— Могла б и спасибо сказать, — сказал Мишка, оскорбленный тем, что Маша не оценила его выдумку.
— За что? — отрезала девочка. — За то, что сбежать хотел, когда меня волхв схватил?
— Я за помощью хотел сходить! — крикнул Мишка.
— Ага, конечно!
Маша скользнула по Мише взглядом холодным и противным, как лягушка. И у него внутри стало так же холодно и противно. Ведь действительно сбежать хотел, что уж себя-то обманывать… Чтоб заглушить это противное чувство, Мишка принялся ругать все вокруг.
— Как они тут живут? — сказал он раздраженно. — В их двери только карлик пройдет, не треснувшись головой. И в каком веке, наконец, придумают туалеты?!
Фекла была у себя во дворе. Она сосредоточенно толкла в ступке что-то зеленое и довольно вонючее.
— Фекла, помогите нам, — с порога выпалила Маша. — Мне нужно знать что-нибудь про княжьего волхва.
— Не волхв он, — спокойно сказала Фекла, — он чужеземец, грек. Не понять ему нас.
— Но князь же ему верит… — расстроилась Маша.
— Мало ли кому он верит, — хмыкнула Фекла. — Недоброе у этого вещуна сердце. Если что — себя спасать будет, про других и не подумает. Все бросил, сюда за богатством подался, в сундуке уже много чего лежит…
— Понятно, такой же как все! — резюмировала Маша. — Спасибо за помощь.
— Да не за что, — прошептала Фекла, вываливая густую зеленую жижу в тряпицу. — Мне говорят, я уж с вами не увижусь. Но этот дом будет ждать вас. Ступайте с миром.
Маша и Миша почти бегом бросились обратно в терем князя.
— Слушай, и лапти уже не трут! — жизнерадостно сообщил Мишка.
Маша сосредоточенно шла, глядя себе под ноги.
— Только снизу под рубаху поддувает и помыться очень хочется! — добавил Мишка, — Интересно, они тут вообще не моются? И еще — а ты заметила, что тут детей нет? То есть совсем маленькие есть, а больших детей нет. Может, они все в школе?
— Какой школе, — отмахнулась Маша, — они в тринадцать лет уже замужем и детей рожают. А в семнадцать выглядят на сорок. Я как вспомню эти роды… — Маша содрогнулась. — Не буду вспоминать, — добавила она. — Всё, пришли.
— Ну и зачем мы сюда приперлись? — спросил Мишка.
— Не знаю. Но если мы с ним не поговорим, он нас придушит. Напугать его нужно. Только как?
Мишка угрюмо посмотрел на дверь. Вступать в разборки с волхвом очень не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Хотелось плюнуть на все и с криком: «Разбирайтесь сами!» гордо удалиться.
— Ладно, я пойду к нему, — сказала Маша и потянулась к дверной ручке.
— Стой! — раздраженно остановил ее Мишка. — Ну что ты вечно рвешь вперед, дай подумать хоть минуту. — Миша поковырял ногой порог и буркнул: — На понт будем брать. — И со вздохом добавил: — Опять всё я…
«Волхв» сидел у себя в покоях. Он был злобен, надут и нос у него распух на пол-лица.
— Зачем пожаловали? — грозно спросил он.
— Поговорить, — сказал Миша. — Я знаю, вы нас отравить хотите.
Прорицатель судорожно сжал что-то в кармане.
— Не берите грех на душу, — продолжил Ми ша. — Лучше скажите князю, чтоб город тут основал.
— А почему я должен вам верить? — прошипел волхв.
— Да потому что иначе мы расскажем князю, что у вас в сундуке, — сообщил Мишка.
— Что вам надо? — зло спросил волхв.
— Во-первых, не надо нас убивать, — быстро встряла Маша. — А во-вторых, расскажите нам, что здесь происходит. Где мы?
— Как где? — оторопело спросил волхв. — Были Кучковы села, а теперь князевы. Теперь вот позвал братов своих сюда, в Москов. Ждем со дня на день. Вон князь Олег уже наперед приехал, пардуса привез. Жрет в три горла.
— Пардуса? — удивился Мишка.
— Это барс, наверное, который во дворе в клетке сидит, — догадалась Маша.
— А зачем Долгорукому барс? — спросил Мишка. — То есть пардус?
— Да кто ж их знает, этих князьев! — раздраженно ответил «волхв». — На завтра вон обед готовят, сильный будет обед. Потом напьются, биться будут. Разворотят весь терем, повыловят всех девок в округе, дня три будут гудеть… Потом на радостях начнут клясться друг другу в верности до конца дней своих.
— Вы это откуда знаете? — спросил Мишка.
— Я ж провидец! — вздохнул волхв. — Да на этих встречах всегда так…
Грек, хоть и чужеземец, предсказал все правильно. Если раньше Мишка с Машей еще как-то преклонялись перед титулом «князь», то после разгульного веселья, устроенного Юрием Владимировичем в честь «высоких гостей», остатки трепета улетучились.
Больше всего это напоминало обычную деревенскую пьянку. Такие же объятия, «дружеские подколки», визг девок, неразборчивые песни, которые не давали никому заснуть до утра, и битвы стенка на стенку. Разница заключалась в том, что не было участкового, который пришел бы и припугнул дебоширов. Князья были тут хозяевами.
Маша, которая вроде бы устала удивляться, просто окаменела, увидев жутковатую картину. Один из гостей, Владимир Рязанский, отловил какую-то старушку и, пьяно хихикая, пытался зарубить ее мечом. Дружинники подбадривали «батюшку-князя» хмельным хохотом. Женщину спасало только то, что Владимир не мог удержать тяжелый меч даже двумя руками, все время заваливался набок. А страшнее всего было то, что старушка не пыталась ни защищаться, ни бежать. Только бормотала что-то жалобное.
Маша, когда смогла снова думать и двигаться, хотела броситься на помощь беззащитной жертве, но сдержалась. Она поняла, что дружинники просто бросят одну игрушку, чтобы развлечься с другой.
Маша в слезах прибежала в овин, где поселили их с Мишкой, и долго пыталась объяснить, что с ней, изрядно струхнувшему Мишке.
Пьяный ор на пиру у князя притих только к утру.
— Надо отсюда валить, — пробормотал Мишка, уже засыпая. — Только как?
Этому вопросу: как выбраться из такого гиблого времени, Маша и Мишка посвятили весь следующий день. Все равно их никто не замечал. Вчерашние бражники или валялись где попало, или бродили с выражением муки на бородатых физиономиях. Все прочие почитали за лучшее прятаться.
Мишка вышел из овина только утром, чтобы добыть еды и питья. К счастью, с этим проблем не было — пиршественные столы не опустели за ночь.
Ребята снова и снова прокручивали в голове два раза, когда их перенесло во времени вперед. По всему получалось, что переносы случались в те моменты, когда удавалось вспомнить что-то из истории.
— Давай сейчас попробуем, — предложил Мишка. — Ты помнишь что-нибудь про эту княжескую встречу?
Маша потерла лоб.
— Не очень… Я с историей не дружу, вот если б нужна была математика или физика, то я…
— Понятно, — хмуро сказал Мишка, — не гуманитарий.
— А сам? У тебя с историей как?
— Да не пошла бы эта… ой… — Мишка вовремя спохватился. — Да у нас училка такая, я ей натрындю всякой ерунды, она мне «пятерку» и поставит. Главное улыбаться и говорить складно.
Мишка опасливо посмотрел по сторонам. Не хватало снова провалиться назад в глубину веков из-за неуважения к учительнице истории.
— Я выучу! — торжественно пообещал Мишка, обращаясь неизвестно к кому. — Вот вернемся — весь учебник вызубрю!
Но время никак не среагировало. Видимо, обещаниям история верила мало.
Так ничего и не надумав, они решили отправиться на поиски грека-прорицателя. Как-то так выходило, что только с ним они и сошлись за эти пару дней. Они заглянули в княжий терем, но «волхва» там не оказалось. Маша предусмотрительно стянула из кадушки пару больших кочанов квашеной капусты, и они продолжили поиски.
Несколько раз приходилось прятаться, заслышав нетвердые шаги кого-нибудь из князей или дружинников, но пока никому на глаза не попались. Правда, и грека не обнаружили. Тогда Маша предложила сходить на речку умыться. А если вода не очень холодная — то и искупаться. Вода оказалась ледяной, так что ограничились коротким умыванием. Зато натолкнулись на прорицателя. Он сидел на берегу в такой тоске, что даже Мишка пожалел бедолагу.
— Доброе утро, — поздоровался он.
В ответном взгляде грека читалась лютая ненависть. Он, кажется, посчитал такое пожелание издевательством. Маша торопливо сунула ему в руки квашеные кочанчики. Прорицатель с минуту смотрел на них, явно не понимая, что это.
— Это вам, — пояснила Маша. — Легче будет, если поедите.
Грек молчал. Мишка отобрал один кочан, оторвал от него лист и с аппетитом захрумкал. Надо сказать, капуста оказалась отменной. Мишкин дедушка раньше на балконе квасил — но его продукту до этой вкуснятины было далеко.
Прорицатель осторожно последовал примеру Мишки. После первого же листа глаза приобрели осмысленность, а когда грек умял весь кочан, то уже смог говорить.
— Благодарствую, — просипел он. — Думал, помру после таких праздников…
— А что хоть праздновали-то? — поинтересовался Мишка.
— Союз, — прорицатель иронично скривился, — вечный. Поклялись наши князьки «жить в любви и единстве до конца живота, иметь одних друзей и врагов и сообща стеречься от недругов»…
Длинная цитата измотала грека, он закрыл глаза и пару минут отдыхал. Маша и Мишка терпеливо ждали, пока он скажет еще что-нибудь, — вдруг это пробудит какие-нибудь воспоминания об истории. Мишка даже сунул ему свой кочан.
Грек, не открывая глаз, дожевал подношение и произнес уже отчетливее:
— А город будут ставить… как вы сказали.
— Вы их уговорили? — почему-то обрадовалась Маша.
— Они сами себя уговорили, — ответил грек. — Тут крепость нужна. Вот и поставят. Ворота на полдень и закат…
В городке начали звонить — тревожно и обреченно. Возможно, кто-то из похмельных гостей решил что-нибудь поджечь, и теперь горожане били в набат. На прорицателя этот звук произвел странное действие. Неожиданно он побледнел, подхватился и скрылся в буреломе.
Маша и Мишка вздохнули. Пока информация «волхва» им мало помогла.
— На полдень и закат, — сказал Миша, просто чтобы что-то сказать. — В смысле — на юг и запад?
Машка кивнула.