройте мне научную тайну. Видит бог, я в долгу не останусь!
– Хорошо, – таким же полушепотом ответила Крутолобова, поддерживая игру своего благодетеля. – У меня в каюте лежит один хитрый приборчик, на котором в том числе хранится коллекция сонарных шумов. Вообще-то это собственность Николая Ивановича, он ею очень дорожит и никогда с ней не расстается, – девушка явно набивала себе цену. – Как всякий ученый, будучи человеком довольно рассеянным, доверяет хранение этой реликвии только мне – своей ассистентке.
– Но вы больше не его ассистентка! – полувопросительно, полуутвердительно воскликнул американец.
– Вот поэтому я сейчас схожу в свою каюту, возьму эту вещь и продемонстрирую вам ее в действии. Если, конечно, вы, Скотт, этого захотите. – Девушка вопросительно глянула на американца.
– Захочу, – кивнул тот, и девушка, попросив ждать ее на этом же месте, исчезла в стальном корпусе нефтевоза.
Нейвилл достал еще одну сигарету, с наслаждением затянулся и стал размышлять о результатах своих бесед с русскими.
С этим офицером-подводником все ясно как божий день. Идиот, который насмотрелся фильмов о Второй мировой войне и готов с криком: «Умираю, но не сдаюсь!» – броситься под гусеницы танка. Патриот! В Америке тоже хватает подобных фильмов, однако таких идиотов нет. Американцы прекрасно понимают, что можно быть патриотом только одного – денег. Этот же русский, судя по всему, неподкупен и смерть примет, как законченный ваххабит, с улыбкой на губах и чувством выполненного долга. Что ж, туда ему и дорога.
А вот насчет девочки и академика стоит серьезно подумать. Расторгуев – имя, им могут заинтересоваться и в его институте, и в военном ведомстве. Крутолобова, конечно, законченная дура, но в качестве ночной ассистентки будет очень даже неплохо смотреться.
И самое главное то, что русским что-то известно о причинах агрессивности китов. Или, во всяком случае, о чем-то таком они догадываются. Кстати, лишив их Расторгуева, мы отбросим их теоретические разработки на пару-тройку лет назад. Кто еще, кроме него, смог бы предположить о возможности внешнего контроля за поведением китов? Не-е-ет, возвращать его в Россию нельзя. Во всяком случае – живым. Нет ни малейших сомнений в том, что никакого противоядия на китовую агрессивность в российском военно-морском флоте пока не найдено. А с исчезновением с горизонта академика Расторгуева – вряд ли в ближайшее время кто-то для русских сможет разрешить эту китовую проблему.
Конечно, хорошо бы «добыть» в качестве презента военно-морскому ведомству США и русскую секретную субмарину или, на худой конец, мало-мальски вразумительные сведения о ней, но на это мистер Нейвилл не подписывался, и в круг его задач не входит поимка российской боевой подводной лодки. Главная задача разведчика на данном промежутке времени состояла в другом – добиться от госдепартамента расширения финансирования его научно-исследовательской программы.
– Скотт! Скотт! – вместе с первой засверкавшей на небе звездой появилась Лариса Крутолобова, держа в поднятой руке небольшой металлический прямоугольник, похожий на укороченный школьный пенал с экраном.
Глава 29
«Так вот ты, значит, какой, пальцем пиханный танкер… – Морской Волк прикусил язык, не дав выскользнуть мату. Он не терпел командиров, которые, не стесняясь в выражениях, гнули трехэтажным при подчиненных, поэтому обстоятельно искоренял эту дурную привычку в себе. – Что-то в нем не то. Так вот сразу и не скажешь, но…»
– Ну-ка, Виктор Анатольевич, глянь-ка, – пригласил он к перископу штурмана.
– Судовая архитектура… не то чтобы не соответствует… – с сомнением произнес штурман, разглядывая нефтеналивное судно «Афродита», – да и либерийский флаг меня смущает. Это ведь дело такое: сегодня – либерийский, завтра – мальтийский, послезавтра – индонезийский… Знаете что, Илья Георгиевич, – обратился он к Морскому Волку, – давайте-ка я кликну своего офицера, лейтенанта Мамонова, он до поступления в военное закончил мореходку и два года ходил точно на таком же корабле. Уж он-то нам все обскажет досконально.
– Добро, – согласился командир и снова прильнул к окуляру перископа. Столетов не зря предостерегал, что танкер не простой, и сейчас надо было выяснить, для каких целей его построили или переоборудовали.
– Разрешите, товарищ командир?
– Вот что, товарищ Мамонов, – обратился к вошедшему Морской Волк, – мне доложили, что ты на таких посудинах до службы на флоте ходил. Глянь-ка сюда, – Макаров уступил свое место у перископа, – и все, что тебе не понравится, нам расскажи.
– Есть, – козырнул лейтенант и занял непривычное для себя место. Он долго рассматривал корабль и наконец встал. – Разрешите доложить, товарищ командир? – спросил он Макарова.
– Докладывай!
– Во-первых, ретрансляционные спутниковые антенны. Их на таком судне быть не должно.
– А, может, они спутниковое телевидение принимают? – Морской Волк решил заодно проэкзаменовать офицера своего экипажа.
– Никак нет, товарищ командир, – уверенно ответил тот, – антенны умело закрашены, на них даже намалевана торговая марка фирмы-изготовителя. Но принимать телевизионный сигнал – не их задача. Эти антенны предназначены следить с помощью спутников за выбранными объектами.
– Та-а-ак, – удовлетворенно кивнул командир, – давай дальше.
– Ни на одном нефтеналивном судне не предусмотрены лебедки, способные поднимать груз весом до ста тонн, – продолжал лейтенант, – я, правда, не уверен в грузоподъемности, далековато… Вот если бы подойти поближе…
– Подойдем, – заверил его Морской Волк.
– Но то, что пятьдесят тонн эти краны легко поднимут на палубу, за это я вам ручаюсь, – заверил офицер.
– Что еще? – продолжал настаивать Макаров.
– Больше, кажется, ничего особенного, товарищ командир, – стушевался лейтенант.