специалистами французской национальной радиологической лаборатории?
На этой стадии повторяющегося десять лет диалога генералы, министры и губернаторы, как правило, резко осуждают полинезийских депутатов за их оскорбительное и дерзкое недоверие к правительству и вооруженным силам страны. После чего выдвигают свой главный аргумент, призванный подвести итог дискуссии: результаты контрольных исследований, осуществляемых военными медиками из Комплексной службы радиологической безопасности, ежегодно направляются в ООН, и Научный комитет по действию атомной радиации после тщательного изучения этих материалов неизменно приходит к одному и тому же выводу: ядерные взрывы на Моруроа и Фангатауфе совершенно безвредны для гражданского населения.
Казалось бы, если так, то в интересах властей щедро раздавать экземпляры докладов ООН всем скептически настроенным лицам во Французской Полинезии. Как ни странно, дело обстоит наоборот. Даже когда Сэнфорд, Бувье и Теарики особенно громко протестовали, ни губернатор, ни командование ЦТИ не прибегали к этому простому способу окончательно зажать им рот. Больше того, полинезийские лидеры тщетно добивались возможности ознакомиться с результатами исследований военных. Гектографированные документы ООН предназначены для внутреннего пользования и не продаются издательским отделом, тем не менее несколько экземпляров в конце концов неофициальными путями дошли до Таити. Даже беглое знакомство предельно ясно показывает, почему французские власти упорно не желали распространять этот примечательный документ. Остановимся хотя бы на докладе А/Ас. 82/G/L 1381 от 23 июня 1971 года, озаглавленном «Радиоактивные осадки после ядерных взрывов в Полинезии. Май — декабрь 1970 года».
Первые 12 страниц отведены подробному описанию методов измерения, хотя в них нет ничего необычного и неизвестного. Дальше на 23 страницах текст и карты показывают, как радиоактивное облако многократно обогнуло земной шар. Единственные приводимые цифры касаются среднегодичного количества стронция-90, содержащегося в молоке во Франции, Сенегале, Гайане, Колумбии, Эквадоре, Боливии, на Реюньоне, Таити и Новой Каледонии. Для жителя Французской Полинезии, интересующегося дозами облучения в период взрывов, эта таблица не представляет никакой ценности: ведь в Полинезии практически не употребляют свежее молоко. И читатель с нетерпением обращается к следующему разделу, с многообещающим названием «Результаты измерения». Увы, весь раздел занимает всего шесть страниц, и снова речь идет преимущественно о молоке в Южной Америке!
Правда, под конец следует ряд приложений, и разочарованный читатель начинает надеяться, что он все-таки найдет какие-то сведения о радиоактивности во Французской Полинезии. Первое приложение — таблица с данными о наблюдениях, проведенных «станциями» на пяти островах. Однако ближайшее рассмотрение показывает, что речь идет о средней величине бета-излучения во время 12 десятидневных периодов, причем «станции» размещены на островах Таити, Раиваваэ, Рапа, Бора-бора и Хиваоа, расположенных очень далеко от Моруроа. Вот и все данные по Французской Полинезии; остающиеся 30 страниц подводят итоги наблюдениям, проведенным различными организациями в Южной Америке, Африке, Франции и на Реюньоне. Если авторы доклада ухитрились размахнуться здесь на 30 страниц, это объясняется тем, что результаты наблюдений кроме таблиц представлены также в графической форме. О каких «станциях» идет речь, мы так и не узнаём; очень похоже, что наблюдатели весьма поверхностно знакомы с перечисленными островами, потому что два названия из пяти написаны с ошибкой.
Последний блок приложений, «Радиоактивность биосферы», занимает целых 64 страницы. Однако чи-иггель вскоре начинает спрашивать себя, уж не ошиблись ли брошюровщики, взяв блок из совсем другого (оклада ООН. Ибо страница за страницей вновь толкуют о молоке в таких различных районах, как Боли-пня, Камерун, Чили, Колумбия, Эквадор, Гайана, Перу, Сенегал, Французское Сомали и остров Реюньон! Где-то среди этой международной мешанины после долгих поисков обнаруживаешь наконец десяток таблиц, из коих следует, что:
— в один из дней третьего квартала 1970 года на трех островах архипелага Тубуаи было взято по одной пробе пяти видов овощей, пяти различных мелководных рыб и нескольких кусков мяса;
— во втором и третьем кварталах 1970 года на одном из Маркизских островов взято также по одной пробе шести различных продуктов питания;
— хотя на Таити проверено гораздо больше продуктов питания, военные специалисты все равно ограничивались одной пробой в квартал;
— несколько недатированных проб взято также на трех островах из группы Туамоту (Пукапука, Макемо и Анаа), лежащих в стороне от сферы распространения осадков.
При таком беспорядочном и ограниченном отборе проб, когда старательно обходили наиболее употребительные продукты моря (улитки турбо, двустворчатые и головоногие моллюски, тунцы), в тканях которых, по утверждениям специалистов французского Музея естественной истории, накапливается особенно много радиоактивных частиц, неудивительно, что приводимые показатели — почти исключительно по стронцию-90 и цезию-137 — в целом очень низки. В тех немногих случаях, когда высокий уровень показателей вызывает тревогу, нет никакой возможности определить их динамику и масштаб заражения, поскольку цифры всегда изолированы во времени и пространстве.
Остальные разрекламированные доклады, представляемые Францией ежегодно с 1967 года в секретариат ООН, не превосходят рассмотренный нами ни тщательностью, ни надежностью. Скорее, наоборот. Приведем только один пример, ставший известным благодаря высказыванию одного из военных контролеров, Легена, в таитянской газете «Депеш» от 18 июня 1971 года. После первого взрыва в 1966 году вся рыба в лагуне Моруроа была поражена радиацией. «Речь шла о бомбе, которую взорвали на барже, стоявшей на якоре в лагуне. Хотя мощность бомбы была невелика, она отравила морскую фауну, особенно вокруг места взрыва. Многие радиоактивные частицы были причиной вторичной радиации. В 1966–1967 годах состоялось три таких взрыва». В официальных французских докладах об этих неприятных происшествиях не говорится ни слова.
Если взять на себя труд проштудировать протоколы Научного комитета по действию атомной радиации и Политического комитета ООН, а также дебаты Генеральной Ассамблеи, можно увидеть многочисленные критические замечания и жалобы по поводу того, как трудно (а то и вовсе невозможно) сделать сколько-нибудь надежные выводы о риске облучения на основе таких фрагментарных докладов.
Небезынтересно также отметить, что летом 1972 года в Стокгольме Международная конференция по вопросам охраны окружающей среды осудила французские испытания ядерного оружия как раз со ссылкой на указанные доклады.
У Сэнфорда и Теарики эти документы ООН вызвали особенно много вопросов. Почему, например, в них не сказано ни слова о регулярном медицинском обследовании населения, обещанном с самого начала генералами и губернаторами? Может быть, военные не пожелали выполнить свое обещание? Почему с началом ядерных испытаний территориальные органы здравоохранения перестали публиковать статистические данные о причинах заболеваний и смертности? И почему возникла необходимость строить на Таити особенную, секретную военную больницу, куда направлялись для лечения даже полинезийцы, работавшие на полигонах в архипелаге Туамоту? Почему запрещено ввозить и использовать счетчики Гейгера? И наконец, почему доклады совсем не содержат данных о радиоактивности на тех обитаемых островах Туамоту, которые блинке всего расположены к Моруроа и Фангатауфе?
Как депутат Национального собрания Сэнфорд мог обращаться с письменными запросами к любому из министров французского правительства. Теперь он воспользовался этим правом. Вот что сообщал о результате его запроса «Журналь офисьель»:
«Вопрос № 1711. 25 мая 1973 года. Господин Сэнфорд спрашивает министра здравоохранения и социального обеспечения: 1) может ли министр сообщить ему статистику смертности от рака во Французской Полинезии за последнее десятилетие; 2) может ли министр сообщить или получить данные об уровне радиации на следующих трех островах: Хао, Туреиа и Мангарева.
Ответ; датирован 15 сентября 1973 года. Министр здравоохранения и социального обеспечения доводит до сведения уважаемого члена парламента, что его компетенция не распространяется на Французскую Помп цезию. Тем не менее он может сообщить: 1) в последнее десятилетие во Французской Полинезии не отмечено каких-либо изменений в статистике заболеваний раком и лейкемией; 2) радиация на всех островах Французской Полинезии держится в пределах колебаний естественного фона».
Этот уклончивый ответ еще лучше, чем хитрые доклады для ООН, подтверждает вывод, к которому давным-давно пришли на основе здравого смысла полинезийские противники ядерных испытаний.
После трех новых испытаний, проведенных в 1972 году, число взрывов в атмосфере над Моруроа и Фангатауфой достигло 29.
42. НЕОТЛОЖНАЯ ПОМОЩЬ
Новый министр здравоохранения и социального обеспечения Мишель Понятовский[53], от которого депутат Сэнфорд получил в высшей мере неудовлетворительный ответ, стал впоследствии еще более самоуверенным и могущественным деятелем. Близкий друг президента Жискара д’Эстена, он занял пост министра внутренних дел. А тогда он был одним из немногих новых людей в правительстве, формирование которого в апреле 1973 года Помпиду опять поручил Месмеру, хотя тот в большой мере был повинен в не слишком удачном исходе выборов. Еще одним новичком был молодой умеренный депутат Бернар Стази[54], получивший, ко всеобщему удивлению, пост министра по делам заморских территорий.
Разумеется, Месмер вскоре распорядился продолжать экспериментальные взрывы в Океании. Депутат-социалист Делорм тотчас выступил с протестом, приведя превосходный довод в пользу того, чтобы вовсе поставить крест на ядерной программе: Франция рисковала совершенно понапрасну приобрести кучу врагов среди народов стран Тихоокеанского бассейна. Государственный секретарь при военном министре Эймар Ашиль-Фульд