Новый сенатор Альфред Порой пришел в такой восторг от столь патриотического способа обогатить колонию, что воскликнул: «Благодарю вас, генерал, что вы подумали о Полинезии! Это ясно показывает, с какой любовью Франция относится к нам». Казалось, де Голль сам был режиссером всего этого спектакля и придумал бодрую реплику Порой. Однако в его бочку меда тут же попала ложка дегтя: Жак Таураа, хотя он с трудом изъяснялся по-французски, взял слово, чтобы сообщить де Голлю, что если речь идет о ядерных испытаниях, то они все против проведения таковых во Французской Полинезии. Теарики добавил, что священники протестантской церкви считают применение подобного оружия несовместимым с христианским учением. Слегка раздраженный столь непочтительными возражениями, де Голль ответил: «В таком случае скажите вашим священникам, пусть молятся богу, чтобы американцы и русские перестали производить атомные бомбы, тогда и Франция последует их примеру». И на всякий случай величественным жестом дал понять, что аудиенция окончена.
Задним числом поражаешься, как уступчиво и на этот раз повели себя полинезийские лидеры. Думается, они не протестовали более энергично в присутствии де Голля прежде всего потому, что до них не дошло, что речь идет о многолетних испытаниях мощных бомб поблизости от населенных островов. Помпиду, Жискар д’Эстен и Фоккар, которые занялись делегатами, как только закрылась раззолоченная дверь, напирали на огромные преимущества в виде денежных ассигнований и создания рабочих мест для населения в связи со строительством ракетного полигона на островах Гамбье.
Лучше всех сориентировался входивший в делегацию Ванизет, единственный чистокровный француз в Территориальной ассамблее. Но и он занял несколько уклончивую позицию, когда по возвращении на Таити беседовал с последним оставшимся на острове журналистом:
«Я могу сообщить некоторые дополнительные данные относительно будущей испытательной базы на островах Гамбье, о проекте, который привлек к себе естественное внимание. База предназначена для запуска ракет и лишь предположительно для испытания атомных бомб. Могу в этой связи сразу же успокоить тех, кто высказывал некоторые опасения: если когда-нибудь дойдет до испытания таких бомб, это будет происходить в пустынной области океана, так далеко от всех населенных мест, что никто не подвергнется даже малейшей опасности» («Нувель», 14. I. 1963).
10. НИКАКИХ ПРИЧИН ДЛЯ ТРЕВОГИ
В Территориальной ассамблее, которая как раз в эти дни собралась на сессию в Папеэте, намеки Ванизета на «предположительные» испытания вызвали бурю протестов. 15 января 1963 года Серан предложил резолюцию, требующую, чтобы генерал де Голль немедленно отказался от всех планов подобного рода, пока они еще не начали претворяться в жизнь. Тут Ванизет признался, что «высокопоставленные лица» в Париже предвидели такую реакцию Территориальной ассамблеи и дали ему понять, что строптивость будет наказана лишением обещанной экономической помощи. Как это часто бывает, тактика шантажа встретила отпор. Депутаты единогласно утвердили резолюцию, в которой выражалась «тревога населения по поводу сообщений о том, что на островах Гамбье будут созданы испытательные полигоны», и содержалось требование, чтобы «компетентные специалисты основательно изучили риск для здоровья людей до того, как будут приняты какие-либо решения».
Единственный ответ на это справедливое требование был косвенным и далеко не удовлетворительным. Он последовал в виде длинной речи, произнесенной через месяц губернатором Грима после его визита в Париж. Из первых же строк речи ясно и недвусмысленно следовало: 1) что намечено незамедлительно приступить к испытаниям ядерного оружия без всяких предварительных исследований риска для здоровья людей; 2) что испытания будут производиться вовсе не на островах Гамбье, а на коралловом островке Моруроа в архипелаге Туамоту; 3) что ракетный полигон давным-давно решено строить но Французской Гвиане в Южной Америке.
Разумеется, губернатор, следуя высочайшему образцу, тоже остановился на огромных благах, которые принесут ядерные взрывы всему населению Французской Полинезии. Так, армия построит множество аэродромов, предназначенных прежде всего для гражданской авиации. Папеэте получит большую современную гавань; правда, некоторые причалы будут заняты военными кораблями, но главное ее предназначение — принимать торговые суда с полным грузом всевозможных замечательных товаров для местных жителей. Для чисто военных целей намечено построить множество казарм, административных и жилых зданий — стало быть, тысячи полинезийцев будут на много лет обеспечены хорошо оплачиваемой работой. Другими словами, перед колонией открывалось светлое будущее.
После хорошо рассчитанной паузы губернатор добавил, что прекрасно отдает себе отчет в критическом настроении некоторых лиц. А потому намерен честно и откровенно рассмотреть по порядку все мыслимые возражения — разумеется, чтобы решительно и основательно опровергнуть их, как это следует из отчета в «Нувель»: «1. Радиоактивные осадки будут крайне незначительными, поскольку Моруроа находится в 1500 километрах от Таити и все взрывы будут производиться при ветрах, дующих на юг, то есть в том направлении, где в океане нет никакой земли. 2. Нет никаких оснований полагать, что в случае международного конфликта атомный полигон подвергнется нападению. Врага интересуют только ракетные установки, почему, кстати, их и делают подвижными. 3. Угроза «морального» ущерба для населения минимальна, поскольку большинство технического персонала и военных — люди семейные. 4. Что до политических последствий, то столь малое пополнение рядов избирателей не может изменить ситуацию во Французской Полинезии с ее 85 тысячами жителей. 5. Риск инфляции также отпадает. Но на всякий случай администрация уже разрабатывает необходимые меры, чтобы предотвратить ее возникновение. 6. Что касается туризма, то появление военных баз никак не скажется на нем, ибо очарование Таити нерушимо. 7. В качестве дополнительной меры безопасности в скором времени будет создан координационный комитет из представителей военного командования и выборных органов. Задача комитета — следить за тем, чтобы не совершалось ничего такого, что могло бы причинить ущерб населению Французской Полинезии».
Всего через несколько недель после бодрого обращения губернатора к осчастливленному полинезийскому народу к нам на Таити прибыл генерал Тири, глава «группы особого назначения», которой было поручено вооружить Францию атомными бомбами. Среди сверкающих золотыми галунами полковников, майоров и капитанов его свиты был также представитель гражданского сословия Филипп Жискар д’Эстен[24], директор одной из крупнейших французских строительных фирм СОДЕТЕГ. 27 апреля генерал Тири официально подтвердил все данные губернатором Грима заверения и обещания. Новостью были только дополнительные сведения о замечательных успехах французских вооруженных сил в области защиты от радиации. Признав, что было бы глупо отрицать проблему риска, генерал заявил следующее: «С другой стороны, столь же неопровержимым фактом является то, что принятие немногих простых мер устранит всякий риск для населения. Например, если вводить некоторые запреты на короткие сроки, этого будет вполне достаточно, так как радиоактивность осадков быстро снижается и затем исчезает». Следом за генералом один полковник и один представитель КАЭ принялись в том же духе «доказывать», сколь безопасны все намечаемые испытательные взрывы. Многие слушатели задавали себе вопрос, можно ли такими безвредными бомбами вообще убить кого-либо…
К великой досаде генерала Тири, в это самое время обнаружился неприятный факт, сильно подорвавший доверие к его словам. Несколько человек припомнили, что видели его годом раньше. Без особого труда удалось отыскать коротенькую статейку в «Нувель» от 25 февраля 1962 года, где говорилось, что генерал Тири проследовал через Таити на правительственном самолете, направляясь к тем самым островам, где намечались «безопасные» ядерные взрывы. В тот раз он сказал редактору, что его задача — «организовать аварийную службу на воздушных трассах в этой части Тихого океана, а также изучить возможности строительства нового ародрома для промежуточных посадок самолетов, совершающих рейсы между Чили и Таити». Вскоре выяснилось, что почти все спутники генерала Тири также ранее посещали острова Туамоту, в том числе в 1959 и 1960 годах в качестве командиров военных кораблей, проводивших маневры у Моруроа…
Новые разоблачения вызвали взрыв негодования в Территориальной ассамблее. Больше всех возмущались систематическим обманом те, кто до сей поры с особым доверием относились к генералу, то есть голлисты. На утреннем заседании 16 мая 1963 года, когда предполагалось обсудить использование обещанных Парижем, но все еще не отпущенных ассигнований, депутаты Территориальной ассамблеи один за другим брали слово, чтобы высказаться против всяких ядерных испытаний в Полинезии. Вот некоторые наиболее типичные аргументы:
«В свете утверждений, будто эти атомные взрывы совершенно безопасны, позволительно спросить, почему правительство не производит их в гавани Марселя или в центре Парижа? Ведь и во Франции хватает бедняков, которые получили бы экономические выгоды от такого предприятия» (Феликс Тефаатау, РДПТ).
«Ответ специалиста, находящегося на службе у военных, заранее известен. Поэтому нам следует обращаться за советом к беспристрастным ученым, а не к таким, которые кем-то наняты» (Жераль Коппенрат, голлист).
«В случае войны базы в Полинезии подвергнутся атаке. Что сделало правительство, чтобы защитить гражданское население?» (Тетуануи Эху, голлист).
«Как и все французы в метрополии, мы говорим «нет» ядерному оружию» (Эли Сальмон, голлист).
«Военные будут набирать на окружающих островах людей для работы в Папеэте, что неизбежно повлечет за собой обширную пролетаризацию. Однако самые большие трудности возникнут, когда все строительные работы будут завершены и надо будет найти новое занятие для завербованных. В противном случае у нас появятся толпы безработных. Тем временем сельские местности опустеют и производство копры, перламутра, кофе и ванили катастрофически сократится»