– Я – «Москаль»! Не расслабляться! Тут и «Мессеры» водятся.
«Ла-7» пронесся над прибрежными склонами, заросшими низенькими пальмочками, можжевельником да кактусами. По широкой долине между обожженными солнцем холмами шли танки – серые коробочки с крестами на башнях.
– Группа, внимание. «Тигры»!
Жилин уже хотел было вызвать командующего, но танкисты и сами не сплоховали. Одолев сухое русло ручья, вылез массивный «ИС-2».
Два «Тигра» сразу открыли огонь, вот и снаряд чиркнул по броне, но «ИС» словно отряхнулся и поворотил башню. Ахнул выстрел, и бронебойный вошел «Т-VI» в бочину. Огнем взрыва вынесло люки, и немецкий танк застыл, свернув башню и уткнув пушку в землю.
Танкисты на «Тиграх» были опытные, битые, из дивизии «Герман Геринг», единственно – списанные по ранению. Сицилию немцы не считали важным рубежом, поэтому в здешних немецких частях служили в основном хромые да грыжники.
– Внимание! Семнадцать «Тигров»! Я – «Москаль»! «Горбатые», ваш выход.
Советские танки устроили не охоту даже, а убой «Тигров», расстреливая тех с двух километров. Словно испуганная птица, пролетел «Фиат Фалько». Жилин мимоходом вжал гашетки, и бипланчик, смахивавший на советскую «чайку», посыпался вниз, зажигая прошлогоднюю траву на склоне.
– Привет «маленьким»! Подвиньтесь. Где тут танчики? Ага… На боевом курсе! Приготовиться к атаке!
Эскадрилья «Ил-10» сделала заход и ударила ПТАБами с пологого пике. Пара танков вспыхнула сразу, еще три или четыре остановились, потом у одного сорвало башню – она взлетела, вращаясь, на фонтане копотного огня – рванул боекомплект.
– Второй заход!
Жилин облетел по кругу плацдарм – от бережка, к которому приткнулись СДК, – средние десантные корабли – с опущенными носовыми сходнями, до Ликаты, сонного городишки – беленые стены, оранжевая черепица, вялая зелень. И красный флаг над ратушей.
Все шло штатно.
Иван улыбнулся, вспомнив Егора Челышева с его чуток хвастливой присказочкой: «На Балтике порядок!»
«На Средиземном – тоже», – подумал Жилин.
На другой день итальянские танки и пехота сделали попытку отбить городок Джелу, но потерпели полный разгром. «Группа ЧФ», как неофициально называли контингент, прибывший из Севастополя, без помех продвинулась к Мессине и завязала бои в пригороде. Линкор «Ленин» в это время обстреливал артиллерийские позиции на материке.
На западном побережье Сицилии, на реке Наро, на удивление мужественно оборонялись 35-й и 73-й батальоны берсальеров с дурацкими перьями на касках. Воздушный десант, сброшенный в районе Кастрофилиппо, ударил берсальерам в тыл.
26 апреля десантно-штурмовой батальон РККА занял крепость Монте-Каммарата, гарнизон которой разбежался, и вошел в Палермо. Это словно послужило сигналом для войск «Оси» – началась повальная сдача в плен и не менее массовое дезертирство. Меньшинство, в основном немецкие части, пыталось вести бои в Агридженто и Троине, но советское командование ответило очень жестко – бомбардировками и налетами штурмовиков.
Сопротивление было сломлено, над Палермо и Мессиной взвились красные флаги. А уже 29-го числа советские войска высадились в «подбрюшье Европы», как Черчилль называл Италию, – в Салерно, где рельеф дна позволял десантным кораблям подойти ближе к берегу.
Утром 1 мая, в День международной солидарности трудящихся, 1-я и 2-я тяжелые механизированные бригады осадили Неаполь и еще до полудня вошли в город, чему поспособствовал государственный переворот – Большой фашистский совет и король Виктор Эммануил отстранили от власти и арестовали Бенито Муссолини.
Была и еще одна причина податливости – Берлин потихоньку выводил войска с Балкан, из Италии, чтобы постоять за коренные земли Рейха. Германия, обложенная по всей границе с СССР и блокированная с моря, подвергаемая ежедневным и еженощным бомбардировкам, собирала последние силы, готовясь дать решительный бой «русским варварам». Поэтому 10-я немецкая армия под командованием Кессельринга отступила, соединяясь с группой армий «В» фельдмаршала Роммеля в Северной Италии – Гитлер посчитал излишним защищать итальянский юг.
Дойчланд юбер аллес.
Тяжелые механизированные, воздушно-десантные бригады и 1-я Отдельная мотострелковая бригада особого назначения с боями продвигались к Риму.
К третьему мая Жилин сильно загорел – жаркое итальянское солнце постаралось, а вот искупаться довелось всего раз, на пляже в Салерно, пока шла заправка.
Поднявшись по трапу на командный пункт авианосца, Иван столкнулся с оперативным дежурным.
– Радиограмма из штаба, товарищ генерал!
– Что там?
– В районе Сардинии воздушная разведка обнаружила крупный конвой в составе шести транспортов и пятнадцати кораблей охранения. Идут курсом на восток. Приказано уничтожить. Время удара назначено на два часа. Для взаимодействия с нами выделена дивизия торпедоносцев гвардии майора Мещерина.
– Поднимайте вторую эскадрилью Колесникова. Ему в помощь направьте пикировщиков из третьей, – отдал приказ Жилин. – Приведите в боевую готовность «пешки» Бирского.
– Есть!
На стартовом командном пункте все, как всегда – майоры склонились над полетными картами, аэрофотоснимками, разведсводками, изучали сведения синоптиков в заданном районе, связывались по телефону или по радио с командирами авиадивизий, уточняли задания, докладывали о принятии решений, договаривались о взаимодействии с 5-й воздушной армией.
– От Сардинии идет конвой: шесть транспортов, три эсминца, до десяти сторожевиков…
– Удар по Корсике для вашей группы отменяется! Есть другое задание. Его надо срочно выполнить. Сейчас в районе Абруцци противник переходит в контратаку. Ему на помощь из Кьети спешит сильная танковая колонна. Генерал Рычагов лично приказал вашей группе найти эту колонну и разгромить. У вас какие бомбы? Бронебойные? Очень кстати! Маршрут проложите в воздухе. Времени на подготовку нет. Все! Действуй, Ефим Иваныч! По-быстрому!
– Диговцев! Поднимай по тревоге своих гвардейцев. У Анцио появилась вчерашняя эскадра, она обстреливает приморский фланг 3-й армии. Генерал приказал в час тридцать нанести по лоханкам комбинированный удар. Руководить боем приказано тебе. Действуй!
Лишь теперь штабисты заметили Жилина и вытянулись во фрунт.
– Товарищи офицеры!
– Вольно, – сказал Иван.
Откуда-то вынырнул молодой летчик с лицом испуганного ребенка. Жилин с трудом припомнил его, пилота-истребителя из эскадрильи Аганина. Проштрафился летун – нахлебался дешевого кьянти перед вылетом, – и комэск отстранил его от полетов. Позор, конечно. Иван поморщился: даже в должности комполка он знал всех своих пилотов по имени-отчеству, а нынче… Вон даже фамилии этого парня не помнит. Ну командарму и не положено…
– Товарищ командир… – обратился «штрафник» просительным голосом.
– Все понял? Проникся?
– Так точно! – ответил молодой с чувством. – Разрешите, товарищ командир…
– Взлет разрешаю.
– Спасибо! Э-э… Есть!
Пилот схватил планшет с картами, уже на бегу надел шлемофон и ссыпался по трапу. Жилин вздохнул и скомандовал:
– По самолетам!
Глава 4Ангел смерти
«Тушка» была куда больше «пешки». Даже для туалета место нашлось, а за откидным столиком можно было перекусить, задумчиво глядя в иллюминатор.
«Ту-10» даже с виду казался огромным. Четырехмоторный, с разнесенными килями, он стоял на взлетной полосе ровно, опираясь на три колеса, одно из которых имело непривычное расположение – в носу, а не в хвосте.
Экипаж тоже разросся – до десяти человек, а располагались они в двух герметичных кабинах. В передней помещались первый пилот, он же командир, второй пилот, штурман-бомбардир, бортинженер, оператор РЛС «Кобальт» и радист. Среднюю гермокабину занимали старший, левый и правый бортовые стрелки, и была еще задняя негерметичная кабина, где сидел стрелок хвостовой пушечной установки. Именно пушечной, пулеметов на «тушке» не держали.
Орудия «НС-23» или «БС-20» располагались в четырех вращавшихся башенках, попарно сверху и снизу фюзеляжа, а еще одна спаренная пушка размещалась в кормовой установке.
Полный круговой обстрел – каждая точка пространства простреливалась четырьмя стволами как минимум – к нам не подходи! Причем управление башнями было электродистанционным – старший стрелок управлял огнем двух верхних башен, а бортовые – нижними.
И это был не просто самолет, а бомбардировщик – передний бомбовый отсек был разделен на две части, в каждой из которых можно было подвешивать до трех бомб, каждая весом в две тонны, а задний отсек позволял разместить две пятитонные бомбы.
Ну или тридцать шесть штук по пятьсот кило. Один «Ту-10», по сути, заменял пару эскадрилий «-Пе-2»!
А летел он на высоте от десяти до тринадцати тысяч метров и летал далеко – ежели брал на борт четырнадцать тонн бомб, то мог сбросить их на Париж или Лондон, а если пять всего, то вдвое дальше, да чуть ли не втрое. И на скорости «Мессершмитта»! Как тут не восхищаться?
Майор Челышев поднялся по тревоге в три часа ночи. Ну это только так говорится – ночи. Был конец мая, стало быть, солнце над Мурманском не заходило вообще – полярный день. Без жалюзи и плотных штор хрен заснешь.
Выбежав из «деревяшки» – чудом уцелевшего дома, где квартировал, он запрыгнул в «Виллис» и дал отмашку водиле: гони!
Картина вокруг глаз не радовала – сплошные фундаменты да остовы печей. Вся окраина выгорела – 5-й воздушный флот немцев устраивал подчас по восемнадцать налетов в день, выжигая город целыми улицами. Но вот взять Мурманск гитлеровцы так и не смогли. А осенью 1942-го, когда была снята блокада Ленинграда, освобождены Петрозаводск и Выборг, в наступление перешли 14-я армия и 4-й тяжелый мехкорпус Карельского фронта (командующий – генерал армии Мерецков).
После штурма немецких укреплений на хребте Муста-Тунтури и разгрома частей армии «Лапландия» под командованием Дитля советские войска перешли в наступление, отвоевав Печенгу и заняв Киркенес. В это самое время линкоры Северного флота – «Марат» и «Архангельск» – обстреливали позиции немецкой армии «Норвегия» на побережье Варангер-фьорда.