— Она будет со мной, — сообщил он Тейлору. — Она не может без меня.
Англичанин понимающе кивнул, но повторил отказ. Маша стиснула зубы, потому что по ее мнению, это как раз Миша без нее не может, а она-то прекрасно справится. И чуть не начала возмущаться, но заметила задумчиво лирический взгляд второго купца: ей показалось, он начал сочувствовать «лав стори».
— Я не смогу без него! — выдавила она из себя, гладя на купца широко распахнутыми глазами.
В критической ситуации весь английский, который ей пытались впихнуть на уроках, неожиданно активизировался и полез наружу. А заодно и голливудские фильмы вспомнились.
— Ай кэн нот… визаут хи! То есть хим!
Миша от неожиданности аж закашлялся.
— Пожалуйста, — взмолилась Маша. — Плиз! Ай аск ю!
Надо отдать Мише должное, «врубился» в ситуацию он быстро, схватил Машу за руку и прижал ее к груди.
— Мы не можем разлучиться, мы зарок дали, что будем вместе, пока…. Пока… смерть не разлучит нас!
И у него пассивный словарный запас, о котором так много говорила училка английского, окончательно проснулся, и нужные английские слова сами прыгали на язык.
Маша вздрогнула.
— Она твоя жена? — спросил второй купец.
— Эээээ… Нет! — порывисто сообщил Мишка. — Но она… но я… Но мы…
— Нету для меня родительского благословления! — сообщила Маша по-русски и тут же перевела. — Мама и… дэд… не хотят… доунт вонт!
— Да! — сообщил Миша на более литературном английском. — Ее хотели за другого замуж выдать, но мы сбежали.
— О! — только и смог сказать англичанин. — Это очень смелый поступок.
— Но мы не могли иначе, наша любовь так велика… — воспрял Мишка.
Маша мучительно покраснела и попыталась вывернуться из Мишкиных объятий.
— А почему родители против? — полюбопытствовал купец. — Может, нужно просто заплатить?
— Там все очень сложно, — сообщил Мишка деловым тоном. — Дело в том, что наши родители ненавидят друг друга…
— Почему?
— А этого толком никто и не помнит, — встряла Маша, — но у нас даже слуги друг друга ненавидят. (Тут она очень кстати вспомнила слова servant и hate.)
— Слуги? — изумился англичанин.
Маша поняла, что чуть не засыпалась, но ее выручил Мишка, который быстро продолжил. Он понял, к чему клонит Маша, узнал сюжет. «Ромео и Джульетту» он, правда, целиком не осилил, но краткое содержание прочитал. Надо ж было написать сочинение!
— Да… Мы оба знатного рода, но вынуждены бежать, потому что я в потасовке случайно убил брата Марии.
— Как? На потасовке? Может, на поединке?
— Да, да, на поединке, — согласился Мишка, моментально вспомнив, чем fight отличается от duel.
Англичане уважительно переглянулись.
— У меня был друг, — продолжил «Ромео». — Давайте возьмем попить чего-нибудь, в горле пересохло…
Миша махнул рукой, и в этот раз кружки на столе появились мгновенно.
— Нет, начнем не с этого… У Марии в доме был прием. За нее сватался богатый купец, и она должна была выйти за него замуж. А я проник в дом с друзьями. Честно говоря, хотели гадость какую-нибудь сделать… Но тут я ее увидел — и все… Понял, что она любовь всей моей жизни! — Миша вошел в раж, шпаря по-английски все свободнее и свободнее. Правильно говорят, в языке главное — практика. А может быть, причиной тому стало пиво? Неважно, главное — Мишке верили! И понимали гораздо лучше, чем в трезвом виде.
Купцы перевели взгляд на Машу. Она опять мучительно покраснела и потупилась. Выглядело это даже убедительнее, чем если б она начала клясться Мише в вечной любви.
— Я даже не знал, что она Капул… Капул…
— Капулина! — подсказала Маша.
— Да! До сих пор с трудом эту фамилию произношу… — облегченно выдохнул Миша. — И там, на балу, то есть на приеме, меня заметил ее брат и затаил злобу, а потом он начал приставать ко мне, а за меня вступился мой друг, и ее брат убил его…
— Да, нам говорили, тут дикая страна, — перебил Мишу англичанин. — У вас могут убить прямо на улице!
— Да! — подтвердил Миша. — И я вынужден был убить ее брата, потому что он оскорбил меня!
— Как это по-европейски! — воскликнул Тейлор. — Мы еще не встречали здесь, в Московии, людей, которые понимают, что такое честь, и могут постоять за нее!
— Один знакомый монах предложил мне выпить яд, который действует два дня, сделать вид, что я умерла, — встряла в разговор Маша, которая готовила фразу последние пару минут, использовав все знакомые ей английские слова.
— Это же опасно! — воскликнули купцы.
— Да, но что мне было делать, — развела руками Маша. — Родители уже приготовили свадьбу… Я выпила… Меня похоронили в свадебном платье…
— И что? — шепотом спросил второй купец.
— А потом пришел я, взломал хрустальный гроб и спас ее! — лихо закончил сюжет Миша, мешая русские слова с английскими. — Теперь мы не можем вернуться домой, скитаемся… Зато мы вместе!
Второй купец незаметно смахнул в кружку скупую слезу.
— Нет повести печальнее на свете, — резюмировал Миша. — Но все могло кончиться и гораздо хуже!
Хотя последнюю фразу он произнес на чистом русском, перевода никто не потребовал. Все было понятно по тону.
— Обязательно расскажу эту историю дома, — сказал второй купец. — Все думают, что у вас тут дикие нравы и дикие люди. Такая трогательная любовь должна тронуть сердца! Об этом нужно книжку написать!
— Слушай, Миш, — шепотом спросила Маша, — а когда жил Шекспир?
— Откуда я знаю! — буркнул Миша. — Дома в интернете посмотрим. Главное, их проняло…
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Вообще-то до рождения Шекспира оставалось еще 17 лет, но Мишка с Машей все равно рисковали. Дело в том, что «Ромео и Джульетта» — новелла времен итальянского Возрождения. Поэтому, если бы купцы были чуть более начитаны, они могли бы поймать «несчастных влюбленных» на плагиате. Хотя, кто знает, возможно юный Вильям услышал трагическую историю Ромео и Джульетты как раз от престарелого торговца, который привез ее из далекой морозной Московии…
Поначалу состоять при иностранцах было здорово. Кормили вволю, работой не мучили. На коммерческие переговоры с русскими купцами толмачей не брали, обходились жестами и тыканием пальцами в товар — лишь бы не допускать коммерческие секреты в лишние уши. Даже новую одежду Маше и Мишке справили, не забыв вычесть ее стоимость из предстоящей зарплаты.
Сумбур начался в один прекрасный вечер. Еще днем ничего не предвещало беды, а к вечерне… Все остолбенели от дикого звона колоколов и безумного людского визга. Визг накатывался волнами, как будто ужасную весть передавали от дома к дому, и как только заканчивалось дыхание у кричавших, ор тут же подхватывали новые глотки.
Англичане подорвались мгновенно. Рывком вскочив, они, как в армии, принялись одеваться и хватать мешки с ценными вещами.
— Лошадей готовь, быстро! — отрывисто давал приказания мистер Тейлор. — Телегу не надо! Нужно бежать быстро. Лишнего не брать! В дороге могут ограбить!
— Что случилось-то? — спросила Маша, мечась по горнице.
Но ее никто не услышал, все уже высыпали во двор к приготовленным лошадям.
Миша и Маша выбежали одни из последних, предчувствуя, что увидят нашествие иноземцев, но на улицах чужих не было… Рыдающие бабы сновали по улице, никто никого не убивал и бежать из города люди не собирались.
— Странно, — вздохнул англичанин, — я думал, пожар. Или война. А дымом не пахнет…
— Погодите ехать, — придержал лошадей Миша, — выясним, что случилось.
И мальчик, схватив Машу за руку, вытащил ее на улицу.
Основная масса рыдающих людей стекалась к церкви, в которой остервенело трезвонили колокола.
Миша и Маша продирались через толпу, слушая обрывки фраз.
— Ай-ай-ай, вот горе-то…
— Беда, беда идет…
— Господи, спаси нас, грешных…
— Упал, прям когда к вечерне звонили…
— А ведь Благовестом звали…
— А уши-то, уши-то вдребезги…
— Ужас, ужас…
Чем дальше, тем меньше Маша понимала, что произошло.
— Какой-то Благовест умер? — спросила она у Миши. — Только не пойму, что у него с ушами случилось.
— Наверное, казнь очередная, — пробубнил тот.
Про казни ребята старались между собой не говорить, потому что их сразу начинало мутить. Им стоило большого труда обходить стороной площадь с казненными, которых здесь, в средневековой Москве, выставляли напоказ. Вид трупов никого не пугал, а наоборот — вызывал нездоровый ажиотаж среди населения. Даже дети и беременные женщины с удовольствием смотрели на то, как очередного осужденного лишают жизни.
— Что за дикий цирк у них, — раздраженно сказала Маша. — Интересно, а почему такая драма? Кто он был, этот Благовест?
— Горе, горе, — причитала женщина, подошедшая к церкви. — Беда будет, теперь уж точно беда будет! Хуже нет знамения…
— А что случилось? — не выдержала и спросила Маша.
— Дык Благовест упал с деревянной башни, когда к вечерне звонили.
— Умер? — поинтересовался Мишка.
— Бог с вами, — перекрестилась женщина. — Говорят, за государем послали, будут чинить. Да и не разбился он совсем, только уши откололись.
Маша с трудом удержалась от истеричного смеха. Весело представить себе человека, что упал с деревянной башни, у него откололись уши, но еще веселее, как его после этого собираются починить!
— За самим государем послали… — задумчиво проговорил Мишка.
— А ты думал! — вскрикнула женщина. — Чай редко такое бывает, чтоб в самом Кремле колокол упал!
— А-а-а! — разом выдохнули ребята. — Колокол!
Со всех сторон продолжало доноситься:
— Беда…
— Знамение…
— Мы все умрем!
А ребята уже выбрались из людской круговерти и побежали обратно, к дому англичан.
— Мистер Тейлор, ничего страшного! — закричал Миша, входя во двор. — Просто в Кремле колокол упал.
Иностранец с удивлением покосился на улицу.
— Такой крик из-за колокола?