труда собрать на митинг в Папеэте 4 тысячи полинезийцев, которые громкими аплодисментами и криками «ура» откликались на страстные призывы своих вождей добиваться автономии. Стази даже официально выразил свое удивление тем, что губернатору можно бесцеремонно высылать неугодных лиц и запрещать полинезийцам издавать газеты на своем языке. И он пообещал в ближайшее время аннулировать эти диктаторские полномочия, наследие давно минувших времен. Правда, выполнить это опрометчивое обещание мог только премьер-министр Месмер, а он, конечно же, отправил непродуманное предложение Стази в самый долгий ящик своего письменного стола.
Еще до того Стази совершил куда большую глупость: посетив далекий вулканический остров Реюньон в Индийском океане, числящийся вопреки здравому смыслу департаментом Франции, он обещал положить конец распространенным там выборным махинациям. Естественно, это привело в ярость могущественного голлистского деятеля Мишеля Дебре, который именно на этом острове прошел в депутаты после провала на выборах во Франции. Вскоре затем Стази допустил новый промах, официально осудив военный путч в Чили, за что Помпиду сделал ему публичный выговор. Нетрудно понять, что объективный отчет Стази по возвращении в Париж в начале февраля 1974 года, когда он доложил о настойчивых требованиях радикальных реформ со стороны полинезийцев, был последней каплей, переполнившей чашу терпения Помпиду.
Никто на Таити не был удивлен тем, что Стази был смещен с поста министра, когда 1 марта (в третий раз за два года) Месмер провел реорганизацию своего кабинета. Исчезновение Стази особенно бросалось в глаза, потому что все прежние министры сохранили свои посты в «новом» правительстве. Только Стази не был назначен! Вместо этого премьер-министр Месмер учредил по соседству со своей канцелярией специальный отдел и в дальнейшем сам занимался делами заморских территорий с помощью своего ближайшего помощника Комити[58], никогда ранее не занимавшегося колониальными проблемами.
В телевизионном интервью Месмер с невозмутимым видом так объяснил своеобразное решение: «Это означает, как, наверное, всякому понятно, что в дальнейшем все проблемы заморских территорий будут предметом самого пристального внимания».
46. НОВЫЙ КУРС ЖИСКАР Д’ЭСТЕНА
Популярность Месмера в стране и в парламенте продолжала падать столь стремительно, что оставалось вопросом времени, когда он сам будет снят. И если ему удалось покинуть сцену более элегантным способом (вроде того как проигрывающего боксера спасает от нокаута гонг), то это, как известно, было следствием давно ожидавшейся и все же внезапной кончины президента Помпиду 2 апреля 1974 года. Для полинезийцев это означало, что им намного раньше предполагаемого срока (Помпиду был избран в 1969 году на семь лет) представился новый шанс стать хозяевами собственной страны и наконец-то добиться прекращения ядерных испытаний.
Гастон Флосс и прочие местные голлисты, сохраняя трогательную верность своей партии, постановили поддерживать кандидатуру обреченного на поражение Шабан-Дельмаса. В отличие от них вожди «независимых» Тауфа и Ванизет поспешили вылететь в Париж и связаться с руководителями предвыборной кампании Жискар д’Эстена. Возвратившись в Папеэте, они радостно объявили, что Жискар д’Эстен, как они и предчувствовали, тот самый кандидат, который готов больше других сделать для Полинезии. Мало того что его предвыборная программа предусматривает проведение обширных либеральных реформ, он лично объяснил им, что это подразумевает автономию для заморских территории Относительно ядерных сил Жискар д’Эстен считал, что без них невозможно оборонять Францию. А потому испытания будут продолжены, однако Жискар д’Эстен решительно намерен перейти на подземные взрывы. Этот ответ устраивал Ванизета и Тауфу. Среди их избирателей было много представителей деловых кругов, которые хорошо зарабатывали на военных, а также полинезийцы и французы, состоявшие на службе в ЦТИ и КАЭ или связанных с ними фирмах.
Что до Пуванаа, Теарики и Сэнфорда, то они не испытывали ни малейшего доверия к голлистам, как бы те ни именовались — Месмер, Шабан-Дельмас или Жискар д’Эстен. Все эти деятели были ревностными сторонниками реакционной колониальной политики, из-за которой полинезийцы столько настрадались. Так, Жискар д’Эстен много лет занимал важный пост министра финансов, и патроны были им вполне довольны. Иное дело третий кандидат, Франсуа Миттеран. В отпечатанной и распространенной им подробной предвыборной программе отчетливо говорилось, что жители заморских территорий должны сами решить путем референдума, какую форму управления они предпочитают. Миттеран обещал также тотчас прекратить ядерные испытания и в дальнейшем ничего не затевать в Полинезии без согласия населения.
Миттеран уже выдвигал свою кандидатуру на президентских выборах 1965 года, когда с великим трудом победил де Голль. По призыву Теарики полинезийские избиратели в тот раз впервые отказали генералу де Голлю и выразили свой протест против его ядерной и колониальной политики, дружно проголосовав за неизвестного им Миттерана. Но хотя с тех пор полинезийцы восемь лет испытывали на себе горечь голлистского притеснения, это еще не означало, что они снова окажут единодушную поддержку Миттерану, который недавно вошел в блок с коммунистами. Католические и протестанские священники в своих проповедях обрушивали громы и молнии на этих безбожников, и полинезийцам, почитающим себя добрыми христианами, претило голосовать за кандидата, связанного с «учениками дьявола». Тем не менее Пуванаа, Теарики и Сэнфорд, напирая на щедрые предвыборные обещания Миттерана, призывали своих сторонников отдать голоса левому кандидату.
Вскоре выяснилось, что их противники не стесняются использовать религиозные предрассудки полинезийцев. Особенно после того, как Шабан-Дельмас сошел со сцепы и у Миттерана появились хорошие шансы на победу[59]. Местные сторонники Жискар д’Эстена, явно располагавшие неограниченными денежными средствами, расклеили повсюду огромные плакаты и ежедневно печатали на рекламных полосах таитянских газет агитационные материалы на французском и таитянском языках. В тексте неизменно говорилось о жестоких преследованиях, грозящих верующим полинезийцам, если победит Миттеран. Просвещенных полинезийцев, служащих администрации и торговых фирм, пугали тем, что победа Миттерана неизбежно повлечет за собой повышение налогов, девальвацию и страшную безработицу. Что касается французских поселенцев, предпринимателей, техников и военных, то тратить деньги на их просвещение не требовалось. Они наперед знали, за кого будут голосовать.
Выборы прошли как обычно, а именно: обращенные к французским избирателям речи Жискар д’Эстена и Миттерана были переданы таитянским радио и телевидением без перевода на полинезийский язык, и местным лидерам не дали возможности объяснить, почему они поддерживают того или иного кандидата. Не брали их и на борт военных кораблей, развозивших избирательные бюллетени на другие острова. Вовремя разослать избирателям предвыборные обращения и брошюры также не было никакой возможности, ибо почту доставляли торговые суда, а они ходили редко и без надежного расписания. Единственными предвыборными ораторами на дальних островах и на этот раз были французские католические миссионеры, грозившие избирателям вечными муками, если те проголосуют за «кандидата коммунистов» Миттерана.
Несмотря на все эти препятствия, во Французской Полинезии победил Миттеран, собрав 51,23 процента голосов; Жискар д’Эстен получил 48,75 процента. Характерно, что единственными округами, где верх взял Жискар, были Маркизские острова и архипелаг Туамоту; там католики составляют соответственно 90 и 70 процентов населения. Разумеется, больше всего Жискар д’Эстен преуспел в военной зоне на юге-востоке архипс лага Туамоту, полностью закрытой для гражданских лиц.
Офицеры ядерных сил ревностно проповедовали то же евангелие, что и миссионеры. Так, на лежащем в 126 километрах от Моруроа острове Туреиа, обитатели которого давно уже возвратились из оплаченной военными чудесной экскурсии на Таити, был установлен следующий абсолютный рекорд: зарегистрированных избирателей 45; проголосовали 45; действительных бюллетеней 45; за Жискар д’Эстена 45; за Миттерана 0.
Отметим в заключение, что процент поданных за Миттерана голосов полинезийцев на трех других архипелагах, где живет 80 процентов населения территории, был больше, чем об этом можно судить по суммарным итогам, которые включают 10 тысяч бюллетеней, опущенных в урны французскими военнослужащими, техниками, предпринимателями и чиновниками администрации, временно находившимися на островах. Конечно, то, что эти голоса, как обычно, приплюсовывали к голосам полинезийцев, вместо того чтобы учитывать по постоянному месту жительства во Франции, не повлияло на исход президентских выборов. Однако такой метод подсчета способствовал утаиванию важного обстоятельства: подавляющее большинство полинезийцев высказалось за автономию и против ядерных испытаний.
Став президентом и сформировав 28–29 мая 1974 года свое правительство, Жискар д’Эстен первым делом торжественно пообещал, что, начиная с 1975 года, ЦТИ будет проводить исключительно подземные испытания. Однако хорошее впечатление от его слов было заметно испорчено в странах Тихоокеанского региона одновременным заявлением президента, что до той поры, к сожалению, придется еще взорвать последнюю серию бомб в атмосфере над Моруроа. Он поспешил добавить, что ООН, как всем известно, неоднократно отмечала полную безопасность французских ядерных испытаний в Полинезии. Новый министр обороны Жак Суффле[60] с совершенно серьезным видом объявил в Национальном собрании, что речь идет в основном о бомбометании с истребителей, а такие эксперименты под землей не проведешь. Вроде бы безупречная логика… Да только очень уж неясно выглядели исходные посылки. Какого рода бомбы предстояло испытывать и почему их надо было сбрасывать с истребителей? Великие державы уже давно приспособили для стратегических атомных бомб ракеты-носители дальнего радиуса действия. Постепенно выяснилось, что французские военные специалисты, которым все еще не удалось наладить произв