Маша ахнула и закрыла рот рукой.
— Дюже давно померла, — добавила старуха, — моя бабка ее хоронила.
Тут Маша даже ахнуть не смогла, только хлопала глазами и пыталась понять хоть что-нибудь.
— Я — Фёкла, — скрипнула старуха еще раз, продолжая буравить гостей цепким взглядом. — Давненько Прасковью не искали, а раньше к ней шли что хромой, что слепой. Многих исцелила.
Бабка еще раз внимательно осмотрела Машу с ног до головы.
— Что ж тебя привело, красавица? — спросила она. — Хворей у тебя нет. На лицо красива. Ко мне такие редко захаживают. Замуж хочешь?
— Домой хочу! — ляпнула Маша.
— Домой… — Фекла задумчиво посмотрела в небо. — Говорят, здесь твой дом, но идти тебе далече.
— Это как? — спросил Мишка.
Фекла пожала плечами.
— Мне говорят, я повторяю, — сказала она.
— А где мы? — спросил Мишка.
— Да в Кучково, — бросила через плечо Фекла. — Мне говорят, я должна вас приютить. Затирка в печке, хотите — ешьте. А я пойду, там князь с дружиной пожаловал, поглядеть на него хочу.
— Ну вот, ни в какой мы не в Москве, мы в Кучково! — прошептал Мишка. — Я понял! Передачу «Розыгрыш» смотрела? Нас просто разыгрывают! Интересно, кто ж это столько бабла заплатил за инсценировку? И как они так быстро успели здесь все перестроить?
— Ты умный, — вдруг проскрипела Фекла, — но говорят, что дурак!
Маша нервно хихикнула.
— А кто вам все это говорит? — спросила она.
Фекла выразительно посмотрела на небо.
— Прасковья с ними балакала, она научила мою бабку, та меня. Мне говорят, я должна идти.
— Можно с вами? — спросила Маша.
— Можно, — ответила Фекла, — ежели молча. Скажу, мол, божьи странники, скажу — обет молчания у них. Слово скажете непонятное — убить могут. Идете?
Миша скривился, а Маша быстро кивнула. Фекла на удивление резво пошла по дорожке в сторону деревни.
Деревня изменилась. Стала заметно больше, ее огораживал деревянный забор с высокими воротами. Появилось несколько строений, напоминающих дома, а не развалюхи. Во дворе одного из них расположилась княжья дружина — там ржали кони, за столами на грубых деревянных лавках сидели воины и шумно жрали. Зрелище это было настолько завораживающе неэстетичное, что Миша и Маша застыли с разинутыми ртами.
Вокруг двора, где пировала дружина, собралась, похоже, вся деревня. Дети сидели в первых рядах, бабы и мужики стояли поодаль.
Все были так поглощены зрелищем, что на незнакомцев никто не обратил внимания, зря Фекла за них опасалась.
Вблизи «главный» воин, которого называли князем, оказался совсем несимпатичным: бледный, с маленькими глазками и огромным кривым носом, он хмуро исподлобья смотрел в одну точку.
КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Мы не знаем точно, как выглядел Юрий Долгорукий. До наших дней дошло всего несколько очень приблизительных портретов. Но почему-то этот князь видится нам таким…
— Плохой знак! — изрек он. — Не к добру…
Тут же рядом с князем возникла девушка, которая, низко кланяясь и пряча глаза, поставила перед ним огромный кувшин.
Князь хлебнул, задумался и внимательно осмотрел местных жителей, цепляя глазами молодух.
— Или к добру? — то ли спросил, то ли констатировал он.
Потом хлебанул еще, шумно отрыгнул и вытер рот рукавом.
— Что скажет мой волхв? Где он?
На другом конце стола странный человек с точеными чертами лица, который до обращения князя интересовался исключительно девицей, разносившей кувшины, вздрогнул, закатил глаза и изрек:
— Будет тут город заложен! Огромный.
— Какой, к бесу, город? — поморщился князь. — Ты мне про пса трехголового расскажи.
— Так я про него и говорю, — продолжил предсказатель, — три головы означает, что город будет треугольный.
— М-да? — с сомнением спросил князь. — А еще плешивый и разноцветный.
— Нет, — быстро нашелся предсказатель. — Масть у пса такая была, а это значит, что сойдутся в этом городе разные люди со всех концов земли.
— Складно брешешь, — вздохнул князь и загрустил. — Но зачем тут город, а? Местечко, конечно, неплохое, реки сливаются, но чтоб прямо что-то тут строить…
Где-то снаружи ударил надтреснутый колокол — негромко, словно стесняясь привлекать к себе внимание в присутствии великого князя.
Это, видимо, был сигнал для молодицы с кувшином, которая подскочила к столу и пропела:
— Князюшка светлый, Юрий Владимирович, изволь в терем пройти, уж к вечерне зазвонили, а ты, поди, устал с дороги.
— И то верно, — изрек князь, — чего ж не отдохнуть.
— Юрий? — ахнула Маша. — Потом испугалась, зажала рот рукой и зашептала Мише на ухо: — Юрий Владимирович? Долгорукий! Как же я сразу не догадалась, я ж читала про трехголового пса. Это легенда такая…
В ту же секунду задул ледяной ветер, листья на деревьях пропали, обнажив голые ветки, картинка перед глазами поплыла и сместилась.
Миша и Маша оказались на большом дворе. Перед глазами у них стоял терем, из которого раздавались бодрые звуки пира. Посреди двора в большой деревянной клетке спал огромный барс.
— Что опять случилось? — запаниковал Мишка. — Голова кружится! Нас куда-то перекинуло?
Маша взяла инициативу в свои руки и потащила его к сараюхе, стоявшей поблизости. Впихнула внутрь, залезла сама, захлопнула за собой дверь. Внутри было тихо.
— Надо подумать, — сказала Маша.
— Ну-ну, думай, мыслитель, — фыркнул Мишка.
Пару минут Маша сидела, уткнувшись взглядом в одну точку.
— Это не игра, — сказала она, — так быстро декорации никто не сменит. Это не наркотики — мы уже давно ничего не ели.
Подтверждая это, в Мишкином животе угрожающе забурчало.
— Может, нам газ подпускают, типа наркоза? — предположила Маша.
— На свежем воздухе? — с сомнением спросил Мишка.
— Городовой говорил, помнишь? — спросила Маша. — Что нас история не наказывает, а наоборот.
— Не помню, — буркнул Мишка. — Я его не слушал. Если ему верить, то мы в какой-то глубокой древности.
— Миш, — всхлипнула Маша спустя пару минут раздумий, — но ведь это очень похоже на правду. Одежда, дома, люди вокруг… Я никогда не думала, что Долгорукий мог быть такой…
— Да я вообще про него никогда не думал! — взорвался Мишка. — Делать мне больше нечего, только про него думать!
— Я думала, что князь — это князь, — продолжала Маша, — высокий такой, красивый, благородный…
— Ты, правда, думаешь, что это Долгорукий? — спросил Мишка. — Бред!
— У тебя есть другие версии? — съехидничала Машка.
— Сейчас будут!
Мишка решительно встал, огляделся, подобрал с пола несколько камней и толкнул ногой дверь сарая.
— Сейчас я им устрою! — заявил он. — Будут знать, как меня разыгрывать!
Мишка широким шагом отправился к терему. За ним, обмирая от ужаса, бежала Маша. Мишка шел на звуки, туда, где гудела пирушка.
— Посмотри на этих лохов, у них даже охраны на дверях нет, — с этими словами Мишка пнул дверь и вошел в зал.
На крестьянина-отрока никто из сидящих за столом не обратил внимания, все продолжали жрать, пить и петь как ни в чем не бывало. Мишка осмотрелся.
— Вон он, твой князь, — хмыкнул он и через весь зал отправился к нему.
— Ну что, типа Долгорукий, — громко заявил Мишка, — хватит тут представление устраивать, домой всем пора.
За столом потихоньку устанавливалось нехорошее молчание.
— Ну что вылупились? — продолжал Мишка. — Все, гейм ова, все домой!
И Мишка запустил камушком в князя. Камень попал в железную бляшку на его груди, звякнул и в полной тишине отскочил на стол.
— Аааааа!.. — взревел стол.
Через секунду все столы были перевернуты, Мишка лежал мордой в пол, а над ним стоял десяток мужиков с обнаженными мечами.
Еще через секунду пространство подернулось рябью, все застыло и в комнате возник Городовой.
— Вставай! — крикнул он Мишке, и начал помогать ему выползать из под кучи-малы. — У нас есть пять минут, больше я не продержу.
— Что не продержишь? Что случилось? Они спят? Ты запустил газ? Где мы? — выпалила Маша.
— Я остановил время, — ответил Городовой. — А вы вне времени, поэтому вам все равно. Вылез? Я отматываю на полчаса назад.
Машу опять замутило, потому что пространство отчетливо закачалось, завертелось и… ребята оказались в сарае. Только с одним отличием — рядом с ними, согнувшись в три погибели, сидел Городовой.
— Где мы? — спросила Маша.
— В сарае, — ответил Городовой, попытался выпрямиться и треснулся головой о крышу.
— Зачем ты меня спас? — спросил Миша.
— Я не тебя спас, — сказал Городовой, — а историю. Я — страж времени.
— Но ты же Мишку вытащил, а не историю, — подала голос Маша.
— Ну да, ну да, — сказал Городовой, — но после такого наглого покушения Долгорукий бы решил, что это место проклято, развернулся бы и уехал. И кровная месть на пару веков, потому что он решит, что это кто-то из своих напал. И никакой Москвы еще лет пятьсот. А этого я допустить никак не могу. — Городовой вздохнул и развел руками. — Такая вот у меня работа.
— Отпустите нас домой! — попросила Маша.
— Не могу, — сказал Городовой, — не в моих силах.
Только Маша собралась что-то еще спросить, как Городовой скорбно спросил:
— Да что ж за день сегодня, а? — свистнул и исчез.
После пережитого шока ребята досидели в сарае до позднего вечера.
Мишка истерил, матерился и кричал, что все равно папа придет и во всем разберется.
— А без папы ты вообще что-нибудь можешь? Что ты ноешь, как девчонка? — не выдержала Маша.
— А сама кто? Мальчишка?
— Я не ною. Я пытаюсь думать.
— Ой-ой-ой… Надумала уже. Толку от твоих думаний! Делать что-то надо. Выбираться отсюда надо.
— Ну так выбирайся, что ты орешь.
— То есть ты рассчитываешь, что я все сделаю…
— Я на тебя не рассчитываю, — перебила его Маша. — На мужиков вообще рассчитывать нельзя. Вы только о себе думаете. А если что посерьезнее, ты просто сбежишь — и все.