– Что это ты невеселая такая, принцесса? – раздалось сзади.
Уля обернулась. Родион. Глаза теплые, ухмыляется. Даже странно, парень не особенно-то щедр на улыбки, а тут… Мир с ума сошел, что ли?
– Да с парнем рассталась вчера, – брякнула она и как-то подобралась вся, внезапно подумав, что сболтнула лишнего.
– Ууу. Сочувствую.
– Да ничего.
– Ну, зато ты теперь свободна, как птица.
Ульяна внимательней посмотрела на молодого человека – у него было какое-то странное выражение лица, у нее даже сердце екнуло. Ну да, теперь-то она свободна…
– Не зови меня принцессой, пожалуйста.
Родион усмехнулся и кивнул головой вперед, показывая, что надо обернуться.
– Тарелку давай, а то задерживаем всех.
Глава 12
Необычное стало происходить спустя неделю. Поначалу Ульяна даже не обратила на это внимания – настолько она была поглощена другими делами – но в конце концов начала замечать, что как-то уж слишком часто она видит рядом с собой Родиона. Конечно, «рядом с собой» – сказано несколько преувеличенно, он всего лишь попадался на глаза, один или с кем-то, работающий или занимающийся своими делами, но так или иначе маячивший в поле ее зрения. Перед уборочной комбайнеры часто заходили в лагерь – обсуждали с вожатыми план работ, привлечение подопечных к уборке урожая, заполняли какие-то документы, в конце концов, просто болтали, подтрунивая над ребятами и пугая предстоящими трудностями. Особенно часто в лагере появлялся как раз Родион. С ней он не заговаривал – не считать же разговором кивок головой, ничего не значащую приветливую улыбку или дежурное «Привет»? Иногда к «Привет» добавлялось и «Как дела?» – но Ульяна была достаточно умной девушкой, чтобы понимать, что этот вопрос предполагает лишь ответ «Нормально», а вовсе не продолжение разговора.
Честно говоря, Ульяне было бы комфортнее, если бы Родион появлялся в лагере пореже – или вообще уехал куда-нибудь. Она уже смирилась с тем, что не интересует его и максимум, на что может рассчитывать, так это на дружеское отношение – примерно такое же, как и к остальным обитателям лагеря.
Однако еще через несколько дней она поняла – то, что происходит, нельзя списать на случайность. Родион действительно стал чаще пересекаться с ней. Словно нарочно выбирал место и время.
Девчонки тоже заметили это.
– Смотри, Улька, – весело шепнула ей как-то Ксюша, совершенно неприлично указывая пальцем. – А твой комбайнер-то зачастил к нам.
– Ну да, – делано пожала плечами Ульяна, стараясь не смотреть туда, куда указывала подруга. – Уборочная же скоро. Я слышала вчера, как они со Степаном что-то обсуждали. Видимо, снова тот понадобился. Чего удивительного-то?
– Степана сегодня с утра нет, – ухмыльнулась Наташка, лузгая свежие, мягкие семечки подсолнуха и сплевывая под ноги. – На него не спишешь. Он в город уехал, за почтой.
– Ну значит, – снова пожала плечами Уля, – он этого не знал. Зря приехал, в общем. – Ей не хотелось обсуждать с девчонками ни Родиона, ни его странное поведение. Прежде всего потому, что она не знала, что на это ответить, – а мямлящей дурой выглядеть не хотелось.
– Ну-ну, – скептически покачала головой Ксюша. – Ну-ну.
Наташка хмыкнула и вытащила из кармана еще одну жменю семечек.
Ульяна в очередной раз демонстративно пожала плечами и, сделав вид, что ее кто-то позвал, покинула излишне любопытных подружек.
Позже, за обедом, она видела, как девчонки перешептывались и шушукались, бросая на нее лукавые взгляды, – но решила не обращать на них внимания.
Тем более что факты были неумолимы – Родион появлялся у них в лагере каждый день, а во время вылазок в деревню Ульяна то и дело выхватывала в поле зрения его вихрастую голову.
Вот и на этот раз получилось так же.
– Смотри-ка, – пихнула ее в бок Ксюша, когда вечером они спешили из деревни обратно в лагерь. – Твой.
– Какой мой? – Уля, морщась, начала тереть бок – локти у Ксюши были острые и твердые. – Никаких моих тут нет.
– Ну этот, герой, – хихикнула подруга.
– А? – Уля с удивлением начала вертеть головой. – Какой герой? А… – протянула она, увидев Родиона. – А почему герой?
– Ну вон, за тобой ходит, а ты и не замечаешь – как не герой.
– Уж тут вопрос, кто за кем ходил, – мрачно пробурчала под нос Ульяна.
– Что-что? – сунулась любопытная Оля.
– Да нет, ничего, – отмахнулась Ульяна. Ей было неприятно привлекать внимание к этой ситуации. Она не могла понять, как относиться к происходящему. Разумеется, ей льстил возможный интерес Родиона – но с другой стороны, после того как тот отвергал ее, это было уже несколько поздновато. Да и вполне может быть, что это не то внимание, о котором перешептывались девчонки. Так лучше заранее не обольщаться.
В этот момент Ульяна поняла, что парень смотрит на нее – и пока она соображала, как незаметнее отойти в сторону, он уже направился к ней.
– Привет, – сказал он, улыбаясь. На нем была нарядная рубашка и отглаженные брюки – видимо, шел куда-то в гости. Или на свидание – кольнуло в груди.
– Привет, – ответила она ему в тон. Нет, она не будет больше показывать, что он ей интересен. Так, поболтает по-дружески, по-приятельски. Почему бы и не поболтать, правда?
– Ну как, – спросил Родион, продолжая все так же широко улыбаться, – как дела? Готовы к труду и обороне?
– Да куда мы денемся, – пожала плечами Ульяна. Она не могла понять, куда клонит парень и чего он хочет.
– Домой, – хмыкнул он, засунув руки в карманы.
– А кто тогда работать будет? – буркнула Ульяна. Он издевается, что ли? Давно мог бы заметить, что она уже не та избалованная городская девица, какой была месяц назад. Теперь-то даже и самой вспомнить стыдно, как она себя вела и что думала. А теперь просто обидно слышать в свой адрес такие подозрения.
– О, – улыбнулся он, – ты так болеешь за урожай?
– Да трудно за него не болеть, – парировала Уля. Ее уже взяло какое-то спортивное зло. И куда-то исчезло все стеснение перед Родионом. – Трудно не болеть, когда последние недели только о нем и говорят.
– Ты это, не обижайся. Я ж так, шутя. Это для вас, городских, все может выглядеть забавой или так, просто какой-то ерундой. А для нас уборочная – итог всего года. Начали слишком рано или, наоборот, слишком поздно, с погодой не угадали, за сохранностью не углядели…
«Зачем он мне это все говорит?» – подумала Ульяна. Но перебить парня она не решилась.
– Мне дед рассказывал, – продолжил Родион, облокотившись на изгородь, – что раньше они с соседним совхозом соревновались. Да так и называлось это – социалистическое соревнование. Кто первым урожай соберет, например. Ну и однажды смотрят наши мужики – а соседи уже вовсю пшеницу убирают. Как так? По всем расчетам еще недели две надо ждать. Вроде и посевная одновременно началась, и погода одна и та же была, и удобрений никаких не завозили специальных – ну как так-то? А если соседи раньше урожай соберут – то в центре могли счесть, что это мы саботируем уборочную, нарочно ленимся, затягиваем… В общем, проблем не оберешься.
Ульяна с удивлением заметила, что уже не хочет перебивать Родиона. Да, рассказывать он был не мастак, но ее почему-то заинтересовала эта история. То ли потому, что проблемы уборочной и урожая за последние дни стали ей – как и всем остальным ребятам в лагере – близки, то ли потому, что эту историю рассказывал Родион. Ульяна с огорчением поняла, что придется признать – он все-таки до сих пор ей нравится.
– Ну и вот. – Родион хлопнул себя по шее, сгоняя комара. – А потом мужики подошли поближе и видят – а из комбайна-то зерно совсем тонким ручейком идет. Еле-еле, прерывается то и дело. Что такое? Они наклонились, колосок подобрали – а тот молодой, сверху зеленый, а желтый только снизу. Молочная спелость так называемая. Вот и вышло, что собрали-то урожай раньше – а толку от этого никакого. Хорошо, если один в один зерно отбили, а то вполне могли и в минус уйти. Дед говорил, что потом председателю того совхоза по шее надавали. И хорошо, что не тридцатые годы были, а то и под суд мог бы угодить, а там и расстрел недалеко. Так что с урожаем баловаться нельзя, чуть что где недоглядишь, так уууу…
Родион махнул рукой. Ульяна кивнула. Она не все поняла в этом рассказе – только то, что кто-то там когда-то напортачил с уборочной – но слушать, как парень рассказывает, было само по себе очень занимательно. У него горели глаза, он немного жестикулировал и даже его говор и не всегда понятный сленг придавали ему некоторый шарм.
– Эй, Родька! – окликнула парня мимо проходящая компания. – Давай, нас заждались уже!
– Ага! – махнул он им рукой. – Что-то заболтался я, – улыбнулся он Уле. – Не обращай внимания.
И поспешил к приятелям. На полпути он оглянулся на девушку и подмигнул ей.
– До встречи, – кивнула она уже несколько запоздало. Но, разумеется, не обратить на это внимания не могла. Полночи она крутилась на кровати, никак не могла уснуть, а потом тихонько, чтобы не разбудить сладко похрапывающую соседку, пробралась к окну и села на подоконник.
Ночь была теплой и душной. Где-то внизу под окном в траве стрекотали кузнечики, в кустах потренькивала какая-то птица, а на крыльце сонно ворчала местная прикормленная дворняга Альма.
Ульяна вздохнула. Нет, конечно, по своей воле она бы не променяла Таиланд или Мальдивы на эту дыру – но если подумать… неплохо было бы иметь домик в подобном месте. Надо будет сказать родителям, да. Тут тихо, спокойно, хорошо. Никакой городской суеты, шумихи, свежий воздух опять же. Так на выходных выезжать можно.
Ее мысли переключились на Родиона. Сегодня нарядный, с горящими глазами, увлеченный своим рассказом, он мог бы привлечь внимание многих Улиных городских подружек. И снова ревность кольнула сердце девочки – совершенно точно, у него было какое-то свидание. Ну что за глупость, вздохнула она. Куча парней в городе, которые увивались вокруг нее, уговаривали на свидание, наперебой звали в кафе – и все ей были неинтересны, она их или отшивала, или встречалась просто так, чтобы пофорсить перед подружками или просто развлечься. А вот тут – парень, который ей нравится, который ей интересен, но которому при этом совершенно неинтересна она. И вот стоило ей смириться с таким положением, как тот начинает себя вести неожиданно по-другому, словно специально навязываясь на общение. Ну и как это все понимать?