точительство. Мало того, что они потерпели неудачу по всем основным показателям; принудительное определение курса научных работ привело к тому, что были запущены другие, более полезные для общества области исследований.
Дебре назвал это рассуждение ребяческим и привел в качестве примера страну, далеко отставшую от Франции из-за отсутствия ядерной мощи, — ФРГ.
Бувье в ответ только улыбнулся и попытался выяснить, что сделано учеными Дебре для защиты гражданского населения Французской Полинезии от вредных последствий серии ядерных испытаний. Широко разрекламированное купание министра в лагуне Моруроа было воспринято всеми как яркое свидетельство «чистоты» и безопасности французских бомб. Но в таком случае, заметил Бувье, Дебре на очередном заседании Совета министров с полным основанием может предложить, чтобы дальнейшие ядерные испытания производились во Франции. Такое решение не только успокоит жителей Французской Полинезии, но и намного удешевит ядерную программу.
На сей раз Дебре не нашелся, что ответить. Вернее, он ответил невпопад, заявив, что прыгнул в воду, потому что стояла жара и было очень заманчиво искупаться. Но Бувье не собирался так просто прекращать разговор о проблеме здоровья и задал министру еще один, гораздо более коварный вопрос. Во Франции есть подчиненная министерству социального обеспечения Национальная лаборатория по атомной радиации, призванная наблюдать за тем, чтобы гражданское население не подвергалось опасному облучению. Почему на этот институт не возложена также ответственность за защиту от радиации жителей Французской Полинезии? Почему вместо этого важнейшая задача контроля военных ядерных взрывов поручена военному органу — упоминавшейся ранее Комплексной службе радиологической безопасности? И наконец, почему французское правительство до сих пор не ответило на требование Территориальной ассамблеи, чтобы Французскую Полинезию посетила международная контрольная комиссия? Если, как утверждает французское правительство, нет никакой опасной радиации, оно должно быть заинтересовано в том, чтобы в этом убедились беспристрастные ученые.
Озадаченный градом вопросов, Дебре предложил Бувье обратиться к специалистам из КАЭ и ЦТИ. Но хотя руководители обеих этих организаций присутствовали здесь же, они ничего не смогли объяснить, и воцарилась долгая напряженная пауза.
Нарушил молчание другой автономист, Даниэль Милло, который с невинным видом выразил горячее сожаление, что региональная реформа де Голля не осуществилась. А если все-таки можно хотя бы во Французской Полинезии провести предусмотренную его программой обширную децентрализацию? Скажем, расширить полномочия Территориальной ассамблеи и возложить исполнение всех ее решений на местное правительство, состоящее из выборных министров. Хотя Дебре отвечал только за оборонные дела, он не стал отмалчиваться, и было похоже, что его мнение совпадает с мнением Милло, а именно: министр считал вполне «нормальным, чтобы в такой территории, как Французская Полинезия с ее быстрым развитием в экономической и социальной областях, депутатам были предоставлены большие полномочия».
Если они захотят обратиться к министру по делам заморских территорий, заверил Дебре, эти справедливые предложения, несомненно, встретят благожелательный отклик. Тот факт, что общительного баскского автономиста Эншоспе недавно сменил лидер голлистской фракции в Национальном собрании Анри Рэй[50], ничего не меняет. Ибо новый министр, как и его предшественник, стоит за политику открытых дверей. Кстати, он вскоре посетит Французскую Полинезию, чтобы обсудить с депутатами, как наилучшим образом решить немногие оставшиеся местные проблемы».
34. ЗАМОРСКИЕ ВОЯЖИ МИНИСТРОВ
Первого августа 1970 года местные газеты поместили телеграмму агентства Франс Пресс, извещающую о предстоящем визите министра Рэя во Французскую Полинезию. Министр должен был прибыть в Папеэте рейсовым самолетом 11 сентября и тотчас подняться на борт военного корабля, чтобы совершить инспекционную поездку на далекие Маркизские острова, расположенные в 700 морских милях к северо-востоку от Таити. 16 сентября он должен был самолетом вернуться в Папеэте и открыть там две школы и плавательный бассейн. До вылета в Париж утром 18 сентября он еще намеревался посетить остров Муреа.
Депутаты Территориальной ассамблеи с удивлением знакомились с этой программой, спрашивая себя, как же министр Рэй выберет время для обещанных Эншоспе и Цебре откровенных дискуссий о необходимых реформах. Губернатор заверил их, что вскоре будет получена подробная программа и они убедятся, сколь хорошо учтены их пожелания. Тщетно прождав две недели, Фрэнсис Сэнфорд сделал следующее заявление:
«Я обвиняю французское правительство в том, что оно высокомерно и пренебрежительно обращается с полинезийцами и их выборными представителями. Уже три года французское правительство отказывается дискутировать с нами. Министр Бийот дошел до того в своей бесцеремонности, что захлопнул дверь перед носом делегации Территориальной ассамблеи. В свою очередь, нынешний министр Рэй недавно отказался выслушать меня в Национальном собрании. И это несмотря на то, что премьер-министр перед тем в своем вступительном слове говорил о готовности правительства вести переговоры с представителями заморских территорий. Видимо, эта готовность распространяется только на жителей Французского Сомали и Коморских островов.
Обитатели других островов Тихого океана явно пользуются большим расположением. Возьмем наших полинезийских и меланезийских соседей на Науру, Раротонге, Самоа, Фиджи и т. д. Они либо получили автономию, либо полностью независимы! Правительство в Париже допускает серьезную ошибку, упорно отказываясь вести переговоры с нами, представляющими большинство народных избранников. Это вредит его престижу не только здесь, на островах, но и во всем мире. Действуя таким образом, президент Помпиду обнаруживает свое намерение обращаться с нами так же недостойно, как обращался бывший президент де Голль. Он явно забывает о том, что мы, полинезийцы, в последнем референдуме голосовали отрицательно именно потому, что требуем большей справедливости и более широкой автономии.
Через три недели сюда прибывает с визитом министр по делам заморских территорий. Почему он начинает свое посещение с Маркизских островов? Может быть, собирается проверить, нельзя ли там производить подземные испытания ядерного оружия? Привычные к тому, что нами пренебрегают, мы спрашиваем себя, захочет ли министр Рэй уделить нам несколько минут? Нашему терпению есть предел, и этот предел теперь достигнут».
Видно, так и надлежало действовать, ибо Париж почти сразу же сообщил, что, по счастливому совпадению, программа визита как раз утверждена во всех деталях. Из нее следовало, в частности, что четверг 17 сентября отведен для «беседы министра Рэя с выборными представителями территории». Выборные представители еще не забыли проведенные ранее никчемные беседы при закрытых дверях, а потому настаивали на настоящих переговорах и четких решениях. Поскольку Рэй в этом визите выполнял поручение премьер-министра, Сэнфорд направил премьеру Жаку Шабан-Дельмасу[51] следующую телеграмму:
«Большинство депутатов Территориальной ассамблеи и нижеподписавшийся протестуют против программы визита министра заморских территорий, включающей главным образом посещение удаленных архипелагов, тогда как следовало отдать предпочтение переговорам о проблемах Французской Полинезии с нами, выборными представителями народа. Мы расцениваем решение министра как попытку уйти от ответственности, а разработанную программу как туристскую поездку. Если программа не будет пересмотрена согласно нашим пожеланиям и министр не будет уполномочен вести с нами переговоры о желательных реформах системы правления, мы с настоящего момента будем изыскивать другие способы выражения нашего недовольства».
Поскольку Шабан-Дельмас и не подумал ответить, Постоянный комитет Территориальной ассамблеи постановил провести 12 сентября в 9 часов утра «дебаты о необходимых реформах системы правления», пригласив на них министра Рэя, который должен был прибыть на Таити накануне вечером. Согласно требованиям протокола, приглашение было передано губернатору, который ответил (разумеется, после консультации с Парижем) мастерски составленным посланием. Из него следовало, что министр отвергает это приглашение, поскольку «в официальных дебатах подобного рода участники высказываются с большой осторожностью, что мешает всестороннему и откровенному обмену мнениями и влечет за собой высказывания, которые сами по себе, быть может, и объяснимы, но рискуют сорвать дебаты». Видимо сомневаюсь, что столь изящно завуалированная угроза будет понятна всем адресатам, губернатор тут же уточнил:
«Это означает, другими словами, что пересмотр программы министра в этом важном вопросе неизбежно внесет такую неорганизованность в предлагаемые вами официальные переговоры, что невозможно будет принимать серьезные решения».
Единственным способом избежать нежелательных осложнений губернатор считал, как обычно, встречу с министром Рэем при закрытых дверях, и он призвал депутатов «в интересах дела» согласиться на этот испытанный метод.
Автономисты стояли на своем, и дело застопорилось. После долгих размышлений голлистское меньшинство в Территориальной ассамблее предложило компромиссное решение, явно подсказанное каким-то опытным дипломатом высокой квалификации. Речь шла о том, чтобы в роли приглашающей стороны выступал только Постоянный комитет, а не вся Территориальная ассамблея. По правилам, депутаты, не входящие в состав Постоянного комитета, могли присутствовать и высказываться, так что им было все равно, от кого будет исходить приглашение. А преимущество этой, казалось бы, ничего не значащей поправки заключалось в том, что министр мог не опасаться нежелательного присутствия прессы и общественности, ибо заседания комитета не являются открытыми. В то же время правила предусматривали ведение протокола; следовательно, все сказанное вскоре было бы предано гласности. День проведения дебатов с комитетом предоставлялось назначить самому министру Рэю.