следовало при всем параде.
Спустя пять минут командир появился в боевой рубке.
– Товарищи офицеры! – бодро скомандовал не смыкавший всю ночь глаз штурман, и все уважительно повскакивали с мест.
– Вольно, садитесь, – бросил Макаров привычную фразу. – Докладывай, – обратился он к штурману, принимая дежурство.
– В двух кабельтовых от нас телепается спасательный плотик со старшим помощником и его спутниками на борту, – весело и не по-уставному доложил штурман.
– Что ж ты… – Морской Волк только махнул рукой и подошел к поднятому перископу. «Zooм» уже был настроен заботливой рукой штурмана, и сквозь многократное увеличение оптики командир разглядел сидящего в проеме палатки Даргеля, за спиной которого маячили озябшие академик Расторгуев и его ассистентка.
– Команде приготовиться к торжественной встрече. Форма одежды – первый срок, – прокатился по отсекам бодрый голос командира. – После всплытия всем, кроме вахты, построиться на верхней палубе.
Он снова припал к перископу, разглядывая лицо ничего не подозревавшего старпома. Когда субмарина подошла на расстояние, с которого Даргель мог разглядеть перископ, командир опустил его и приказал:
– Всплываем. Только осторожно, – добавил он, еще, чего доброго, перевернутся наши бедолаги. И так, поди, настрадались у американцев…
Через две минуты субмарина всплыла, и самым малым ходом двинулась навстречу ярко-оранжевому плотику, с которого лодке приветливо махали три пары рук. На палубу высыпал экипаж в белоснежных подобиях «голландок» и кителей, выстроился в строгую, торжественную линию.
– Смир-р-р-рно! – зычно прорычал командир, и экипаж замер.
Двое белоснежных офицеров помогли подняться на борт старшему помощнику, академику и его ассистентке, и вся троица торжественно прошествовала вдоль строя. Вытянувшись в струнку, Морской Волк ждал, когда подойдет Даргель со спутниками.
Старпом поравнялся с командиром и, тоже не зная, что делать в таких случаях, замер. Морской Волк, выждав несколько секунд тишины, взял инициативу в свои руки. Он крепко обнял Даргеля, прижал его к себе, трижды, как положено по русскому обычаю, расцеловал и тихо, но так, чтобы слышал весь экипаж, поздравил:
– С возвращением на родной корабль, Николай…
Потом он так же крепко и по-дружески обнял и облобызал растроганного таким приемом академика Расторгуева и остановился перед его ассистенткой, соображая, что в таких случаях делают с женщинами. Но та оказалась прозорливее командира. Она подошла вплотную к командиру, закрыла глазки, вытянула шею, вздернула вверх подбородок и сложила и без того восхитительные губы в плотный бутон. Морской Волк не то чтобы растерялся, а просто ошалел от такой дерзости. Он сначала диким глазом посмотрел на девушку, потом покосился на застывший ровными рядами экипаж, соображая, что же делать и как следует поступить. Над палубой повисла абсолютная тишина. И в этой тишине негромко, но отчетливо, чтобы слышал каждый член экипажа, прозвенел нежный голосок Крутолобовой:
– Ну, что же вы, товарищ Морской Волк? Струсили? – Это был публичный вызов, не оставляющий путей к отступлению. Губки подставлены грамотно, тут обычным дружеским чмоком в щеку не отделаешься.
– Кто, я? – подбодрил себя командир и с садистским напором прильнул к девичьим губам.
– О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о… – с нарастающим крещендо подхватил экипаж бравую букву, давая ненавязчивое руководство к действию.
Раззадориться моряки не успели. Поцелуй Морской Волк сократил до минимума.
«Вот шалава!» – восторженно ругнулся про себя Макаров, восхищаясь и одновременно проклиная эту настырную ассистентку.
– Трижды, как и мужчин, – все еще с закрытыми глазами настаивала ярая феминистка, и экипаж, не дожидаясь командирского решения или возражения, снова взял низы:
– О-о-о-о-о-о-о-о-о… – второй и третий поцелуи слились в один протяжный восторженный звук, разносившийся над морем, уже выкрашенным желто-голубыми красками занимавшегося утра.
– Экипа-а-а-аж! Вольно! – Морской Волк опять взял бразды правления в свои руки, исполнив, к вящему удовольствию команды, все женские прихоти. Лариса лукаво сверкнула глазами и вслед за моряками полезла внутрь субмарины.
– Лариса, – окликнул ее Макаров, – когда переоденетесь, зайдите ко мне в каюту, согреетесь минералкой, заодно и позавтракаем!
– Спасибо, Илья Георгиевич! – весело откликнулась девушка.
– Николай Иванович, – обратился он к академику Расторгуеву. – Это приглашение в полной мере касается и вас.
– Благодарю, – вежливо поклонился ученый.
– Николай Иванович, э-э-э-э, – несколько замялся Морской Волк, – вы, э-э-э-э, спирт употребляете? Извините, – пояснил свое не совсем щедрое предложение командир, – но водки на борту мы не держим.
– Советская наука пьет все, – Расторгуев ласково потрепал командира по рукаву и, бросив на ходу: «Буду минут через пятнадцать», – двинулся вслед за ассистенткой.
– А здорово ты к ней приложился, – подтрунил над командиром Даргель, оставшись с Морским Волком с глазу на глаз, – прямо как Маринеско к «Тирпитцу»…
– Давай, Коля, приводи себя в порядок и заходи, – Макаров пропустил мимо ушей беззлобную колкость. – У меня целый ворох вопросов, на которые я не могу дать ни одного вразумительного ответа, – он посмотрел на часы. – До «Муромца» нам идти часов шесть, так что будем только к обеду. Я долго не задержу, – пообещал он уставшему старшему помощнику, – согреетесь, позавтракаете и – на боковую.
– Добро, командир, – отозвался Даргель и добавил: – Спасибо за теплую встречу…
Глава 35
Как и предполагал Морской Волк, долгого застолья не получилось. Во-первых, очень уж непривычное было время – начало восьмого утра. В это время либо уже опохмеляются, либо продолжают пить те, кто стоически расправлялся с алкоголем всю ночь. А во-вторых, из всех собравшихся в каюте Макарова этой ночью никто практически не спал, если не считать часового командирского забытья с кошмарами. Людям, прежде всего, надо было дать отдохнуть. Замерзнуть спасенная троица, как сказал начмед, сильно не успела, поэтому стопки доброго спирта будет достаточно, чтобы встряхнуть организм, согреть, а после расслабить для сна.
Но поскольку о еде доктор ничего не сказал, Илья Георгиевич стал сервировать стол исходя из своих рекомендаций и личного опыта. За десять минут он успел зажарить в микроволновой печке двух аппетитных куриц и десяток бутербродов из полуфабрикатов, разогреть несколько банок тушеного китайского мяса с рисом, открыть рыбные и овощные консервы, добавив ко всему этому свежих фруктов, грибов, оливок и разносортицу фасованного мяса. Завершил сервировку стола, как и полагается, хрустальный полуторалитровый графин спирта и разноцветные жестяные банки с разнообразными напитками.
– Прошу к столу! – широким хозяйским жестом пригласил командир гостей. – У американцев, чай, таких разносолов не было?
– Да-а-а-а, – восхищенно отозвался старший помощник, пораженный кулинарными да больше консервооткрывательными талантами Морского Волка. – Америка – страна, конечно, богатая, но, как и все буржуи, жадная. Поначалу нас, конечно, встретили радушно, – продолжал он, усаживаясь за стол, – предложили подкрепиться чаем, а кто хотел чего-нибудь покалорийнее – налили по стаканчику кофе… Но таких разносолов не было.
– Ну, товарищи мои дорогие, – обратился Морской Волк к рассевшимся за столом гостям и щедро наполняя их стаканы прозрачной девяностоградусной жидкостью. – За то, что все закончилось – тьфу-тьфу-тьфу! – благополучно, – произнес первый тост командир.
– Ларисочка, – вдруг озаботился академик, – а вам можно? Это все-таки спирт…
– Так ведь доктор велел… – скромно потупив глазки, ответила Крутолобова и, чтобы не вести дальнейших дискуссий, залпом опорожнила посуду.
Все захрустели родными солеными огурцами, и только после этого каждый принялся за понравившееся блюдо. По правде говоря, за последние двое суток все четверо не только почти не спали, но и впервые ели вот так, в хорошей компании, с аппетитом, без груза забот и волнений за плечами.
Крутолобова первой подвинула командиру свой стакан, молча намекая на следующую порцию.
– Ларисочка… – снова заквохтал было Расторгуев, но девушка отрезала:
– Николай Иванович, очень хочется спать. А поскольку по русскому мужскому обычаю пока все не выпьют, они из-за стола не встанут, то я хочу максимально ускорить этот процесс.
Дискутировать Морской Волк не стал и тут же вновь наполнил посуду.
– Спасибо за ваше гостеприимство, – взяла на себя инициативу второго тоста Крутолобова, – особенно мне запомнилась торжественная встреча на палубе.
– Николай Иванович, – Морской Волк жалобным тоном обратился к академику, прося защиты, – скажите, откуда берутся такие ассистентки?
– Из российских разведшкол, – на полном серьезе ответила девушка.
– Да это не моя ассистентка, – пожал плечами Расторгуев. – Мой ассистент остался в Санкт-Петербурге, а с этой милой девушкой меня во время недельной подготовки к плаванию познакомил ваш Столетов, – пояснил ученый. – Сказал, что на время морского путешествия она будет моей ассистенткой и помощницей. Вот и все, – теперь уже слегка захмелевший академик протянул стакан за добавкой.
– Дела-а-а-а… – протянул несколько озадаченный командир, не сразу обратив внимание на просьбу Расторгуева. Он, конечно, с некоторых пор стал догадываться, что Крутолобова – не совсем та, за кого себя выдает, особенно тогда, когда увидел бегущую к вертолету троицу. Морской Волк точно знал, что старший помощник навыками пилотирования такими машинами не владел. Оставались академик и его ассистентка. Макаров больше был склонен верить, что управлял вертолетом все-таки Расторгуев, особенно после того как очкастый академик лихо загарпунил кита. Мало ли чем этот почетный ныне член Академии наук занимался в молодости. Годы тогда были лихие, шестидесятые – экспедиции, тайга, Курилы, Арктика… Но на всякий случай уточнил: