ь только хозяйка дома, успевшая приноровиться к чуду техники и не так обильно гримировавшая личико.
Малоизвестный архитектор Владимир Шер возводит здание первой в Москве относительно большой электростанции в конце 1880-х годов. Она имела мощность всего 1,5 мегаватта, сейчас производят ветрогенераторы с такими же показателями. Царство электрического света построили на территории бывшего Георгиевского монастыря. В XIX веке москвичей еще не смущали предприятия в самом сердце города. Писали, что новое чудо похоже на «свет полного месяца, только еще светлее».
Георгиевская электростанция подавала ток для Большого и Малого театров, Московского университета на Моховой. В 1924 году здание электростанции стало таксопарком. Моссовет решил приобрести для столицы автомобили марок «Рено» и «Фиат». Новые такси разбили карьеру поляка Адама Козлевича из «Золотого теленка»: «В Москву прибыли 120 маленьких, черных, похожих на браунинги таксомоторов «рено». Козлевич даже и не пытался с ними конкурировать». Позже в здании стали проводить техническое обслуживание машин из правительственного гаража. Сейчас в здании бывшей электростанции находится выставочный зал «Новый Манеж».
В 1890-х годах электричеством уже никого не удивить. Петербургское «Акционерное общество электрического освещения 1886 года» получает разрешение в течение пятидесяти лет прокладывать проводку по улицам Москвы. К маю 1896 года закончили работы по электрическому освещению Тверской – в дни коронации Николая II главная улица наконец-то подчеркнула свой статус. Здесь стояли 99 дуговых фонарей.
В 1897 году появляется электростанция на Раушской набережной, долго считавшаяся главной в городе. Близость к реке позволила в начале XX века установить паровые турбины. Мощность предприятия до революции составляла 20–30 тысяч лошадиных сил. Под руководством инженера Р. Э. Классона на электростанции внедрялись все самые передовые технические решения. В Москве с конца 1900-х годов работал и будущий автор плана ГОЭЛРО Г. М. Кржижановский. Глеб Максимилианович заведовал кабельной сетью города, писал научные работы, размышлял о внедрении торфа в качестве источника топлива. Квартира Кржижановского находилась на Садовнической улице – сказывалась близость центральной электростанции. Правда, электричество пока охотнее проводят в дома, нежели используют для освещения улиц. Вплоть до 1910-х годов в Москве конкурировали источники света на основе керосина, газа и тока. Газовые фонари на окраинах будут жить и в советское время.
Парк Сокольники, дальние аллеи
Москва провожала девятнадцатое столетие. Литературовед П. К. Губер так характеризовал три десятилетия спустя ушедший век: «…В его анналах только поражения, несбывшиеся надежды, горькие сожаления. Это век совестливый, мнительный, болезненно щепетильный, неспособный ни переносить страдания, ни причинять их. Его суждения о людях и вещах сплошь да рядом производят впечатление наивности и даже недалекости. Но вместе с тем он гораздо более сложен психологически: внуки знают и чувствуют многое такое, о чем деды не имели понятия. В отличие от XVIII русский XIX век умеет ставить, если и не разрешать, философские проблемы, в общественных отношениях он ищет справедливости, в религии он мистик, в политике простодушный идеалист»[163]. Губер писал эти строки после развернувшейся войны, покончившей со старым строем, поэтому вспоминал о минувшем столетии с неким сожалением. «…XIX столетие представляется какой-то интермедией гуманности между двумя актами кровавой драмы. То была эпоха чувственная, легкомысленная, дерзкая, скептическая, очень умная и даже мудрая по-своему, но без всякой психологической глубины, без способности к рефлексии и анализу, почти без морального чувства, с религией, всецело приспособленной к государственно-практическим целям. Эта эпоха оглушала себя громом побед и громом литавр; упивалась наслаждениями в полном сознании их непрочности и мгновенности; тратила силы, не считая; не боялась смерти, хотя любила жизнь до безумия».
Девятнадцатый век принес Москве лишь одно серьезное испытание, нашествие двунадесяти языков, но и после него столица быстро оправилась, кружилась в танце, гуляла в летних садах, заседала в кабаках. Некоторые историки раздвигают границы XIX столетия, перенося начальный этап в 1793-й год, а финальный – в 1914-й. Необыкновенное по силе потрясение заставило эпоху дворцов проститься с миром навсегда.
КАКИМ ТРАНСПОРТОМ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ?
Если вы прибываете в Москву поездом, будьте осторожны на вокзале. Вас сразу окружит толпа, которая станет на разные лады нахваливать ту или иную гостиницу. Так вы столкнетесь с пестрым племенем московских извозчиков. Как они появились?
Город рос, город становился капиталистическим, и без транспорта уже не обойтись. Если Бульварное кольцо (9 км) или Садовое кольцо (15 км) еще можно пройти пешком, то дальше – больше. Рабочие очень часто жили на дальней заставе, а работали на противоположном конце города. Уже тогда возникает маятниковая миграция, когда утром все через центр едут по своим делам, а вечером возвращаются. Приходилось прибегать к извозчикам.
Твердых цен на проезд не было. Заповедь москвича конца XIX века – торгуйся. Извозчиков часто штрафовали: экипаж должен был быть исправным, кафтан – чистым, на пролетке обязателен номерной знак, остановка разрешалась только в определенных местах. Можно сравнить извозчиков с нелегальными «бомбилами».
Обер-полицмейстер Власовский в 1890-е годы в этом деле пытался навести порядок. «Замечено мною, что как легковые, так и ломовые извозчики обращаются с публикой, ругаются между собой, дозволяя сквернословие… и вообще держат себя на улице крайне неприлично». Власовский завел специальную книжечку, куда он заносил нарушителей. Это был московский Гарун-ар-Рашид, по ночам наводивший порядок на улицах. Не захотел отъехать от Малого театра? Трое суток ареста! Согревался водочкой? Еще трое суток! «Спал», «толпился на тротуаре», «оказал ослушание полиции» – самые разные были поводы для таких штрафов.
Самый первый вид извозчиков – «ваньки», чаще всего бывшие крестьяне, которые шли в Москву не от хорошей жизни. Такой «ванька» часто был с единственной лошадкой-кормилицей, города не знал совершенно, его постоянно обманывали. За счет бедного извозчика все пытались поживиться, хозяину постоялого двора он отдавал значительную часть выручки.
Чуть повыше по профессиональной лестнице стояли лихачи. У них и клиенты требовательнее – богатые купцы, офицеры, богема. Лихачи часто работали сами на себя, они могли позволить себе дутые резиновые шины. Подобный «таксист» не просил за поездку меньше трех рублей, но богатые москвичи не скупились – они часто нанимали экипаж на всю ночь. Поэтому лихачи постоянно толпились возле ресторанов, театров, клубов. За право стоять возле лучших ресторанов и театров извозчики платили городу по 400–500 рублей. Если у экипажа был откидной верх, то господа уже могли целоваться.
Извозчикам полагалась форма, довольно неказистые кафтаны. Пунктами постоянных сборищ являлись особые трактиры «с дворами», то есть с местами для водопоя и отдыха лошадей. Сами извозчики сидели в специальном зале: пили чай и закусывали, покупали калачи, сайки, весовой хлеб, баранки, дешевую колбасу. Спали они вповалку, мест для ночлега часто не хватало.
Кроме того, извозчики работали посменно – кто-то днем, кто-то ближе к полуночи. Жили они преимущественно на окраинах – Тверские-Ямские, Крестовская застава, Бутырка, Пресня, Марьина Роща. Вставать – в 5 утра, чистить лошадей, напоить их, быстренько опрокинуть чайку – и на работу. Большие хлопоты приносило межсезонье: тогда нужно было менять сани на летние экипажи, под ногами хлюпало, полозья ехали по голой мостовой. В день хозяину нужно сдать 2–3 рубля. Монополизация рынка была большой. Одиночки появлялись, но их быстро «прессовали» коллеги по цеху. Извозчиков и их клиентов часто грабили, пытались в них стрелять. Там, где от Трубной идет подъем к Рождественскому бульвару, извозчики ехали смирно, и экипаж окружали нищие, клянчили копейку. Но часто наши герои попадали в газету по благонамеренным поводам: «Московские извозчики, биржа которых по вечерам находится на Дмитровке, на днях отпраздновали, и как говорят с большой “помпой”, юбилей своего коллеги Ефима Быстрякова. Оригинальному юбиляру 74 года, и проездил он по московским улицам без всякого перерыва 60 лет. Много знаменательной особенностью почтенного возницы является то обстоятельство, что он в течение своей многолетней извозчичьей работы не выпил ни одной рюмки водки». С появлением конки и трамвая извозчики никуда не делись. Конечно, это были более прогрессивные виды транспорта, но трамвай нужно ждать, а извозчик всегда рядом. Даже появление метрополитена распугало не всех.
Трамвай – самое верное решение, если вы разобрались с разнообразием московских маршрутов, знаете, как делать пересадки. Если последних нужно совершить несколько, то поездка выйдет не сильно дешевле, чем на извозчике. А если у вас не перевелись крупные ассигнации, можно позволить себе техническую новинку, автомобиль. «Днем с троих пассажиров взимается за каждую первую версту 40 коп., за каждую последующую 30 коп.; за большее число пассажиров такса пропорционально увеличивается…»
VIНулевые
Будет скоро тот мир погублен,
Погляди на него тайком,
Пока тополь еще не срублен
И не продан еще наш дом.
Да, Россия без Москвы немыслима. Да, в Москву, как в Россию, не только можно, но и нужно верить. И Москве нужно только одно – чтобы ее любили… Москва – наша роскошь, где душа богата непосредственным размахом национальных сил… И когда поезд мчится сквозь морозную ночь к северу, – кажется, что расстался с какой-то близкой и в самой своей наивности мудрой душой.