Когда Гор и Метатрон с Носфературсом, зажатым в сильных божественных руках, опустились так низко, что их должны были обязательно заметить бороздящие проспекты граждане, Елисей с удивлением осознал, что этого не происходит. Горожане, как ни в чём не бывало, продолжали жить обыкновенной жизнью, заниматься своими делами, ничуть не замечая парящих над ними высших созданий. Наверное, высшие находились в каком-то пограничном измерении, а потому простым смертным видны не были.
Гор и Метатрон тем временем, величественно помахивая огромными крыльями, свернули в какой-то тихий дворик и бесшумно приземлились. Елисей, ощутив под ногами твердь, сначала чуть не упал. Голова кружилась, словно его прокатили на «американских горках», и тело, хоть и находилось на земле, продолжало полёт.
Пока Нистратов-Носфературс приходил в себя, Гор и Метатрон преобразились в людей. Это произошло так внезапно, что Елисей снова не смог уловить момента трансформации. Перед ним опять стоял лысый мужчина в красном пиджаке, а рядом с ним моложавый горец с горящими чёрными глазами и характерным носом, очень похожим на птичий клюв.
– Ну что, чувствуешь его? – спросил Метатрон Гора.
– Слабо. Но, судя по карте предстоящего, мы с ним должны скоро встретиться.
– Что нам нужно делать? – с необычайной серьёзностью спросил лысый Метатрон.
Ничего. Просто следовать поворотам происходящего. Так процент стечения обстоятельств повышается вдвое. А если сами начнём что-то предпринимать, запутаемся больше.
– Ясно. – Метатрон повернулся к Елисею, который стоял и слушал двух наставников, сдвинув брови. Со стороны можно было подумать, будто он глубоко и во всех подробностях посвящён в тонкости разговора, будто понимает с полуслова, что такое «карта предстоящего» и «процент стечения обстоятельств». На самом деле ничего этого Елисей не знал, и с трудом понимал, о чём толкуют всевышние создания. Впрочем, беседу высших Нистратов расшифровал для себя правильно: поменьше самодеятельности и глупой инициативы!
– Значит, так, – сказал лысый наставник Нистратову, – если что-то случится, если что-то пойдёт не так…
Крысы? – тревожно моргнув, испугался Носфературс, вспомнив жуткую вокзальную битву.
– Или что похуже… – таинственно вставил Гор.
– Так вот, если что-то пойдёт не так, береги сумку и отсиживайся дома. Встречайся только с Эль Хаем, с Бергом, или, на худой конец, с Фэбом. Но ни с кем другим!
– А как же я их найду?
– Они сами тебя найдут, если надо будет.
Метатрон огляделся по сторонам, пытливым взглядом осмотрел компаньонов и направился со двора в сторону улицы.
– Идём, – позвал он.
Троица вышла из-за угла старого обветшавшего дома, построенного, должно быть, до революции, и не спеша двинулась по тротуару, вдоль дороги, шумящей разномарочными автомобилями. Воздух был горячим, пропитанным удушливыми выхлопными газами. Малое количество зелени не справлялось с функцией кондиционирования городской экологической загрязнённости, и в Москве от этого нечем было дышать, особенно летом.
Елисей когда-то слышал по телевизору, что если приток автотранспортных средств в столицу сохранится в тех же объёмах, то через семь лет город перестанет быть пригодным для жизни. «Пожалуй, – подумал печально ангел в отставке, – насчёт семи лет они ошиблись. Года два, от силы!»
Так они шли минут пять. Иногда Гор останавливался и замирал, сосредоточенно закрывая глаза.
– Рядом? – интересовался Метатрон.
– Всё ближе, – отвечал Гор, – но ещё не рядом…
В следующий раз они остановились у витрины магазина, торгующего модной одеждой, и Гор, встав посреди тротуара, закрыл глаза, задрав к небу клювообразный нос. Вид у него стал подозрительный. Казалось, это пробравшийся в столицу террорист, совершающий предсмертный ритуал, вот-вот готовый дёрнуть чеку пояса смертника. Тут Елисей заметил, как к ним, хищно прищурившись, приближается молоденький милиционер. А его напарник, оставшийся стоять на месте, в тени раскидистого тополя, положив руку на автомат, висящий на плече, пристально наблюдает за коллегой.
– Сержант Сидоров. Ваши документы, пожалуйста? – сказал милицейский работник.
Метатрон вопросительно посмотрел на Гора. Тот еле заметно заговорщицки кивнул и, повернувшись к представителю власти, ослепительно улыбнулся.
– А какие у вас к нам претензии? – заискивающе осведомился он, вздёрнув свой колоритный нос ввысь, словно готовился атаковать им врага.
– Предъявите документы! – Милиционер насторожился, смерив взглядом горца.
– Вам паспорт? Или ещё какой документ? – издевательски осклабился Гор.
– Паспорт! – отчеканил патрульный, в глазах которого появилась ненависть к человеку чужой крови.
– Держите, – парировал Гор и достал из кармана чёрных брюк невесть откуда взявшийся документ.
Сидоров принял протянутую книжечку и, недружелюбно посматривая из-под бровей на наглого гостя столицы, полистал.
– Давно в Москве, Егор Исидович? – спросил он сухо.
Тут Гор повернулся к Метатрону, будто забыв срок своего пребывания в столице.
– Да уж минут десять, наверное? – нерешительно подсказал лысый Метатрон, растерянно поглядывая на милиционера. Тот прищурился до невозможности, и глаза его стали похожи на амбразуры дзота, из которых, казалось, сейчас немедленно должны высунуться малюсенькие дула автоматов и расстрелять наглых шутников.
– Ваш паспорт! – потребовал он у Метатрона. – И ваш тоже. – Он резко повернулся к Елисею. Нистратов полез по карманам, но паспорта не нашёл, зато увидел, как взгляд мента скользит по его груди, где на месте отрезанного когтями Гора кармана висит несколько ниток и отчётливо проглядывает квадратик свежей, не выцветшей ткани.
– У меня нет, – виновато ответил Елисей.
– Та-а-ак… – протянул милиционер и, обернувшись к напарнику, коротко кивнул. Тот будто ждал сигнала. Нетерпеливой походкой, словно изголодавшийся пёс к выставленной на порог миске, он направился к трём нарушителям паспортного режима.
– Ну, а у вас? – снова обратился мент к Метатрону, засовывая паспорт Гора себе в карман.
– А в чём вы меня подозреваете? – недоуменно вопросил Метатрон, изобразив на лице такое удивление, словно с него при покупке спичечного коробка требуют сумму, равнозначную стоимости однокомнатной квартиры в центре Парижа.
– Значит, паспорта нет? – обрадовался милиционер, ехидно покосившись на своего товарища.
– Что в сумке? – спросил товарищ с автоматом, направив в сторону Нистратова дуло.
– Ничего, – соврал ангел-отставник.
– Открывай! Живо!
Нистратов вопросительно уставился на спутников. Он совершенно не представлял, как могут отреагировать служители закона на содержимое его ноши. Но Метатрон слегка улыбнулся и кивнул, давая добро. Елисей расстегнул молнию. Милиционер с автоматом отодвинул матерчатый край сумки и удивлённо уставился в неё.
– Это что?
– Крылья, – ответил Метатрон.
– Лебединые? – уточнил обладатель автомата.
– Не совсем, – вмешался Гор, – дело в том, что это крылья как бы сами по себе крылья. Не лебединые, не страусиные, и вообще к земным тварям отношения не имеющие.
– Искусственные, что ли?
– Что вы! Самые настоящие крылья.
– Так… Я что-то не понял. Чьи они? – угрожающе проговорил Сидоров.
– Его, – Метатрон указал на Елисея.
– ??? – он посмотрел на Нистратова, совершенно белого как мел.
– Мои, – согласился отчужденец.
Оба мента переглянулись, и по выражению их лиц стало понятно, что они мгновенно приняли единственно верное в данной ситуации решение.
– Пройдёмте! – приказал тот, что был с автоматом.
– За что же? – удивился Гор. – Неужели нельзя носить в сумке крылья?
– Мы вас задерживаем по подозрению в совершении антиобщественных деяний, и за нарушение паспортного режима! – констатировал сержант, подталкивая Гора. – Пошевеливайся, Егор Исидович, – хмыкнул он.
На самом деле милиционер Сидоров, так же, как и большинство жителей столицы, читал газеты, и был наслышан о мистическом ангеле, замешанном в происшествии с телебашней. А тут три подозрительнейших типа, без паспортов, но с крыльями. Да ещё хитрят чего-то. И выглядят дико, словно анекдотические бандиты начала девяностых. Что-то подсказывало сержанту: троица эта не простая!
– Ну, пройдёмте, – огласился Гор и добавил, повернувшись к друзьям. – Помните, мы должны следовать поворотам происходящего. Так мы быстрее встретим Форгезо.
– Даже таким поворотам? – удивился Метатрон, пренебрежительно кивнув на задержавших их патрульных.
– А почему бы и нет?
Оба мента, нетерпеливо переглядываясь, словно тайные любовники, сопроводили троих задержанных к милицейскому «Газику» и усадили в машину.
– Знаешь, кого мы задержали? – хитро улыбнулся сержант товарищу с автоматом, захлопывая дверцу милицейской машины.
– Кого?
– Тех уродов, что башню обкромсали!
– Да ну?
– Я тебе говорю! – радостно подтвердил мент. – Так что готовься к повышению. Может, ещё премию выпишут, – мечтательно проговорил он. Они сели в машину и, включив сирену, покатили в отделение.
Концерт
После того, как лимузин с осрамившейся певицей Катериной Лавандышевой скрылся из вида, концерт продолжился сольным номером странной троицы. К микрофону вышел тот самый мужик байкерского вида, с бородой и пивным пузом. Он хрипло поприветствовал публику, ещё не пришедшую в себя от матерщинного выступления поп-звезды, и под невесть каким образом разлившуюся по площади музыку, доносящуюся, похоже, изнутри его коллеги в блестящих логотипами доспехах, исполнил песню Джеймса Брауна «I Feel Good», да так исполнил, таким неподражаемым тембром, так прочувствованно и сильно, что даже очкарик, прижатый к ограждению, расплакался от охватившего его душу восторга.
Здоровяк в доспехах, извергая децибелы, словно тридцатитысячекиловаттный динамик, вибрировал и блестел в лучах летнего солнца, а худощавый балерун летал по сцене, зависая в немыслимых антраша, будто подстрахованный невидимыми тросами. Он ещё успевал скрещивать в воздухе ноги и грациозно тянуть мыски. Танцовщик сиял голубыми очами и улыбался совершенно одухотворённо, нечеловечески чисто и нежно, и казалось, будто в глазах его видна сама синь неба. Некоторых молоденьких девушек при виде столь выдающегося мастера танца охватило невероятное жгучее возбуждение. Что-то было в его прыжках необъяснимо притягательное, затрагивающее трепетные девичьи души до самой глубины.