Бабушка купила билет и снова забралась в вагон.
Потому что, как я уже сказал, это была бабушка с характером!
Теперь она уже хорошо умела ехать поездом. И, когда приехали на ту станцию, она уверенно пошла в город. Городок ей сразу понравился. Симпатичный городок! Главное — очень похож на Снитковку! Такие же заборы, такие же дома, такие же огороды!..
Завидев прохожего, бабушка спросила:
— Как пройти к часовому мастеру?
— К часовому мастеру? — переспросил прохожий. — Здесь нет ни одного часового мастера. Когда-то здесь жил часовой мастер, но он — давным-давно перебрался в другой город.
«Опять что-то не то», — подумала бабушка Кейля. Но она не любила расстраиваться по пустякам. И спокойно пошла дальше.
— Бабушка, — спрашивали прохожие, — вы не здешняя?
— Конечно! — гордо отвечала бабушка. — Я уже целый день еду поездом, какая же я здешняя? Я приехала к своему брату, к Фишелю!..
С каждым шагом новый город ей нравился все больше и больше. «Точь-в-точь — Снитковка, — радовалась бабушка. — Вон та улица, например, пунктуально наша улица. А этот дом, ну — совершенно как наш!»
«Дай-ка зайду, — решила бабушка, — что там за люди живут, в этом доме, который так похож на мой».
Она подошла и еще в сенях почувствовала удивительно знакомый запах булок и баранок. Потом открылась дверь, и навстречу бабушке высыпали все ее внучки и все ее дочки.
— Мама, что ж ты так быстро? — спросили дочки.
— Бабушка, что ж вы так скоро? — спросили внучки. — Как поживает дядя Фишель?
Бабушка развела руками, вздохнула, села, усталая, на табуретку и сказала:
— Детки мои милые, если б вы только знали, что это за удивительное чудо — эта железная дорога. Если б не железная дорога, я бы так своими Глазами никогда не увидела, что земля на самом деле круглая, — точь-в-точь булочка с изюмом.
И бабушка Кейля с аппетитом принялась за ужин, потому что она целый день ничего не ела. Она ела и все рассказывала детям про новую железную дорогу, по которой так быстро несешься и все на месте остаешься!..
Яшкина машинка
У нас — гости! Ha днях явился Яшка, сын моей сестры Дины. У них на квартире скарлатина, и Дина отправила Яшку к нам, чтоб он не заразился.
А Райка — та еще раньше приехала. Вы, может, видели ее со мной в зоопарке? Мы там часто бываем. Она хорошая девочка. Яшка тоже хороший, только он любит все придумывать. Кроме того, он рыженький, с веснушками, но это ничего.
Раньше Райка всегда жила на хуторе и ничего не знала: ни про электричество, ни про водопровод, ни про трамвай! И вот она все удивляется: как это мы зажигаем лампу без спичек, и как это она горит без керосина, и как это дверь сама собой запирается на замок, и как это утюг сам собой нагревается, — и так без конца…
Однажды, когда я мыл руки под краном, она спросила:
— Дядя, а почему я никогда не видела, как вы наливаете воды в стенку?
Яшка засмеялся. Райка обиделась, подошла к окну, долго смотрела на улицу, потом сказала:
— Мне нравится, как дом бежит по рельсам и все звонит: дон-дон, дон-дон.
Тут Яшка решил пошутить.
— У меня таких домиков, — сказал он, — наверно сто! На пружинках! Я их как заведу, они и давай бегать и звонить по всему городу!
Он часто в шутку ей говорил, будто он все умеет и будто все-все у него есть. А Райка удивлялась и верила.
Недавно мы с Райкой сидели на крыльце; я читал, она играла с куклой. Вдруг примчался Яшка:
— А я с кем разговаривал! А я с кем разговаривал!
— С кем?
— С мамой, вот с кем!
Райка вскочила и побежала по комнатам искать Яшкину маму. Она спрашивала у всех домашних, где Яшкина мама. Ей все отвечали: не было здесь Яшкиной мамы; у них на квартире скарлатина, и Яшкина мама не выходит из дому.
Райка, растерянная, вернулась на крыльцо и подошла к Яшке:
— Где она?
— Кто?
— Твоя мама?
— Как где? Дома!
(А от нас до Яшкиного дома — добрых полчаса ехать трамваем.) Райка разинула рот, широко раскрыла глаза и стала пристально смотреть на Яшку.
— Ну, что уставилась? — спросил Яшка.
— Признавайся, наврал насчет мамы!
— Честслово, нет, мы только что с ней разговаривали!
— Неправда, неправда, — повторила Райка, — я знаю, она далеко!
— Ну, и что ж, — засмеялся Яшка, — это для меня ничего не значит. У меня такая машинка есть — за тыщу верст могу говорить! Она у меня в аптеке висит! Приложишь к уху — далеко слышно, приложишь ко рту — далеко говорит! С кем хочу, с тем и говорю через машинку. Могу с дядей твоим из Мариинска и со своим дядей из Кронштадта, и даже с Москвой могу поговорить — вот у меня какая машинка!
Райка задумалась, потом тихо сказала:
— А… а… ее сами делают, или она продается?
— И так, и сяк можно, — сбивал ее с толку Яшка.
— А как называется?
Яшка, не задумываясь, ответил:
— Так и называется — машинка. А я еще по-своему называю: «Длинный язык — длинные уши!»
Райка внимательно повторила:
— Длинный язык… длинные уши…
Она изо всех сил завидовала Яшке!..
Через месяц она поехала к дяде в Мариинск. Там ее тоже полюбили, потому что она была тихая и послушная девочка. Дядя в ней души не чаял и баловал ее.
Один раз он решил ей купить игрушку получше. В выходной день они пошли, по магазинам. Но вот беда: что дядя ни предложит Райке, все не по ней. Никак не может ей дядя угодить!
— Куклу?
— Нет!
— Лото?
— Не…
— Конструктор?
— Ни…
— Чайный сервизик?
— Нет…
Нет и нет! Дядя не знал, как быть, и растерянно пожимал плечами. Что такое приключилось с Райкой? Может, заболела? Он пощупал Райкин лоб. Ничего! Какое заболела — ведь только что, когда они выходили из дому, она была такая веселая!
— Может, ты того мишку хочешь? Он плюшевый!
— Ну и пускай плюшевый!
— Может, ты того мишку хочешь?
— Значит, тебе ничего-ничего не надо?
— Нет, надо!
— Но что, что?
— Купи мне… знаешь что… машинку! — призналась Райка.
— Какую машинку?
— Машинку «Длинный язык — длинные уши»!
— Что?
Дядя Миша испуганно посмотрел на Райку и скорей повел ее домой. Теперь-то он вполне уверился, что с девочкой неладно.
Дома он спросил:
— Что это за длинный язык. Райка? Что за длинные уши? Что ты чепуху городила?
— Никакую не чепуху!
И Райка ему все рассказала про Яшкину машинку. Как Яшка берет свою машинку и через длинный ее язык говорит за сто городов и через длинные ее уши слушает за тысячу городов.
Дядя Миша засмеялся. Наконец-то он понял, в чем дело. И он обещал Райке купить такую же машинку, как у Яшки. «Только в карман ее не положишь, — объяснил он, — она будет стоять на столе!»
— Пускай на столе, — согласилась Райка, — Яшка ее тоже в карман не клал.
Дядя Миша поставил на крыше антенну и устроил радио, а через месяц к ним провели телефон. И дядя Миша говорил по телефону со мной и с Диной. А Райка звонила Яшке, и я отвечал, что Яшки нет, что Яшка вернулся к маме.
А по радио Райка слушала разные передачи: из Киева и Москвы, из Ленинграда и Баку, из Мурманска и Севастополя. Она слушала и думала при этом:
«Жалко, что Яшки нет! А то он увидел бы, какие у меня стали огромные уши — такие длинные, до самого пола; такие огромные — чуть потолок не задевают!»
Она была очень довольна.
Лакомка
Эта черная кошка с белыми пятнышками— не наша, а тетина. Ох, мы ее ругали сегодня! А она — хоть бы что! Забралась в решето, где пищат ее дети, и не обращает на нас никакого внимания.
У нее четыре котеночка. Они все в мамашу— такие же черненькие с белыми пятнами и такие же хорошенькие.
Моя мама прозвала ее «Лакомка». Мама зря не назовет. Сначала мы за кошкой ничего плохого не замечали, но потом увидели, что мама была права.
У нас на дворе, под окнами, давным-давно стоит сарайчик. Много лет назад там выделывали кожи. Теперь в сарайчике валяется всякий хлам, на покосившейся двери висит ржавый замок. Около сарайчика хорошая земля — папа там накопал грядок, насадил овощей, обнес заборчиком, и получился настоящий огород.
Папа там часто копается, на огороде: то морковь поливает из кружки, то колышки втыкает для фасоли…
Я вышел помочь ему и стал таскать из сарайчика прошлогодние колышки. А если попадались плохие — концы затупились или подгнили, или еще что, — я давал Гершелю, и Гершель подправлял их топориком.
Гершель — это мой брат. Он высокий, худой, глаза и волосы у него темные. А какой он сильный! Как ловко лазает по деревьям!
Гершель подстрогал колышки, сложил, как большой, руки на груди и прислонился к сарайчику — отдохнуть. Вдруг он опустил руки и стал к чему-то приглядываться. У него зоркий глаз, он все-все замечает, не то, что я.
— Гляди, — сказал он, — какая птичка странная! Сама в руки лезет!
Я оглянулся — мало ли здесь птичек! И вдруг увидел: совсем рядом с нами, на колышке, сидит серенькая птичка и помахивает хвостиком, будто дразнится.
Я протянул руку. А птичка — прыг на заборчик. С заборчика — скок на колышек. Она, видно, не просто перелетает с места на место, а будто зовет куда-то. Будто хочет что-то сказать и не может…
В местечке началась кампания по сбору утильсырья. Все ребята ходили по дворам, искали утиль, и Гершель с приятелями пошли искать. К нам тоже пришли два мальчика с мешками.
— Знаете, — сказал я, — пойдемте в сарайчик. Там и железные обручи найдутся, и еще разное…
Мы огородом подошли к сарайчику, сняли замок, открыли дверь и перешагнули через порог, вокруг которого выросли трава и крапива. В сарайчике мы нашли много отличных обручей и много конского волоса. Ребята были рады: металл и волос — это вещи нужные!..
— Я все время говорил — надо искать по тем чердакам, где раньше кожи обделывали.
— А разве это чердак?!
— Ничего! Что сарай, что чердак — все равно!..