В Кремле 16 июля Ельцин встретился с вице-президентом США Альбертом Гором.
Президентская резиденция в Завидове
В резиденции президента РФ «Русь» в Завидове 7 сентября состоялась встреча Ельцина с канцлером ФРГ Гельмутом Колем. Порыбачили и поговорили о расширении НАТО на Восток. Канцлер подбодрил президента перед предстоящей тому операцией и уже по дороге домой заметил: «Борис Ельцин не похож на человека, который вот-вот должен отдать власть».
В подмосковном санатории «Барвиха» 15 октября состоялась встреча Ельцина и Черномырдина с президентом Туркменистана Сапармуратом Ниязовым.
В Кремле 27 декабря Ельцин встретился с китайским премьер-министром Ли Пеном.
1997 год
В своей резиденции «Русь» Ельцин 4 января принимал канцлера ФРГ Гельмута Коля. Заместитель государственного секретаря США Строуб Тэлботт писал: «В начале января Борис Ельцин принял Гельмута Коля в своем охотничьем домике в Завидове. Коль обнаружил, что после их последней встречи четырьмя месяцами ранее президент России постарел лет на пять-десять. Сначала казалось, что Ельцин чем-то подавлен и отвлечен: он постоянно смотрел в пространство. Но когда Коль хорошенько помассировал ельцинское эго и поклялся в бессмертной поддержке Запада, Ельцин ожил и потряс Коля не только многообразием своих проблем, но и трезвостью суждения о них. О чем бы ни зашла речь, перед Ельциным, похоже, стояло две задачи: удержать на привязи врагов внутри страны и избежать разрыва с внешним миром».
Соглашение от 5 января Кипра с «Рособоронэкспортом» о поставках зенитных ракетных комплексов (ЗРК С-300). Начало «кипрского кризиса».
В Кремле 18 февраля Ельцин принял руководителя палестинской национальной организации Ясира Арафата.
Евгений Примаков и Мадлен Олбрайт
В Кремле 21 февраля состоялась встреча Ельцина с новым госсекретарем США Мадлен Олбрайт. А накануне она встречалась с министром иностранных дел Евгением Примаковым. Он вспоминал: «20 февраля 1997 года Мадлен Олбрайт приехала в Москву. Я сразу же почувствовал, что говорить с ней надо напрямую, без двусмысленностей, топтания на месте, стремления обойти острые углы. Такой стиль деловых отношений укрепился и в будущем. Уверен, что также, как и я, Мадлен Олбрайт понимала, если кто-то из нас говорит “да”, то это действительно означает не только его сугубо личное, тем более абстрактное, мнение, но и намерение действовать для претворения в жизнь достигнутого согласия. В то же время мы оба, очевидно, поняли, что “нет” с такой же определенностью означает — партнер по переговорам честно обозначает черту, за которую без движения с другой стороны он не перейдет. В первой же беседе один на один я сказал госсекретарю: считаю препятствием на пути развития партнерства между нашими странами подход США к процессам интеграции на территории бывшего Советского Союза — мы не хотим, чтобы пытались “греть руки” на непростых и неоднозначных отношениях России с рядом бывших республик СССР. Другим раздражителем является вопрос расширения НАТО. От первого вопроса Олбрайт практически ушла. По НАТО повторила, что график постоянного расширения будет соблюдаться, но сказала, что при подготовке документа Россия — НАТО навстречу нам следует предпринять ряд шагов, в частности по линии адаптации ДОВСЕ. Высказанные мною замечания Олбрайт достаточно четко суммировала в четырех областях: непродвижение военного присутствия, консультации и их механизм, положение о непродвижении ядерного оружия, трансформация НАТО. “Можно взять это, — сказала она, — за основу нашей дальнейшей работы. У нас есть идеи по каждому из этих четырех направлений”. Мне показалось, что особое значение она придавала следующим своим словам: “Известно, что в прошлом для улучшения отношений с Россией были возможности, но они оказались упущенными. Давайте не упускать их сейчас”. На этой же теме Олбрайт остановилась во время встречи с Ельциным 21 февраля. “Когда я занималась преподаванием, — рассказала Олбрайт, — то читала лекции об упущенных возможностях в американо-советских отношениях, объясняя, как можно было бы избежать их ухудшения. Полагаю, что мы согласны с тем, что у нас есть все основания не повторять ошибок прошлого и формировать отношения партнерства между нашими странами”. Судя по содержанию и атмосфере беседы с Олбрайт и по впечатлениям, которыми Борис Николаевич поделился позже, она, несомненно, ему импонировала».
В Кремле 3 марта Ельцин провел переговоры с руководством Европейского союза — премьер-министром Нидерландов Вимом Коком, который сейчас председательствует в Совете ЕС, и председателем Европейской комиссии Жаком Сантером. Побеседовали об экономическом сотрудничестве, безопасности в Европе и расширении НАТО.
Президент Грузии Эдуард Шеварднадзе 10 марта заявил: «Грузия обязательно должна получить хотя бы символическую долю Черноморского флота бывшего СССР. В прошлом российские военнослужащие без согласования с руководством республики вывели из порта Поти почти все военные корабли. С Грузией поступили явно несправедливо при распределении военного имущества бывшего Советского Союза. Позиция России, не учитывающая в должной мере интересы Грузии, с которой ее связывает стратегическое партнерство, вызывает недоумение».
В Кремле 11 марта состоялась встреча Ельцина, Черномырдина и министра иностранных дел Евгения Примакова с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Израильский премьер пытался уговорить российское руководство оказать влияние на президента Сирии Хафеза Асада с тем, чтобы он продолжил прерванные переговоры с Израилем. Он также выразил обеспокоенность в связи с растущим российско-иранским сотрудничеством в военной сфере.
В Хельсинки 20 и 21 марта проходила встреча между президентами России и США. Билла Клинтона, сломавшего несколько дней назад ногу, спустили из «Боинга» на инвалидной коляске. Ельцин сошел по трапу лайнера Ил-96-300 самостоятельно.
Заместитель госсекретаря США С. Тэлботт вспоминал: «В тот же вечер[29] Ахтисаари[30] у себя в резиденции дал ужин в честь Клинтона и Ельцина. О делах не говорили: Ельцин казался усталым и рассеянным, передвигался с трудом, а лицом напоминал покойника. Ахтисаари намеренно свел тосты к минимуму, однако Ельцин все равно уговорил четыре бокала вина и бокал шампанского».
Евгений Примаков вспоминал: «Все проекты, подготовленные к встрече в верхах в Хельсинки, превратились в документы. Все “белые пятна” были “заштрихованы”. Позднее, в сентябре того же года, в Нью-Йорке мы с Олбрайт[31] подписали на основе хельсинских заявлений юридические соглашения по СНВ и ПРО, открывшие дорогу для ратификации Договора по СНВ-2 и начала переговоров о более глубоких сокращениях стратегических наступательных вооружений РФ и США в рамках СНВ-3».
В Москву 24 марта с официальным визитом прибыл премьер-министр Индии Х.Д. Деве Говда. Состоялись его переговоры с Ельциным и
Черномырдиным. Принято решение о строительстве в Индии российскими специалистами атомной электростанции «Куданкулам» с двумя реакторами.
Ельцин 16 апреля вылетел в ФРГ, где в немецком курортном городке Баден-Баден на следующий день состоялась его встреча с канцлером ФРГ Гельмутом Колем. Поговорили о возвращении вывезенных из Германии в СССР в годы второй мировой войны культурных ценностях.
Председатель Госсовета КНР Цзян Цзэминь
В Москву 22 апреля прибыл председатель Госсовета КНР Цзян Цзэминь. На следующий день он и Ельцин подписали совместную декларацию «О многополярном мире и формировании нового мирового порядка». В ней подчеркивалось неприятия сторонами политики с позиции силы (намек на США), выражалась озабоченность по поводу расширения и усиления военных блоков (намек на НАТО).
В Кремле 24 апреля главы Китая, России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана подписали совместное соглашение о сокращении вооруженных сил в районах их общих границ.
В здании Министерства иностранных дел на Смоленской площади 1 и 2 мая проходили переговоры министра иностранных дел Евгения Примакова с госсекретарем США Мадлен Олбрайт о сокращении вооружений и проблемах расширения НАТО на Восток.
Визит в Москву с 5 по 7 мая короля Испании Хуана Карлоса I, обсудившего с Ельциным вопросы экономического сотрудничества и безопасности. Переговоры проходили в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца.
В Париже, в Парадном зале Елисейского дворца, 27 мая был подписан акт о взаимных отношениях, сотрудничестве и безопасности между Российской Федерацией и Организацией Североатлантического договора. На нем присутствовали главы 16 стран — членов НАТО.
Евгений Примаков вспоминал: «Открыл торжественную церемонию президент Франции, как и было положено “хозяину” страны, где проходило событие. Затем он предоставил слово для десятиминутного (в два раза больше, чем всем остальным) выступления Ельцину. Приподнятое настроение у всех присутствовавших на церемонии подписания, а затем на официальном приеме от имени Жака Ширака подчеркивало чрезвычайную важность — не хочу говорить “исторический характер”, уж слишком часто мы употребляем эти слова и по делу, и не по делу — происшедшего события».
Заместитель госсекретаря США С. Тэлботт вспоминал: «Выйдя к шестнадцати руководителям стран-участниц и Хавьеру Солане на возвышение, Ельцин повел себя, точно знаменитый комик, выслушивающий дифирамбы перед тем, как получить награду за пожизненные заслуги в искусстве. Он знал, что случай требует торжественности, однако не мог удержаться и не подарить поклонникам хоть немного того, что они привыкли от него ожидать. Выражения его лица сменялись одно за другим: Ельцин то сиял от удовольствия, когда сановники по очереди превозносили его мастерство в управлении государством и заслуги реформатора и демократа; в следующую минуту он сосредоточено морщился от преувеличения весомости момента. Когда настал его черед подписывать “Основополагающий акт”, он набрал в грудь побольше воздуху, с росчерком поставил свое имя, а затем по-медвежьи обнял Солану и облобызал его в обе щеки».