«Господин Сэнфорд просит премьер-министра принять во внимание, что на последних всеобщих выборах во Французской Полинезии 80 процентов Избирателей голосовали за кандидатов, программа которых включает требование автономии. Ссылаясь на то, что французская конституция гарантирует право всех народов на самоопределение и недвусмысленно предполагает реформы такого рода во всех заморских территориях, уважаемый депутат спрашивает премьер-министра, согласен ли он, что следует провести референдум в спокойной, мирной, организованной обстановке, при сотрудничестве с новой Территориальной ассамблеей, которая будет избрана 10 сентября 1967 года. Цель референдума — получить ответ населения, желает ли оно внутренней автономии».
Несколько неожиданно, но весьма кстати генерал де Голль незадолго перед этим во время посещения Канады вновь подчеркнул один из важнейших принципов своей политической программы, а именно право всех народов самим решать свою судьбу. Партия Сэнфорда Те эа апи тут же распространила листовку следующего содержания:
«Право народов на самоопределение
Генерал де Голль посетил Квебек и произнес там такую речь:
Проезжая сегодня вечером на автомобиле по городу, я наблюдал ту же атмосферу, что во Франции в момент освобождения. Наша эпоха характеризуется всеобщим стремлением к свободе. Я вижу, что все вы желаете именно свободы.
Мы видим здесь, как и во многих других районах земного шара, как народ достигает зрелости, желает сам распоряжаться своей судьбой и достигнуть полного самоуправления.
Вы не только выстояли; вы исполнены твердой решимости энергично и умело использовать все доступные вам современные средства, чтобы освободить и развивать свою страну».
Его речь заканчивается словами: Да здравствует свободный Квебек!
И мы подхватываем: Да здравствует автономная Французская Полинезия!»
В целом ряде других французских заморских территорий, не проголосовавших в 1958 году за немедленное предоставление независимости, были проведены либеральные реформы. Так, Коморы — четыре островка в Индийском океане между Мадагаскаром и Танзанией — получили автономию уже в 1961 году. Во Французском Сомали уличные беспорядки во время визита генерала де Голля в 1967 году привели к значительному расширению полномочий местных депутатов. Словом, были все основания пойти навстречу справедливому требованию Сэнфорда, чтобы во Французской Полинезии были осуществлены аналогичные реформы. Премьер-министр открыто это признал, когда 26 августа наконец соизволил ответить Сэнфорду. Единственная оговорка касалась вопроса о референдуме. Премьер не видел в нем никакой необходимости, поскольку вскоре предстояли выборы в Территориальную ассамблею, депутаты которой, несомненно, выражали народную волю, и эта ассамблея была правомочна ставить вопрос о конституционных изменениях.
Сэнфорд и Теарики не возражали против такой процедуры, тем более что их партии завоевали 17 мандатов, а сочувствующие им кандидаты еще четыре из общего числа (30) мандатов, судьба которых решалась на выборах 10 сентября. Такой исход не был сюрпризом. Зато несколько неожиданным явилось то, что все члены РДПТ, исключенные Теарики из партии потому, что они голосовали за де Голля на президентских выборах 1965 года[36], теперь лишились доверия избирателей. Лишился его и Серан, тщетно пытавшийся создать собственную партию.
На первой сессии Территориальной ассамблеи нового состава 3 ноября 1967 года Сэнфорд и Теарики выдвинули совместный проект резолюции, требующий, чтобы французское правительство немедленно предоставило автономию Французской Полинезии. На всякий случай в резолюции уточнялось, как должна выглядеть эта автономия. В ней не было ничего революционного: главное пожелание заключалось в том, чтобы Полинезия впредь управлялась не назначаемым Парижем и подчиненным ему губернатором, а премьер-министром и министрами, назначаемыми местной Территориальной ассамблеей и ответственными перед ней. Единственные ограничения полномочий полинезийского правительства, на которые соглашались авторы резолюции, касались вопросов обороны, внешнеполитического представительства и выпуска денежных знаков, все это оставалось прерогативой Франции. Ассамблея подавляющим большинством одобрила резолюции и тотчас направила ее текст в Париж.
Полное согласие было между Теарики и Сэнфордом также и в вопросе о ядерных испытаниях. Оба выступили в Территориальной ассамблее с резкой критикой недопустимого промедления властей с ответом на элементарный вопрос, поставленный муниципалитетом Папеэте, о мерах по защите гражданского населения от радиации. Особенно упирали они на странное положение: Франция учредила у себя государственную Лабораторию по атомной радиации, тогда как во Французской Полинезии, где проводились взрывы, военные контролировали себя сами. Такой порядок выглядел так же нелепо, как если бы во время судебного процесса обвиняемый выступал в роли судьи. Продолжительные дебаты по наболевшему вопросу завершились принятием следующей резолюции:
«Территориальная ассамблея Французской Полинезии, желая точно знать, в какой мере окружающая среда подверглась воздействию радиоактивных веществ, которые образовались во время уже проведенных испытаний атомной бомбы и могут образоваться при намечаемых в следующем году испытаниях водородной бомбы, ходатайствует, чтобы французское правительство пригласило группу ученых в составе трех иностранных специалистов, представляющих Японию, Новую Зеландию и Соединенные Штаты, и трех французских профессоров — Моно, Каслера и Ростана посетить Французскую Полинезию и на месте изучить заражение окружающей среды радиоактивностью».
26. СМЕРТЬ АВТОНОМИСТАМ!
Следующим пунктом повестки дня Территориальной ассамблеи был бюджет на 1968 год. Как обычно, основной статьей дохода были пошлины. Правда, они заметно возросли, поскольку французская армия и флот разместили на островах около 10 тысяч военных и специалистов, да еще наняли тысячи полинезийцев, которые, само собой, спешили потратить свое жалованье на спиртное, яркую одежду, мотороллеры, автомашины, проигрыватели, электрогитары, радиоприемники, телевизоры и прочие более или менее ненужные, низкокачественные и недолговечные предметы. Если в 1962 году пошлины приносили всего 582 миллиона таитянских франков, то в 1967 году эта сумма возросла до 1 миллиарда 467 миллионов. Разумеется, расходы территории тоже сильно увеличились, ведь понадобилось строить в большом количестве жилье, школы, дороги, прокладывать много километров водопровода, проводить электричество в новые кварталы. Не говоря уже о необходимости нанимать новых инженеров, чиновников, учителей.
Неизбежным следствием социально-экономической «слоновой болезни», поразившей практически только Таити, было то, что на другие острова денег почти не оставалось, а это ускоряло отток людей. Но хотя Таити получал львиную долю ассигнований, их все равно не хватало на эффективные капиталовложения — в промышленные предприятия, гостиницы, рыболовецкие объединения. Дай бог наскрести на содержание все более сложного управленческого аппарата.
Как ни корректировали депутаты Территориальной ассамблеи проект бюджета на 1968 год, который был им представлен в октябре 1967 года, все равно получался дефицит. Под конец удалось свести его до каких-нибудь 60 миллионов. Как обычно, губернатор дал понять, что правительство охотно ссудит или подарит эту сумму Французской Полинезии, если в Париж будет послана делегация, которая хорошенько попросит об этом. Однако 17 представителей двух автономистских партий — Пупу хере аиа и Те эа апи, составлявшие большинство в новом составе Ассамблеи, решительно отказались следовать былым примерам и унижаться до попрошайничества. Как же в таком случае покрыть дефицит? Взять деньги там, где они есть, отвечали они. Предприниматели беспардонно наживаются, а платят очень низкий ежегодный налог. Из 3 тысяч зарегистрированных фирм только 150 акционерных обществ облагались налогом, да и те платили всего 20 процентов независимо от размеров годового дохода. Остальные вносили весьма умеренный разовый налог. Исследование, проведенное финансовым отделом местной администрации, показало, что более широкое и справедливое налогообложение даст не меньше 100 миллионов, что вполне достаточно для покрытия дефицита.
Этот вариант вызвал у предпринимателей не меньшую ярость, чем предложение о всеобщем подоходном налоге, которое Луванаа внес десять лет назад. Авторы передовиц в трех местных газетах (предложенная реформа, разумеется, затронула бы и их интересы) сразу же выступили единым фронтом с предпринимателями. С гневом отвергая подозрение, будто ими движут эгоистические мотивы, они подняли проблему на высокий идейный уровень. Дескать, всякие налоги заслуживают порицания, ибо они ведут к «серьезному нарушению прав человека и посягательству на неприкосновенность частной жизни», поскольку сборщики налогов неизбежно получат «инквизиторскую власть».
Автор передовицы в «Журналь де Таити» торжественно указал, что французская революция потому и разразилась, что народ не желал больше мириться с гнетом королевских сборщиков налогов. Правда, он тут же бойко изложил несколько более позитивную мысль:
«Почему хотят обложить налогом только предпринимателей, которые вкладывают свои деньги в хозяйство нашей территории? Почему не включить сюда также военных и атомных специалистов, которые освобождены от подоходного налога на весь срок службы во Французской Полинезии? На что, кстати, тратят свои деньги эти лица? Они покупают себе квартиру или дачу во Франции или же вносят их на свой банковский счет в той же Франции. Если вдруг решили, что определенные категории населения должны платить налог, почему для этого выбирают именно предпринимателей, а не военных и не специалистов? Было бы справедливее, если бы последние оставляли часть своего заработка здесь. Ведь у предпринимателей прибыли не уходят в другие страны».