Молчу, как партизан, и не дышу, прислушиваясь к тому, что происходит за решеткой, а там тоже тишина, а потом тяжелый вздох. И чего так вздыхать, спрашивается? Я вот не дышу и ничего, скоро сознание потеряю, но не жалуюсь.
— Мы пойдем на полигон, и я буду тебя там ждать, — почему мне кажется, что он говорит, уткнувшись куда-то лбом, мое «угу» в ответ, но по-прежнему стою, не шевелюсь, — кто б мне сказал, что будет так тяжело…
— Ждать? — сказала, раньше, чем подумала.
— Да, Райли, ждать. Ждать всегда тяжело, — вот странный, и почему я уверена, он не о полигоне говорит?
Пока я мыслями разбрасывалась прикидывая, о чем он, каюсь сразу первая мысль была неприличная, но я ее прогнала, а он за время мысленных изысканий сбежал, видимо, ждать… Одевшись, я смотрела на себя в зеркало и не узнавала, нет я не истощала, еда тут отличная, но вот неудачи с ритуалом физически и морально давали, давали о себе знать, я медленно становлюсь похожей на перерождённую. Еще решит кто-то упокоить, бррр…
На полигоне была куча народа, поскольку за прошлую неделю мы раззнакомились с ребятами из университета, и с многими даже стали вполне прилично общаться, общий враг в виде преподавателей объединяет, как хорошая битва, нас поддерживали. О чем-то спрашивали, что-то рассказывали.
— Бережешь силы, не тренируешься? — Стю подсел ко мне на лавку участника, где я тихонько отдыхала в уголке, — Последние три силы остались?
— Две, — меланхолично поправила я.
— Сколько они с тебя крови вытащили, у тебя ж явно слабость? — парень обеспокоенно заглянул мне в лицо, флегматично пожала плечами. Да и какая разница сколько, сколько надо, чтобы помочь спасти, столько и пусть берут, — Тебе же явно в таком состоянии нельзя драться! — он возмущенно засопел, высматривая кого-то в толпе.
— Скажи это владыке, может отменит наказание.
— Мда, — парень чуть утратил свою эмоциональность, видимо, подзабыл, что мы тут пленники с иллюзией свободы.
Пленники, которых обучают, ведь образованный раб намного нужнее безграмотного. Э, как меня понесло?
— Ты поела? — я неопределённо пожала плечами, нет, я честно перед приходом сюда зашла в соловую и даже поковыряла кашу, не полезла. Выпила отвар и пошла, так что технически я не ела, но если образно, то да.
Он куда-то убежал, а вернулся минут через десять с закрытой чашкой сладкого отвара и булочкой тоже сладкой.
— Тебе нужен сахар, ешь! — и смотрит так, как будто готов драться со мной, если я пренебрегу его булочкой, улыбка непроизвольно вылезла на лицо, он нахмурился.
— Спасибо, — поблагодарила парня и стала потихоньку пить отвар, отщипывая маленькие кусочки булочки.
Стю же опять умчался, а вернувшись, вручил мне шоколадку, пришлось есть и ее, иначе, по глазам видно, заломает и запихнет. Организм встрепенулся, и я еще раз поблагодарила Стю.
— Ты чего не тренируешься? — уже достаточно живенько решила завести разговор.
— Я и так сильный, — он показал воображаемый бицепс. Почему воображаемый, да Стю больше читать любит, да и энергией неплохо управляет, а вот драться сам он не любит, — так что нет смысла заранее пугать соперников, — он подмигнул мне, а я разулыбалась, забавный он.
Я давно съела уже все запасы еды, выпила отвар и просто поболтала со Стю, когда объявили первый бой и парень ускакал поближе к ограждению, чтобы смотреть на дерущихся.
Драться не хотелось от слова совсем, но придется. Я вскользь глянула на арену, бойцы сошлись в серии пробных ударов, проверяя друг друга на крепость. Повернулась к трибунам, взгляд сам нашел владыку, он был хмур и явно недоволен, хлестко отвечая своему советнику. Нашла Варю и Леру, девчонки, что-то обсуждая, бурно жестикулируют, но что именно, понять не получится, жаль, по губам читать не умею.
В каком-то сонном плавном состоянии просидела до того момента, пока распорядитель не объявил мой бой. Тяжело встала, как старуха, кряхтя, мышцы какие-то деревянные, надо было размяться, но сил не было. Прошла на арену, встав по центру лицом к владыке. Еще один этап унижения, мы ждем его повелительного кивка, чтобы отработать свое наказание-унижение. Что сказать, мы заслужили это, говоря,т дети не в ответе за своих отцов, это неправда, дети могли сказать «нет», но предпочли закрыть глаза.
Моим соперником оказался Роман из Голубого Дома, помнится, мы с ним дрались дома, тогда я победила, хотя тогда мы дрались со своими «демонами» и считай победил Вольф. Надеюсь, парень без претензий, но стоило мне повернутся к нему, и я увидела в его взгляде желание взять реванш. Видимо, тогда проиграть бойцу из Дома Красных было нормально, а вот проиграть девчонке из этого же дома уже проблема.
Мелькнула подлая мыслишка быстро подставиться и уйти отдыхать, но Роман все решил за меня, самодовольно улыбнувшись, и, пожалуй, я бы это проигнорировала и продолжила план «сдайся и уйди спать», но он бросил одну фразу:
— Наши говорят, ты готова предать свой народ, лишь бы хорошо устроиться и носить красивые шмотки. Что тебя снимут с боев, поскольку владыку попросили об этом. Это так, Райли? Ты больше не Боец из Дома Красных, ты просто продажная девка?
И вот если бы он просто оскорбил, я бы даже не попыталась что-то доказать, но он спрашивал, предлагая мне ответить. Мне стало так обидно, я ведь стараюсь, я не посрамила свой дом, почему же меня все время в чем-то подозревают? Что я, самая рыжая? Кххх… (ну вы поняли).
Пришлось активировать все свои внутренние силы (именованные бабушкой в дикое упрямство) и стоять насмерть, образно. Наш бой был сугубо энергетическим, удары, щиты, мы не сближались, продолжая стоять друг от друга на расстоянии пяти метров.
После тренировок с Самюэлем, мой энергетический запас вырос в разы, а он хочет его еще увеличить, чтобы мне хватило сил достучаться до своего мира и буквально захватить его энергией, как трайк на ходу, чтобы можно было с него спрыгнуть. Так вот сейчас памятуя о том, что у меня энергии больше, не била Романа в полную силу, щит да, щит ставила сильный, а вот удары дозировала. Мне не хотелось выключать парня, даже отстаивая какие-то мифические обиды и достоинство.
Парень, видимо, начал уставать, потратив слишком много энергии и неожиданно рванул ко мне (да, знаю только дураки расслабляются и концентрируются на одном виде боя, игнорируя остальные опасности). В общем, пропустила я этот удар, выстраивая щит и параллельно собираясь ударить, чтобы прекратить бой. Не успела, удар в корпус был такой силы, видимо, он еще и энергии добавил, что меня снесло и, протянув по песку, просто выключило.
Но об этом я, естественно, узнала не сразу, я вообще ничего не поняла, удар, дикая боль и темнота. И в ней такой родной шепот мамы:
— Райли, ты меня слышишь? Рыжуля, услышь меня! — в голосе была уже откровенная мольба с дикой примесью отчаянья, — У меня не хватит сил еще раз попытаться достучаться до тебя… — сквозь какую-ту вату до меня дошло, что сейчас мама исчезнет и пропадет навсегда.
— Мама? — стоило мне обратиться к ней, как я осознала себя, было ощущение, что я где-то в черноте, где ничего нет, даже времени. Да и себя я просто по памяти осознавала, чем действительно существовала, это было самое страшное мое ощущение!
— Ты слышишь… — вздох облегчения, а меня начинает накрывать осознание я где-то в глубокой… мама мертва и дышать совсем не может, как и разговаривать! — У меня мало времени, чтобы открыть дверь между мирами, нужно пролить кровь одаренного, отданную добровольно. Или же пролить много крови, принося в жертву кровь и забирая энергию. Нельзя, чтобы это была кровь одного из тех, кто уже путешествовал между мирами, иначе пострадает последний мир, в котором он побывал. Два мира могут столкнуться, выживет сильнейший, но жертв будет слишком много.
— Мама где ты? — я очень хотела спросить, жива ли она, но не смогла это выговорить, нет это не значит, что я не запомнила, что она мне говорила, это я фиксировала и обязательно обдумаю, но эмоции брали верх над разумом.
— Милая, это не совсем я, умирая, все одаренные отдают свою энергию миру, питая его, он же наполняет при рождении новой энергией детей. Я часть мира, как и все, кто до меня ушел и не переродился. Я бы никогда не смогла поговорить с тобой и предупредить, но моя мама слишком упрямая женщина, которая ни перед чем не остановится, защищая свою семью, тебя. Райли, чтобы вы не планировали по спасению людей, это не выйдет, у меня мало времени, я не расскажу детали, просто запомни, в назначенный час бабушка перехватит контроль над ритуалом, и ты должна будешь принять всех детей, кого она сможет перебросить. Ведь только дети слабее всего привязаны к миру и легче всего смогут уйти. Остальных не пытайтесь спасти! Сохрани наследие, наших детей и может быть когда-то они или их дети смогут вернуться домой. Ты поняла меня? Помоги им пройти через тьму и обрести вторую жизнь! — голос мамы все удалялся, пока она говорила мне, стараясь так быстро говорить, что иногда глотала окончания, а меня душили слезы, и, если здесь нет меня, значит, это плачет моя душа.
— Мамуль, прости меня, это все из-за меня вы с братом, — не смогла выговорить, — я вас так люблю…
— Рыжуля, прости себе то, в чем ты не виновата, я люблю тебя… — мне казалось я это услышала на краю сознания, а потом меня ослепил свет. Каюсь, закралась мысль, что я все-таки умерла и теперь лечу к свету. Как бы не так!
Вместе с ярким дневным светом, ударившим по глазам, по ушам ударил крик и шум толпы, попыталась открыть слезившееся глаза (нет, это не слезы, которые меня душат). Меня схватили, стали ощупывать, и я сквозь весь этот шум услышала вполне знакомые ругательства, которые согрели душу.
— Скажи что-то, что ты как пристукнутая улыбаешься, хотя чего это я, ты такая и есть, кто так тупо подставился, куда ты смотрела, где были твои глаза и твоя стратегия? У тебя вообще была стратегия, кроме как держи щит и иногда в пол - силы отбивайся, я тебя что учил притворяться, если это, конечно, не ход? — он вдохнул сквозь зубы и спросил уже более спокойным голосом, — Ты как?