Поразительно, но те, кто строил здесь казематы и камеры, еще не успев сдать строительство, угодили по разным статьям в камеры того же НКВД, а потом и под расстрел. Начальство, не защитившее своих рабочих, через год оказалось тоже под расстрельными статьями. Получается, все, кто строил тюрьму, в ее сети и попали. Что это было – месть, воздание? Кто знает…
После войны в монастырских квартирах и в самом бывшем монастыре поместились организации – Высшая юридическая школа МВД, Мосэнерго, Центральный архив Московской области. Однако даже самым продвинутым материалистам мерещились то характерный профиль Ивана Грозного, то вопли душегубицы Салтычихи, то стоны загубленных в тюрьме НКВД.
Впрочем, колесо истории повернулось вновь. Жильцы монастырских квартир потихоньку разъехались. В 1970-х годах в соборе началась вялая реставрация. В 1992 году власти вернули полуразрушенный монастырь православной церкви, а в 2000 году Священный синод принял решение о новом открытии Ивановского женского монастыря. Вновь воздвиглись кресты, и началось возрождение. И если правы старинные легенды, теперь нашу Русь ожидает счастье.
Однако гулять в потемках по древней территории все же не стоит…
ОЖИДАНИЕ, ИЛИ МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ
Ну как не вспомнить роман «Мастер и Маргарита» М. Булгакова – глава 29 «Судьба мастера и Маргариты определяется»? Глава определения…
Итак, начало:
«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краев. Воланд сидел на складном табурете, одетый в черную свою сутану… не отрываясь смотрел на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на слом лачуг… Воланд заговорил:
– Какой интересный город, не правда ли?
Азазелло шевельнулся и ответил почтительно:
– Мессир, мне больше нравится Рим!
– Да, это дело вкуса, – ответил Воланд».
Исследователи давно определили, что «одно из самых красивых зданий Москвы» – это конечно же дом Пашкова (Пашков дом), ну а сидят Воланд с подручным на его верхней балюстраде, где в центре возвышается круглый купольный портик. Когда дом-дворец только построили, хозяин часто приглашал гостей на эту балюстраду – там вполне можно было прогуляться и посмотреть сверху на Москву. Сейчас туда, конечно, попасть уже невозможно. Это чудо архитектуры занимает Российская государственная библиотека (бывшая Библиотека имени Ленина). Но открою тайну: если вы хотите почувствовать себя героем Булгакова, смело ступайте к дому Пашкова. Прямо по его центру, метрах в тридцати от выхода со станции метро «Боровицкая», вы увидите, как уходят вверх полукругом две беломраморные лесенки. Иногда вход на них загораживают. Но частенько он свободен. Так вот – шагайте! Поднимайтесь вверх – там крошечные площадки с двух сторон. На них есть даже каменные скамейки. И если вы сядете, никто из проходящих по улице вас не увидит. Правда, вам и самим может стать не по себе. Но не бойтесь – посидите! И вы почувствуете странную силу, которая, словно прибой, то притягивает вас, то отталкивает. И сила эта то разливается в вашей крови, то словно пытается вырваться наружу…
Дом Пашкова во времена М. Булгакова
Что это?! И почему Воланд сидит именно здесь? И почему, как явствует из названия булгаковской главы, именно здесь он ждет мастера и Маргариту? Правда, там написано, что судьба этих двоих должна определиться. Но почему именно на балюстраде Пашкова дома?!
«Мене. Текел. Упарсин»: «Отмерено. Взвешено. Решено»Улицы Моховая, Знаменка, переулок Староваганьковский, улица Воздвиженка
Он длится, терпкий сон былого:
Я вижу каждую деталь,
Незначащее слышу слово…
Былое
Если взглянуть на основание Пашкова дома, сразу видно, что он стоит на холме. Холмы в Москве, как известно, места мистические. Помните, слова Азазелло, которому больше по нраву Рим? Ну а Воланду, ясное дело, – Москва. Потому что Рим – это уже очень старый город. Все тайны его изучены и запротоколированы. Москва же – Третий Рим, молодой, развивающийся город. Уже поднакопивший тайн, но еще никому их не выдавший.
Рим стоит на семи холмах, вот и москвичи выявили у себя их ровно столько же. Правда, было это давно, когда Москва по современным меркам являлась небольшим городом, так что все легендарно-мистические холмы уместились в пределах Садового кольца. Но ведь тогда и такая территория казалась огромной, ну а холмы действительно возвышались – не то что сейчас, когда при позднейших постройках их срезали так, что теперь они почти не видны.
Напомним на всякий случай, хотя бы чтобы знать территорию силы старинных холмов. Но вот что удивительно – в разные времена они менялись: то всплывало одно название, то другое. Правда, само оккультное число семь всегда оставалось, а вот названия возникали разные. Получается, что для каждой эпохи были свои мистические холмы.
Классическая московская мифология определила их в XVI веке:
«Первый холм есть Кремль и Китай-город, коего возвышенная точка занята Иваном Великим (колокольней. – Е. К.);
второй обширнейший заключает в себя Мясницкую и Сретенскую части и даже несколько Яузской;
третий холм – Тверская, простирающаяся от Трубы до Пресни;
четвертый – Три горы (район Трехгорки. – Е. К.);
пятый – Швивая горка;
шестой – Лефортовский;
наконец, седьмой, безымянный, – на правом берегу Москвы-реки вал, где Нескучное, коего продолжение составляют Воробьевы горы».
Однако еще до того, на рубеже XIV – XV веков, существовало одно из первых определений сакральных холмов, куда входили только те, что были в тогдашней небольшой (зато основополагающей) черте Москвы:
Маковица (Боровицкий холм в Кремле),
Кулишки (Ивановский холм или горка – помните, «самое мрачное место Москвы»?),
Псковский холм (ныне улица Варварка в Китай-городе),
Красный холм (двойное толкование: либо стык нынешних улиц Тверская и Моховая, либо возвышенность на реке Яузе),
Швивая горка (Таганский холм, ныне район Таганки),
Чертольский холм (ныне район храма Христа Спасителя),
Староваганьковский холм.
Так вот Пашков дом как раз и стоит на самом возвышенном месте Староваганьковского холма, то есть на одном из древнейших сакральных мест силы. Не стоит путать Старое Ваганьково с Новым, где сейчас находится всем известное мемориальное кладбище. Оно совсем в ином районе. А вот деревенька Старое Ваганьково находилась как раз там, где сейчас проходят улицы Знаменка и Воздвиженка с верхней точкой у Пашкова дома.
Но откуда такое странное название «Ваганьково» и что оно значит? Есть несколько версий. Во-первых, вагань – означает на старославянском просто «крестьянин». Во-вторых, название совпадает с обозначением бродячих артистов в Западной Европе – ваганты. А в селе Ваганьково действительно жили бродячие скоморохи. К ним даже приезжали великие князья «на забаву подивитися», например уже известный нам по легендам Ивановского монастыря великий князь Василий III, тот самый, развенчавшийся с супругой Соломонией ради женитьбы на Елене Глинской, будущей матери Ивана Грозного. И, между прочим, знаете, откуда переселились эти бродячие скоморохи? Со склонов Ивановской горки. То есть их выгнали из мест строящегося Ивановского монастыря, вот они и перебрались с одного холма на другой – Староваганьковский.
То есть сначала они играли с бесами в куличики на Кулишках, потом перебрались с теми же бесовскими игрищами (не разрешаемыми церковью!) на Ваганьки.
Так, может, Воланд со свитой коротали время, наблюдая сквозь века за их игрищами, то есть развлекались, пока ждали мастера и Маргариту? Может, и так. Недаром же мессир смотрел куда-то вглубь, вдаль, словно видел там что-то ему интересное.
Но было у Ваганьковского холма и одноименной старинной деревеньки и иное предназначение. И оно раскрывается, если понять третий смысл – старорусское значение «ваганек». По словарю Брокгауза и Ефрона вага – мера тяжести, при помощи которой определялся вес. Вагажница или важница – торговые весы. Важить, ваганить – взвешивать. Но что же такое взвешивали в Ваганьках? Оказывается, именно через это село пролегала дорога из западных мест в Московский Кремль. И проезжающим нужно было оплатить налог на товары, поменять свои монеты на московские. А как иначе сделать все это, если не взвесить? Сначала товары для определения пошлины, потом монеты и слитки золота и серебра – их тоже меняли на вес. Между прочим, от слова «важить» современное слово «важный». То есть тот, у кого есть что взвешивать – товары или деньги.
Но еще и важо́н, важь – это то, что разделяет взвешиваемое. Отделяет одно от другого: это вам, это нам; это в одну сторону, это в другую. Весы, одним словом, с помощью которых и определяется, кому что.
То есть Воланд, сидя на балюстраде Ваганьковского холма, ожидал, пока что-то взвесят и определят. Но что?!
Вспомним еще немного истории – совсем древней. На Староваганьковском мосту стояло языческое капище бога Велеса, считавшегося не только покровителем скота, но и хозяином темного подземного царства, и жены его, богини скорби и плача, которую называли Жля (между прочим, отсюда и жалость). Бог Велес, встречая умершего, своим волосом разрезал в душе человеческой посюстороннее (земное, тленное) и потустороннее (вечное).
Так не этого ли взвешивания и разделения посюстороннего и потустороннего, тленного и вечного ожидал на вершине Ваганьковского холма Воланд со свитой? Не потому ли именно сюда явился и Левий Матвей, дабы передать мессиру волю Христа: «Он прочитал сочинение мастера и просит тебя, чтобы ты взял мастера с собой и наградил его покоем». Словом, прочитано – взвешено и решено.