«Удельный князь»
Ни Рим, где слава дней еще жива,
Ни имена, чей самый звук услада,
Тень Мекки и Дамаска, и Багдада
Мне не поют заветные слова.
И мне в Париже ничего не надо.
Одно лишь слово нужно мне: «Москва!»
В последний день августа 1890 года Москва с утра направилась с поздравлениями к своему хозяину – генерал-губернатору князю Владимиру Андреевичу Долгорукову. Великий князь Сергей Александрович, собираясь в дорогу из своей усадьбы Ильинское в столицу, то ли с завистью, то ли с усмешкой заметил: «Еду поздравлять московского удельного князя». В храме Христа Спасителя после литургии митрополит московский Иоанникий обратился к князю Долгорукову со словом, в котором подчеркнул: «Явление довольно редкое, чтобы кто-либо прослужил двадцать пять лет в одном и том же месте и на одном поприще, а чтобы кто-либо прослужил четверть века на таком высоком посту, какой занимаете вы, явление исключительное и едва ли не беспримерное».
Около храма юбиляра приветствовал народ:
– Дай Бог здоровья тебе, ваше сиятельство!
– Ура-а-а!
– Батюшка ты у нас на Москве!
Вечером весь центр города светился огнями. Вспыхивали фейерверки. Ездить по Тверской запретили, и во всю ширину улицы гулял народ, оглашая воздух радостными криками у дома генерал-губернатора.
Владимир Андреевич Долгоруков (1810–1891)
За что же любили «удельного князя»? Отчего он был популярен среди и дворян, и купцов, и прочего люда?
Его род в прямом колене по мужской линии шел от Рюрика, равноапостольного князя Владимира и святого Михаила Черниговского. Среди предков Долгорукова насчитывалось семь бояр, пять окольничих, восемнадцать воевод, десятки генералов, президентов коллегий, министров, посланников при иностранных дворах, сенаторов и действительных тайных советников.
До назначения в Москву князь прошел долгий и нелегкий путь боевого офицера. По окончании в 1828 году школы гвардейских подпрапорщиков служил унтер-офицером в лейб-гвардии Конном полку. Участвовал в польской кампании 1831 года, экспедиции против горцев 1836 года, объездил с ревизиями почти всю Россию. В 1848 году назначен генерал-провиантмейстером.
Первопрестольная еще не забыла графа А. А. Закревского, за время одиннадцатилетнего губернаторства которого, как шутили москвичи, святая Москва была произведена в великомученицы.
Котильон. Иллюстрация из танцевального руководства XIX века
Московской знати полюбились долгоруковские балы с разливанным морем шампанского, оркестром Рябова и живыми цветами из Ниццы. Матери гордились, когда могли вывезти сюда дочерей. Несмотря на преклонные годы, князь лично встречал и провожал всех гостей, а его адъютантам и чиновникам особых поручений было вменено в обязанность наблюдать, чтобы барышни во время танцев не оставались без кавалеров.
Каждый имел доступ к генерал-губернатору. Его приемная всегда была полна людьми. Личной беседы с хозяином Москвы удостаивались и генералы, и купцы, и разночинцы. Князь утешал, ободрял, помогал чем мог. Не было часа, когда в случае надобности он отказался бы принять просителя.
Долгоруков не жалел своих денег: щедрой рукой жертвовал в пользу нуждающихся студентов, бедных артистов, на богадельни, приюты и храмы. Состоял председателем или попечителем в десятках благотворительных обществ.
Даже в восьмидесятилетнем возрасте он был бодр и элегантен, затянут в мундир с эполетами, с орденами во всю грудь, зачесанными кверху височками и нафабренными усами. Князь всегда с достоинством держал себя перед «сильными мира сего», никогда не раболепствуя перед ними. Житейская образованность в нем сочеталась с воспитанностью и военной дисциплиной. Он был вельможей с головы до ног в самом лучшем смысле этого слова. «Вот это барин!» – нередко восклицали москвичи.
Имея многочисленные связи при высочайшем дворе, он слыл заступником Москвы перед правительством, был ее голосом. Император Александр II благоволил к Долгорукову и утверждал все ордена и медали, испрашиваемые им для москвичей. Эти награды способствовали созданию множества благотворительных обществ, существовавших долгие годы и после того как награжденные учредители почили вечным сном.
Для князя не существовало мелких, второстепенных дел, от которых можно отмахнуться. Если дело попадало ему в руки, значит, заслуживало его внимания: будь то строительство церкви, политический вопрос в городской Думе или драка в трактире.
Он с первых дней службы на генерал-губернаторском посту понял Москву с ее патриархальными обычаями и особенностями, они пришлись ему по душе. Особенно князь оберегал семейный уклад московских обывателей и порою, как средневековый удельный правитель, чинил расправы над провинившимися по своему разумению, невзирая на закон. Бывало, узнает, где в семье назревает скандал, и тотчас вызывает к себе взбунтовавшегося мужа.
– Что это у вас там? Безобразия? Я этого не допущу!
– Помилуйте, ваше сиятельство, сил никаких нет, извела меня, проклятая.
– А вы, дружок, будьте благоразумнее. Что поделаешь, насильно мил не будешь.
– Срамит меня, ваше сиятельство. Каждый день по улице с любовником расхаживает.
– А вы бы взяли и посекли ее слегка, с глазу на глаз, без свидетелей. А то ведь на весь город кричите, убить ее обещаете.
– Да ее только и осталось что убить!
– В таком случае, любезный, я вам скажу: или прекратите тотчас свои бесчинства, или в двадцать четыре часа вон из Москвы!
Ревнивому мужу ничего не оставалось как только мириться с женой.
В харчевне
Барин с чисто русской душой нараспашку и чисто русским хлебосольством, князь Долгоруков управлял Москвой как своей вотчиной. И оказалось, что в эти сложные годы коренного преобразования России он пришелся к месту, сглаживая острые углы недовольства реформами.
Вид храма Христа Спасителя из Замоскворечья.
Литография по рисунку Д. Струкова
Князь вступил в должность генерал-губернатора 30 августа 1865 года, вскоре после освобождения крестьян от крепостной зависимости. Только что появились новые уставы судопроизводства, положение о земских учреждениях. В 1866 году Россию потрясло сообщение о покушении Каракозова на государя при выходе его из Летнего сада. В 1867 году многие русские бросились в спекуляцию, мечтая быстро разбогатеть. Учреждались новые и новые банки, скупались акции строящихся железных дорог. Началось повальное разорение дворянства. В 1874 году последовал манифест о всеобщей воинской повинности, взбудораживший купеческое сословие. В 1877 году грянула русско-турецкая война. В 1881 году был злодейски убит император Александр II. В «долгоруковскую эпоху» Москва стала свидетельницей коронации императора Александра III, Всероссийской промышленной выставки освящения нововыстроенного храма Христа Спасителя. В это сложное, многим непонятное время, когда стремительно менялся привычный уклад не только политической, но и личной жизни, князь Долгоруков умел ладить и с исповедниками старого, николаевского режима, жаждавшими реванша, и с правительственными чиновниками, превыше всего ставившими угождение капризам сегодняшних властителей, и с либералами, требовавшими все новых и новых уступок демократии. Его личный авторитет в глазах обывателя был выше и действеннее авторитета закона, и Москва, как никакой другой город России, довольно мирно переболела нелегким периодом решительных преобразований.
За свои заслуги князь был пожалован почти всеми российскими орденами, в том числе высшим – Святого Андрея Первозванного. Жители Москвы, Вереи, Звенигорода, Дмитрова, Бронниц, Рузы, Коломны, Волоколамска, Вознесенска, Подольска и Павлова Посада присвоили ему звание почетного гражданина. Когда на восемьдесят первом году жизни он был уволен от должности и отправился для лечения за границу, то не прожил без любимого города и четырех месяцев, скончавшись в Париже 20 июня 1891 года.
Императорский Малый театр
«В нашей семье существовал своего рода культ Малого театра и Щепкина. С первых лет жизни я постоянно слышала разговоры и рассказы на эти темы, и для меня было целым событием, что меня возьмут в Малый театр. Я готовилась к этому посещению с волнением. Меня особенно принарядили: надели розовое платье, розовые чулки под цвет и “бронзовые” туфли…
И вот поднялся занавес. Королевский дворец. Шел “Гамлет”.
Я, конечно, еще не знала Шекспира, но все мое детство было овеяно романтикой сказок, и короли, принцессы и рыцари были моими хорошими знакомыми. Разумеется, я не восприняла и не могла воспринять всего смысла трагедии. Но в этот вечер я впервые подсознательно поняла красоту в высоком значении этого слова: я увидела Ермолову в Офелии. Сказочным видением показалась мне она. Ее голос задел в детской душе такие струны, которые уже больше никогда не замолкали».
По уверениям злых на язык острословов, две русские столицы в XIX веке постоянно соперничали друг с другом. Хотя о каком соперничестве может идти речь, когда эти две достопримечательности России ничем не похожи друг на друга? Петербург просыпается под барабанную дробь, Москва – под звон колоколов. У Петербурга душа на Западе, у Москвы – на Востоке. В Петербург едут решать кляузные дела, в Москву – тратить деньги. Петербург славится оперными певцами и балеринами, Москва – драматическими артистами…
Да разве можно вообразить, чтобы в Петербурге родился и жил драматург Островский?! Или артист Садовский?!
Пров Михайлович Садовский и московский Малый театр – это синонимы. Хотя знаменитый артист первые два десятка лет и не помышлял стать москвичом. Он родился в городе Ливны Орловской губернии, где в это время находился по служебным откупным делам его отец, рязанский уроженец. В девять лет Пров потерял отца, которого ему заменил дядя (брат матери) – певец провинциальных театров. Он и приохотил мальчика к сценическому искусству. Прову пришлось перепробов