Территориальная ассамблея одобрила доклад 18 голосами против 8.
Две недели спустя прибыл новый губернатор. Им оказался старый знакомый — секретарь генерала Бийота, корсиканец Пьер Анжели, который по поручению своего министра годом раньше принял на себя натиск автономистов в Париже. Референдум о региональной реформе де Голля, которая вызывала растущее недоумение также у большинства французских партийных лидеров, был только что назначен на 27 апреля. По действующим правилам, агитационная кампания могла начаться не раньше 14 апреля. Однако уже 4 апреля новый губернатор произнес по радио и телевидению длинную речь, призывая полинезийцев голосовать за региональную реформу.
Для начала Анжели сообщил, что, хотя он только что прибыл, он успел убедиться, что «никто на здешних островах не желает порвать узы, соединяющие с Францией». А потому вполне естественно, что «метрополия, в свою очередь, видит в дорогой Полинезии любимое детище и с материнской заботой печется о его воспитании, благе и счастье». В качестве примера того, что Франция уже сделала для населения, губернатор особо отметил «важный вклад вооруженных сил — новые аэродромы на Хао и на островах Гамбье». Трудно было выбрать более неудачный пример, ведь названные аэродромы предназначались для ядерных сил и с первого дня были закрыты для гражданского транспорта. Подобно римскому проконсулу, досконально изучившему ораторское искусство Цицерона, Анжели далее задал поистине риторический вопрос: «Но разве может правительство одно совершить что-либо здесь без помощи и содействия народа и его избранников?» Ответ, понятно, был отрицательный: «Без активного содействия граждан власти будут бессильны. Без необходимой поддержки частных групп администрация будет парализована».
Изобразив искреннее удивление по поводу того, какой оборот приняла его тщательно подготовленная и выверенная речь, губернатор сделал эффектную паузу и «признался»: «Ну вот, я невольно произнес это важное слово «содействие». В этом как раз и заключена суть предстоящего референдума. Мы обращаемся за консультацией ко всем гражданам, и я пользуюсь случаем сказать несколько слов о смысле этого референдума в Полинезии. Только не подумайте, что я собираюсь повлиять на вас. Каждый гражданин волен голосовать по своему усмотрению. Тем не менее все должны знать, о чем идет речь».
Почему-то за любезным предложением информировать население последовало разъяснение того, о чем не шла речь: «Что касается заморских территорий, нет необходимости во всем следовать французскому примеру. Так, намечаемая децентрализация администрации, играющая важную роль во Франции, здесь лишена смысла, поскольку заморские территории и без того децентрализованы». Другими словами, губернатор пытался внушить слушателям, будто полинезийцы, сами того не зная, давно получили автономию.
Далее он поведал о единственном положении реформы, применимом на Таити, то есть о более широком участии граждан в управлении территорией. Как и опасались Милло и Бувье, подразумевалось начинить Территориальную ассамблею — выборный орган — многочисленными представителями торговли, ремесел и промышленности, назначаемыми губернатором! Главной целью этой затеи, разумеется, было лишить автономистов всякой возможности принимать одну за другой нехорошие резолюции, требующие немедленного прекращения ядерных испытаний, беспристрастного исследования последствий радиации для здоровья населения, большей автономии для полинезийского народа и т. п.
Конечно, губернатор ни словом не обмолвился об этом неизбежном следствии своеобразного осуществления региональной реформы де Голля во Французской Полинезии, зато последнюю минуту своего радио- и телевизионного выступления он посвятил лирическим излияниям, которых от него никто не ожидал: «На другом конце земного шара наша метрополия выходит из полосы тумана и стужи. Природа возрождается, весна стирает морщины зимы. Мы же здесь окружены щедрой природой, которая непрерывно самовозрождается. Тем не менее труд человека везде есть труд. Чтобы быть плодотворным, он должен опираться на надежду, и эту надежду здесь олицетворяют 50 тысяч детей, которые будут переживать весну, когда для нас уже наступит зима».
32. ИЗБРАННЫЕ СОЧИНЕНИЯ О РЕФОРМЕ
Автономисты единодушно отвергли такую реформу. Губернатор старался зря, когда до срока начал агитацию своей напыщенной речью. К тому же, как представитель Французской Республики, он был обязан соблюдать беспристрастность. Но автономисты слишком привыкли к такого рода злоупотреблениям властью прежних губернаторов, чтобы протестовать по этому поводу. Больше всего их удручало, что сами они вынуждены ждать еще десять дней до 14 апреля, чтобы попытаться разъяснить полинезийским избирателям подлинный смысл ожидаемого референдума. И уж совсем они возмутились, когда обнаружили, что вопрос, на который гражданам предстояло ответить «да» или «нет», был сформулирован так же туманно, как и в самой Франции, а именно
«Одобряете ли вы предложенный президентом республики законопроект об учреждении региональных ассамблей и о реформе сената?»
Даже во Франции было нелепостью призывать избирателей высказаться о законопроекте столь длинном и мудреном, что он занял целых девять страниц в «Журналь офисьель». Не говоря уже о том, что было бессмысленно устраивать референдум по законопроекту, утверждение которого согласно конституции являлось исключительной прерогативой Национального собрания и сената! При таких обстоятельствах обращаться за ответом к жителям Французской Полинезии было не только нелепостью, но и сознательным обманом со стороны властей. Чтобы здешние избиратели могли высказать свое мнение, требовалось заблаговременно разослать полный текст законопроекта не только на французском, но и на таитянском языке. Как же решили власти эту нелегкую проблему? Пространный доклад, зачитанный лидером автономистов Бувье на заседании Территориальной ассамблеи 17 апреля, весьма красноречив:
«Согласно постановлениям, определяющим процедуру референдума 27 апреля, местным властям надлежит отпечатать и раздать избирателям, во-первых, бюллетени со словами «да» и «нет» и, во-вторых, текст законопроекта на французском и таитянском языках. Как поступили власти на самом деле? А вот как. Первым делом они отпечатали и распространили текст под заглавием «Разъяснения генерала де Голля по поводу законопроекта о создании региональных ассамблей и о реформе сената». Достаточно бегло прочесть данный текст, чтобы со всей ясностью понять, что он представляет собой предвыборную речь, призванную убедить избирателей сказать «да». Этот текст распространяется на французском и таитянском языках. Когда я обратился к начальнику административного отдела, он заявил мне, что, вопреки обычной предвыборной процедуре, местное правительство на этот раз не берет на себя распространение агитационного материала местных политических партий. Это ограничение означает, что население других островов Французской Полинезии не будет осведомлено о том, почему следует проголосовать отрицательно. Чтобы такой нечестный и противозаконный метод не исказил результаты референдума, Территориальная ассамблея должна потребовать от властей скрупулезного соблюдения действующего постановления, то есть чтобы текст агитационной речи генерала де Голля не рассылался избирателям.
Налицо и еще одно нарушение упомянутого постановления. Власти распространяют полный французский текст законопроекта на 13 страницах! А таитянский перевод умещается всего на одной странице. К тому же переведены лишь несколько абзацев, касающихся перестройки сената. О так называемой региональной реформе, предполагающей «пополнение» нашей Территориальной ассамблеи представителями различных социальных и экономических групп, назначенными властями, не говорится ни слова.
Трудно поверить, что это случайное упущение. Очень уж оно похоже на те трюки, примеры которых мы повседневно наблюдаем. Смысл его, разумеется, в том, чтобы внушить полинезийским избирателям, будто данный референдум не меняет ничего в нашей форме правления. Вот почему я предлагаю, чтобы Территориальная ассамблея
1) обратилась в Государственный совет с протестом против того, чтобы разъяснение генерала де Голля распространяли среди избирателей во Французской Полинезии;
2) одновременно довела до сведения Государственного совета нарушения, допущенные при переводе законопроекта на таитянский язык, и подчеркнула при этом, что в Государственный совет будет внесена официальная жалоба, если названное упущение не будет немедленно исправлено;
3) потребовала от губернатора, во-первых, подготовки и распространения полного таитянского перевода законопроекта и, во-вторых, прекращения рассылки «разъяснения» де Голля».
Послать телеграмму в Париж было несложно. Что же касалось наиболее срочных требований, то депутаты Ассамблеи обнаружили, что птичка, увы, улетела, а именно: губернатор отправился в поездку по другим островам вместе со своим секретарем и многими начальниками отделов. Отнюдь не для агитации, а просто чтобы напомнить островитянам о том, что для них сделал генерал де Голль. Только что помиловал Пуванаа, а еще раньше выделил миллиарды франков на повышение их жизненного уровня.
Ни в чем не повинный мелкий чиновник, которого разгневанные депутаты в конце концов разыскали по телефону, поклялся, что речь идет о «недоразумении» и обещал сделать «все, что в его силах, чтобы исправить ошибку, дополнив по радио и с помощью представителей администрации и жандармов (!) распространявшуюся до тех пор недостаточно полную информацию». До референдума оставалась только неделя. При всем желании (даже если бы оно наличествовало во всех звеньях административного аппарата) было невозможно сдержать это обещание.
Хотя обитатели прочих островов так и не узнали толком, о чем идет речь, 53 процента избирателей во Французской Полинезии отвергли предложение де Голля. Объяснить это можно прежде всего тем, что с 1963 года многие тысячи полинезийцев перебрались на Таити и могли участвовать в собраниях, организованных здесь Теарики, Сэнфордом и другими лидерами автономистов. Конечно, исход референдума во Французской Полинезии, как обычно, ничего не весил на французской чаше весов; от реакционной реформы островитян спасло лишь то, что в метрополии исход голосования оказался точно таким же — 53 процента голосов против.