– Это он?
– Он, – закивал похожий на птицу.
– Чего уставились? – ощетинился Мамедов, чувствуя неприятный подвох. «Сейчас ещё, чего доброго, припишут к этой компании, – подумал он, – а на них, может, «мокруха» висит». – Не знаю я вас!
– Диковатый у него видок, – хихикнул кавказец, и вдруг, не прилагая видимых усилий, раздвинул железные прутья решётки, словно те не из металла были, а из мягкой глины. Следивший за происходящим майор от неожиданности и удивления попятился к окну, схватив предварительно стул, в качестве орудия самообороны. Молоденькая милиционерша испуганно вскрикнула и, зажав рот ладошкой, следила за происходящим широко раскрытыми глазами, не вставая с места.
Горец покинул камеру и подошёл к Богдану, который и сам опешил, не зная, что делать.
– Ну, здравствуй, Форгезо!
Мамедов нервно моргнул.
– Я Богдан!
– Конечно, Богдан, – заулыбался кавказец, кивая клювообразным носом, – Богдан Мамедов, вор-рецидивист, в детстве упал с третьего этажа, получив серьёзную черепно-мозговую травму, в результате чего страдает провалами памяти и ночными кошмарами.
Мамедов, ничего не понимая, заморгал часто-часто, отыскивая в памяти всезнающего разгибателя решётки. Но нет, не нашёл.
– Мамедов? – вдруг насторожился майор у окна, подозрительно присматриваясь. – А не тот ли Богдан Мамедов, который в две тысячи первом… – Но не договорил.
Задержанный за драку повернулся к нему и налитыми ненавистью глазами призраком прошлого пробуравил Вифлеема Агнесовича насквозь. У майора от взгляда по позвоночнику прошёл неприятный холодок, и в душе появилось жуткое предчувствие.
– Я тебя, суку, на всю жизнь запомнил! Ты мне жизнь, падла, сломал, а теперь еле вспоминаешь? – прошипел Богдан.
– Да не может он быть ИниПи! – вскрикнул тревожно третий тип за решёткой, растерянно наблюдавший сцену из камеры.
– Тем не менее, это он! – парировал горец.
– Он, – подтвердил лысый анахронический бандит.
– Я вас троих не знаю, – не поворачиваясь, ответил Богдан, прожигая взглядом майора. – А вот с тобой, ментяра, у меня давнишние счёты!..
С этими словами Мамедов молниеносно выдернул из кармана заточку и метнул в Загробулько.
Ни розовощёкий, доставивший Богдана в отделение Сухарьков, ни Верочка, испуганная и растерянная, ни птицеподобный Гор не успели остановить его. Самодельная заточка с увесистой рукояткой и жалом, острым, как акулий резец, вонзилась в грудь майора с тупым упругим звуком. Загробулько, словно во сне, медленно опустил глаза, увидел торчащий из груди металлический штырь, выронил стул и, осев на подоконник, начал неловко соскальзывать на пол.
– Не-э-э-эт! – закричала рыжая практикантка.
– Вера? – тихо выдохнул майор. – Верочка, что же это… как же?..
– Вот тебе, мразь! – ликуя, вскрикнул Богдан и тут же получил по голове мощнейший удар. Это опомнившийся сержант запоздало обезвредил преступника. Ударил розовощёкий мент от всей души, с чувством и знанием дела, но было слишком поздно.
Загробулько умирал. На рубашке разрасталось блестящее кровавое пятно, похожее на диковинную бабочку. Майор бледнел, с каждой секундой теряя жизненные силы, глаза его тускнели и смотрели стеклянно куда-то в неизведанное пространство.
«Плаком»
«ЗИЛ» цвета хаки с задержанными особо опасными преступниками поехал не в отделение, куда, собственно говоря, изначально должен был отправиться, а, подчиняясь приказу секретного генерала Жиркова Е.Б., обладающего чрезвычайными полномочиями, покатился в подмосковный город Королёв. Покатился он туда вовсе не из-за прихоти секретного генерала или ещё по какому недоразумению. Дело в том, что в окрестностях этого самого Королёва, а ещё точнее, под ним, располагался космической секретности и наистратегической важности и значимости подземный бункер-полигон «Плаком», предназначенный для спасения первых государственных лиц от возможного ядерного удара. Всех остальных граждан России, не нуждающихся в спасении в случае атомной войны, в известность о существовании бункера-полигона никогда не ставили.
Правительство, сам президент, министр обороны и представители как внешней, так и внутренней разведок, на тайном совещании, прошедшем ночью, спустя почти трое суток с момента крушения телебашни, пришли к весьма трагическому и неприятному заключению. На родину совершено нападение. Нападение наглое и жестокое, не имеющее аналогов в мировой практике, а оттого ещё более коварное, зверское и чудовищное. Кто, какая страна или террористическая группа осмелилась посягнуть на великую державу, было решительно непонятно. Никто официально никаких требований не предъявлял, войны не объявлял и ультиматумов не ставил, и вообще казалось, все лидеры мировых автономий, наблюдая творящиеся в России кошмары, сами находятся в полном недоумении и растерянности, занимая позицию выжидательную, нейтральную.
Конечно, связав детали событий, произошедших в стране за последние дни, включая исчезновение самолёта, мутацию пьющих граждан, трансформацию телебашни и безобразия в культурной сфере, правоохранительные органы выявили трёх отчётливых персонажей, так или иначе связанных со всеми катаклизмами. Некий гражданин в красной кепочке (явно лидер этих трёх), имитирующий божественное создание бледный юноша с крыльями и скрытым техническим приспособлением, позволяющим осуществлять полёты, что ввело многих в глубочайшее заблуждение, породив массу слухов религиозной направленности, и загримированный под холодильник толстяк.
Было принято решение троицу изловить, задержать и изолировать. Но встал вопрос: где содержать столь опасных преступников? Ведь очевидные факты говорили о том, что троица эта не простая, обладающая возможностями исключительными, возможно, фантастическими. А посему выбор пал на бункер-полигон «Плаком».
Бункер-полигон «Плаком», строительство которого началось ещё в сорок седьмом году при генералиссимусе Иосифе, а законченно было совсем недавно, являл собой сооружение титаническое, аналогов в мире не имеющее. Двадцатитысячекилометровый комплекс, базирующийся на глубине полутора километров под землёй, изначально имел целью стать абсолютно автономным, универсальным средством защиты и обороны, а при необходимости и нападения в условиях космических войн. Цельнометаллический корпус бункера представлял собой огромный бронированный шар, способный спокойно существовать в космическом вакууме и содержать на борту более трёхсот тысяч человек.
Эти люди, в основном техники и солдаты, занимались обслуживанием титанического полигона и были вынуждены находиться внутри него постоянно. Попросту говоря, жить в нём. Назван бункер-полигон был так же масштабно. «Плаком» – это сокращённо «Планета Коммунизма», коей он и должен был бы стать, случись на Земле катастрофа, способная её, землю-матушку, разрушить окончательно, до полного исчезновения. Вся промышленность, все специалисты и учёные Советского Союза, затем СНГ, а в дальнейшем и России, сами зачастую того не подозревая, ежедневно трудились над созданием бункера-полигона, чем во многом и объяснялось столь упадническое экономическое положение страны на протяжении многих лет, не считая, конечно, глупости и воровства чиновников. И хотя сам коммунистический строй в стране, споткнувшись о несовершенство идеи, пал, полигон переименовывать не стали. Так он и остался «Планетой Коммунизма». «Плакомом». Правда, некоторыми инициативными деятелями предлагались и другие, более современные интерпретации его сокращённого названия, например – «Планета Коммерческая» или «Планета Комфорта». В любом случае, внимание на этом не заострялось.
Сейчас, когда атомные разборки двух ядерных держав отошли на второй план, «Плаком» выполнял роль самого громадного в мире научного института. Сотни учёных и специалистов трудились в специализированных лабораториях бункера над всеми, какие можно представить, вопросами и задачами, возникающими по ходу движения в будущее человечества и технического прогресса вкупе с ним. Также, правда, полигон исполнял функцию уникального развлекательного комплекса.
Высокопоставленные слуги народа частенько проводили в недрах бункера-полигона свой досуг. Здесь было всё. Сауны, коктейль-бары, два кинотеатра, отель «Пять северных звёзд» – самый, к слову сказать, шикарный в мире экземпляр гостиничного совершенства. Казино и рестораны, бассейны и живая оранжерея – аналог садов Семирамиды, были предоставлены для пользования всеми, кто имел к полигону доступ. Но доступ имели немногие. Только слуги. Слуги народа…
ЗИЛ с задержанными на концертной площадке оборотнями остановился у загородной дороги возле богом забытого милицейского поста. Маленькое, потрёпанное нервной российской погодой строение из жёлтого кирпича сейчас казалось крохотной комнатушкой в коммуналке, куда совершил торжественный визит президент. Два десятка дорогих машин с тонированными стёклами, и номерами такими, что ни один сотрудник ГИБДД даже покоситься на них не посмеет, окружили жалкий пост, выдавив из себя полсотни спецназовцев вперемешку с людьми в чёрных костюмах. Среди внезапно подъехавших были военные чины в блестящих козырьками фуражках и брюках с лампасами. Были и врачи, и другие специалисты – взрывотехники, эксперты по компьютерным технологиям, агенты внутренней разведки, главы секретных ведомств и сверхсекретные сотрудники, о существовании которых не догадывались даже многие из властьпредержащих.
Инспектор Семён Бляхин, всю жизнь трудящийся на этом посту, красными перепуганными глазками взирал, как из грузовика под внимательные напряжённые взгляды спецназовцев с автоматами извлекли гудящий покорёженный холодильник, а за ним брезентовый свёрток, перетянутый бечёвкой. В свёртке кто-то слабо шевелился.
– К лифту их! – скомандовал худощавый длинный человек в военной форме, вылезший из громоздкого правительственного «Джипа». Это был генерал Жирков. Спецназовцы, здоровенные парни с лицами, скрытыми чёрными масками, подхватили пленников и потащили куда-то в лес.