Между тем отставленный правитель дон Дуарти ди Минезиш, крейсировавший в персидских и индийских водах, стремясь перед отплытием собрать всеми правдами и неправдами побольше добычи, прибыл в Кочин, чтобы приветствовать вице-короля. Гама не позволил Минезишу высадиться и арестовал его за служебные злоупотребления. Однако до соответствующего доклада королю в Лиссабон Гама разрешил ему под честное слово остаться на его (Минезиша) корабле. Тем не менее дон Дуарти перебрался на другой из своих кораблей, так как узнал, что вице-король болен, и надеялся, что тот умрет, а он, Дуарти, снова станет губернатором. Услышав об этом, Гама послал за доном Дуарти, но тот благоразумно отплыл в Португалию. В доказательство того, что суровость Гамы по отношению к Минезишу была оправданной, стоит прочесть рассказ Корреа о том, как Минезиш бежал с деньгами, украденными или полученными путем вымогательств во время своего правления. Когда он прибыл в Кочин, чтобы приветствовать Гаму, у него был ящик, «полный золотых вещей, бриллиантов и ювелирных изделий, которые стоили много». Двое из его людей подплыли к берегу на лодке
и вдвоем сняли ящик, железной лопатой они выкопали в песке яму и в эту яму положили ящик, а сверху поместили череп быка, и сделали приметы… но не очень точно, так как была ночь. Вероятно, кто-то из проходивших столкнул череп ибо когда священник [один из двух людей, закопавших ящик] пришел ночью и воткнул шест в то место, где был череп, он не обнаружил ящика… И они потратили много труда, разыскивая его еженощно… Спустя немного дней они напали на него,- когда уже отчаялись в поисках, потому что бог не допустил, чтобы такое большое сокровище было потеряно.
А между тем болезнь великого вице-короля становилась все более и более тяжелой, ее усиливала жара и переутомление вследствие непосильной работы, напряженной борьбы с Минезишем и другими бесчестными или неумелыми чиновниками. Здесь мы снова обратимся к Корреа:
Несколько дней вице-король страдал от жестокой боли в шее, которая перекосилась, и наружу у затылка вышло несколько нарывов[423]. Эти нарывы были очень тверды, и их нельзя было смягчить, несмотря на все примененные средства. Эти средства никак не помогли ему и лишь причинили такие мучения, что он не мог поворачивать голову ни в какую сторону. Он лег в постель и лежа давал все необходимые распоряжения, очень утруждая свой дух. Вследствие этого его поразила смертельная болезнь, сопровождаемая такой болью, что он лишился речи.
Понимая серьезность своей болезни, вице-король перебрался из крепости Кочина, где он жил, в дом Диогу Пирейры. Там он вызвал своего секретаря и других ответственных чиновников и сделал последние деловые распоряжения, включая вопрос о составлении меморандума правителю, который мог ему наследовать. После того как официальные дела были закончены и отложены в сторону, «он исповедался и причастился святых тайн, как подобает христианину-католику». Затем он вызвал своих сыновей, сделал завещание и
привел свои дела в порядок как добрый христианин, причастившийся всех таинств церкви, и приказал, чтобы его останки были перевезены в королевство [Португалию], как это и было сделано впоследствии. Проявляя в разговоре полное сознание, он закончил счет своих дней, отдав душу в сочельник рождества христова, в три часа пополуночи, в день двадцать четвертого декабря сего 1524 года. Хвала богу.
Согласно надежным источникам, ему было в то время около шестидесяти четырех лет.
Смерть вице-короля сохранялась в тайне,
не было плача и жалоб, и двери были закрыты весь день до часа чтения «Ave Maria», когда вое было готово. Тогда его сыновья и слуги объявили о его смерти с великим плачем, и много дворян, родственников и друзей вошли, чтобы присоединиться к ним. Вскоре после этого все население города пришло во двор церкви и каждый выказывал свою скорбь.
Тело, облаченное в шелковые одежды и с наброшенной сверху мантией ордена Христа, с мечом с золоченым эфесом, с золотыми шпорами на черных ботфортах и с темным круглым беретом на голове, было помещено непокрытым в зале на катафалке Братства Милосердия. Братья несли его на плечах, одетые в мантии своего ордена, горело много свечей, и весь народ сопровождал его.
Васко да Гама был похоронен с большой пышностью в монастырской часовне Святого Антония[424], пока его останки не были перевезены в Португалию в соответствии с последним волеизъявлением адмирала
На следующий день там была совершена торжественная церковная служба, на которой присутствовали все братья ордена и среди них сыновья [адмирала], а мочью они отправились в монастырь, где оплакали покойника, как и подобало при утрате столь высокочтимого отца и человека, пользовавшегося такой заслуженной славой в королевстве Португалии.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.МЕСТО ПОГРЕБЕНИЯ ВАСКО ДА ГАМЫ
Ибо вся земля есть место погребения знаменитых людей.
Останки Васко да Гамы, первого графа Видигейры, были привезены в 1539 году в Португалию из Кочина, где они находились с момента погребения в 1524 году. Хотя определенно не известно, кто их перевез, это, вероятно, сделал один из его сыновей, которые неоднократно плавали на Восток. Останки были погребены в старой церкви Богоматери Реликвий в Видигейре, в соответствии с договором, заключенным с монахами этой церкви и подтвержденным указом короля Жуана III от 24 мая 1524 года. Об этом погребении не сохранилось никаких записей. В 1533 году, до того, как останки были привезены из Индии, сын Васко да Гамы, Франсишку, наследовавший ему в качестве второго графа Видигейры, основал вечный фонд для служения ежедневной обедни за души мореплавателя и его жены
Нынешняя церковь Богоматери Реликвий была закончена постройкой в 1593 году. Останки великого мореплавателя, которые уже раз были извлечены в Кочине в 1539 году, снова взяты с места погребения в старой церкви и перенесены в новую. Хотя нет никаких данных о перенесении, считают, что останки Васко да Гамы и других членов семьи перенес дон Мигел да Гама, внук адмирала, сделавший щедрые дары на строительство церкви. Полагали, что останки Васко да Гамы были помещены в склеп у алтаря на правой стороне (если встать лицом к алтарю). Крышка была сооружена из четырех каменных плит, лишь слабо отполированных на поверхности; на ней была выгравирована следующая эпитафия
В этой могиле останки адмирала покоились около двух с поло виной столетий.
28 мая 1834 года монастырь, церковь и двор монастыря Богоматери Реликвий в Видигейре подпали под действие строгого правительственного декрета, который предписывал ликвидировать ряд португальских церковных учреждений[426]. Последняя обедня была отслужена настоятелем монастыря в 7 часов утра 28 июня. После этого вся утварь и серебро были упакованы и в тот же вечер, здание было освобождено. В покинутую церковь пробрались воры, отвалили плиты могил и унесли с собой все, что им показалось ценным, причем много костей было разбросано, а много могильных камней разбито. На эти дикие разрушения никто не обращал внимания до 21 сентября 1841 года, когда церковь была продана правительством с аукциона как собственность запрещенного монашеского ордена. Правительство не подумало о том, что в здании находились останки одного из знаменитейших сынов Португалии, человека, который в результате своего плавания дал стране колониальную империю и возвысил Португалию до положения великой мировой державы. К счастью, дон Жузе Жил, купивший церковь, восстановил ее и возобновил в ней церковную службу. Таким образом место последнего упокоения членов рода Гамы было предохранено от дальнейшего ущерба и осквернения.
Аббат Антониу Дамазу ди Каштру, по-видимому, первый задумался над тем, что великому мореплавателю подобает быть погребенным в монастыре иеронимитов в Белене. Там его останки покоились бы на месте маленькой церкви в Риштеллу, где он проводил бдение в давний вечер 7 июля 1497 года, перед отплытием в Индию. Каштру произнес в 1844 году речь в португальской палате депутатов. Было проведено расследование, и губернатор города Бежа выступил с отчетом, рассказав о плачевном состоянии церкви и об ее осквернении Правительство опечатало могилы, запретив открывать их иначе, как по приказу короля. На этом и остановилось дело, и никаких мер больше принято не было. Вторая петиция Каштру в 1846 году тоже не привела ни к какому результату[427].
В 1871 году историк А. Тейшейра ди Араган сумел заинтересовать этим вопросом председателя государственного совета, и 24 февраля 1871 года король назначил комиссию, которая получила полномочия переправить останки в монастырь иеронимитов. Рафаэлу ди Каштру был поручен архитектурный проект гробницы. Прошло девять лет. 13 апреля 1880 года в королевской академии наук был зачитан документ, призывающий правительство принять официальное участие в церемонии переноса останков Васко да Гамы и Луиша Камоэнса (трехсотлетие со дня смерти которого должно было праздноваться 10 июня 1880 года). Правительство согласилось и назначило комитет для организации переноса останков Гамы. Тейшейра ди Араган, один из членов комитета, написал об этом подробный отчет.
Получив разрешение от дона Томаша, графа Видигейры и потомка Васко да Гамы, комитет, за которым следовала толпа горожан, отправился в часовню. Печати были сломаны и каменная плита поднята. К несчастью, когда останки были помещены в ящик из сандалового дерева, специально изготовленный в арсенале морского флота, не было проведено медицинского освидетельствования костей. Они представляли собой беспорядочную массу: осквернители могил все перемешали. «У нас было очень мало времени, но, складывая кости в ящик, мы заметили, — писал Араган, — что там были черепа,