Фотосессию для конверта пластинки мы устроили в один свежий, прохладный осенний день. Все думают, что мы снимались в пустыне, но на самом деле это было в Саут-Миммз, немного севернее Лондона. Сделать стилизацию под Дикий Запад придумал Эдди – он больше всего на свете хотел быть Клинтом Иствудом. Обратите внимание: я тогда был единственным из нас троих, кто хоть раз бывал в Америке. Но в образе метких стрелков все мы выглядели очень неплохо. Одна маленькая проблема с гардеробом: заклепки в форме символов пиковой масти на моих штанах стояли слишком далеко друг от друга. Я снял заклепки с одной штанины и поставил их на пустые места на другой, так что меня можно было фотографировать только сбоку. В остальном все прошло без сучка без задоринки.
Когда альбом был закончен, нам снова пришлось появляться в телешоу и давать интервью – все эти события сливаются в одно. Но были и отдельные яркие моменты. Один такой момент был в ноябре, когда мы пошли на программу TisWas на канале ITV. Это была субботняя утренняя программа для детей, и каждую неделю там появлялась новая рок-группа. Ведущий, Крис Тэррент, был странный парень, но он знал, что хотят смотреть дети: дети хотят смотреть, как взрослые доводят себя до непотребного состояния; они это просто обожают. В студии всюду стояли ведра с водой. И вода была не теплая, а ледяная, и они ею поливали направо и налево. И еще там был Призрачный Пулятель Пирогом: пока шла передача, он подходил к кому-нибудь и залеплял ему в рожу тортом с фруктами. Было очень весело, как в дурацкой комедии. Мы пару раз появились в этой программе.
Однажды мы пришли на TisWas вместе с Girlschool и играли в музыкальные пироги[45]. В решающий момент пирог оказался у меня в руке, и я должен был шмякнуть им в лицо Дениз, барабанщице Girlschool. Бедняжка съежилась, но уж таковы правила: извини, детка, но ничего не попишешь. Всем доставалось как следует. В этом ноябрьском выпуске Эдди Кларка раз шесть окатили водой из ведра. Смешно – усраться можно. Еще у них была клетка. Зрители присылали письма за несколько месяцев, чтобы их позвали на передачу и посадили в эту клетку, а пока человек сидел там, его забрасывали и поливали всем, чем только можно. У них была такая большая лоханка, до краев наполненная какой-то зеленой тягучей жижей – жирная, мерзкая гуща, – и в конце передачи ей обливали сидящего в клетке. Фил вызвался сесть в клетку, но в результате там оказался наш менеджер, Дуг Смит, – а потом его оттуда не выпускали. Ха-ха! Мы немножко отомстили за все этому сукину сыну. Отличная программа.
Наш тур той осенью – «Туз в рукаве» – был колоссальным. Мы пронеслись по всей Англии с нашим бомбардировщиком, на заднике была рожа с обложки Overkill со сверкающими глазами, а на нескольких первых концертах была еще и система прожекторов, изображавшая гигантский туз пик. Но эта штука продержалась недолго – она отличалась некоторой хрупкостью и встретила раннюю смерть. Пока мы были в туре, наш старый лейбл, Chiswick, выпустил мини-альбом Beer Drinkers с песнями, не вошедшими в Motörhead. Эта пластинка попала в чарты и заняла 43-е место, и хотя мы не получили от этого денег, это все равно было хорошо. Все хорошо, что тебя рекламирует.
Мы закончили тур «Туз в рукаве» четырьмя вечерами в Hammersmith Odeon, а после финального концерта нам устроили рождественскую вечеринку в отеле Clarendon. Там были стриптизерши, которые глотали огонь, – в общем, хорошие, добротные английские развлечения. Не знаю, кто их привел, это опять был какой-то рекламный трюк. Если бы это была чья-то чужая вечеринка, я бы отлично провел там время, но, как я уже говорил, я терпеть не могу такие штуки, если от меня требуется активное участие. Это ужасно – ты только что сошел со сцены, ты выжат как лимон. Последнее, чего ты хочешь, это подняться в комнатку на втором этаже какого-нибудь кабака и общаться! Кому это нужно?
После концерта я предпочитаю, если возможно, сразу же потрахаться (как вы и сами могли догадаться). Я люблю оказаться один на один с девушкой и куда-нибудь с ней пойти. Все равно куда. В клуб, в гастрольный автобус – куда угодно. Однажды сразу после концерта в Hammersmith Odeon я смылся с одной девицей через боковую дверь. Ее звали Дебби, она раньше была моделью с третьей страницы Sun. Одно время мы часто встречались. (К сожалению, ее с нами больше нет – покойся с миром, Дебби.) Я спустился со сцены и отдал гитару своему роуди. Дебби уже ждала меня там, и мы тут же выскользнули на улицу и влились в толпу людей, шедших с моего собственного концерта. Все эти люди идут, а среди них иду я. Кто-то меня заметил:
– Это Лемми.
– Нет, это не он! Быть того не может. Не выдумывай. Это не может быть он.
Они не могли поверить, что я вышел на улицу так быстро, и никто не просил у меня автограф, ничего такого. Было очень смешно. Я их одурачил, и вида не подал!
В конце декабря мы рванули в Ирландию. Там Фил и сломал шею. Это было в Белфасте, мы сыграли концерт, и он стоял на лестнице и соревновался с огромным ирландцем в том, кто сможет поднять другого в воздух повыше. Ирландец поднял Фила выше и отступил на шаг, желая полюбоваться своей работой, – а ступеньки у него под ногой не оказалось. Они полетели с лестницы спиной вперед, Фил упал на голову. Мы подбежали к ним – тот парень встал, а Фил нет. Я говорю:
– Давай, чувак, вставай!
Он смотрит на меня с ужасом в глазах и говорит:
– Блядь, я не могу пошевелиться!
Мы отвезли его в больницу на Фоллз-роуд. Напоминаю: дело было в Белфасте, вечер субботы, а Фоллз-роуд – это католический район. Боже правый! Там на улицах стреляли! Мы приехали в больницу, пронеслись мимо людей с пулевыми ранениями и травмами от взрывов, и Фила приняли. Его пристегнули к столу, а голову подперли так, чтобы он не мог ей пошевелить, – впрочем, он так и так не мог бы это сделать.
– Ссать хочу! – стонал он, лежа на столе.
Услышав эти слова, наш тур-менеджер Микки хватает меня и тащит из палаты.
– В чем дело? – спрашиваю я.
Только мы переступили порог, как услышали голос медсестры:
– Я поставлю вам катетер, мистер Тейлор.
Дверь закрылась и:
– ААААААААААА! СУКА!
– Я хотел успеть выйти, пока он не заорал, – объяснил Микки.
Видимо, Фил считал, что его каким-то образом отведут в туалет, дадут поссать там и вернут в палату. Вообще ему повезло – он рисковал остаться парализованным на всю жизнь.
В конце концов Фил вышел из больницы с бандажом на шее. Я вырезал из клейкой ленты галстук-бабочку и прилепил ее ему прямо на бандаж – он стал похож на официанта-испанца с зобом. С Филом чего только не случалось. Мы хотели издать книгу: Фил Тейлор, «Больницы в Европе, которые мне довелось знать» – такой гид по травмпунктам. Понимаете, он не очень ловок. В одном туре он все время падал в гастрольном автобусе – никак не мог к нему приспособиться. Он не мог спокойно пройти по автобусу. Он шагал такой странной походкой – не сгибая колени: он думал, что так сможет устоять на ногах, но в результате только падал еще чаще. Он весь этот тур проехал, стоя на одном колене, – как будто по дороге через всю Европу делал предложение руки и сердца!
Так как Фил временно выбыл из строя, нам пришлось отложить европейский тур, намеченный на начало 81-го года. А Girlschool тем временем были в Рикмансворте – записывали альбом[46] с Виком Мейлом. Это Вик придумал, чтобы Motörhead и Girlschool сделали совместный сингл. Мы сделали кавер на Please Don’t Touch, песню одной из моих любимых групп былых времен – Johnny Kidd and the Pirates. Году в 1977-м, когда Джон уже давно погиб, его группа, называясь просто The Pirates, привлекла к себе некоторое внимание. Наш кавер вошел в мини-альбом St Valentine’s Day Massacre – мы выпустили его 14 февраля. Для оборотной стороны мы записали песню Girlschool Emergency (причем Эдди второй раз в жизни стал вокалистом), а девушки записали нашу Bomber. На барабанах во всех песнях сыграла Дениз Дюфорт, потому что Фил играть не мог. Этот сингл оказался самым большим успехом в чартах и для Motörhead, и для Girlschool. Он занял 5-е место, и мы выступили в Top of the Pops под объединенным названием Headgirl. За барабанами сидела Дениз, но Фил тоже появился в кадре – пританцовывал и подпевал.
За неделю до съемки в Top of the Pops Motörhead и Girlschoool выступили в зале Theatre Royale в Ноттингеме. Нас снимали для местной телепрограммы Rockstage. У меня до сих пор есть видео. В финале Motörhead я вскочил на наш бомбардировщик и наставил бас-гитару на публику, как автомат (известный прием), а на полпути вверх застрял. Парень, который управлял бомбардировщиком, продержал меня наверху, как мне казалось, целую вечность, хотя на самом деле это продолжалось минуту-другую. У меня был витой гитарный шнур, и он натянулся до предела. Он, черт возьми, чуть не сдернул меня с бомбардировщика, а я висел там и думал: «Ах ты ублюдок! Если спущусь живым, убью нахер!» Но на видео это незаметно – все выглядит эффектно. Парень, из-за которого я попал в это безвыходное положение, чудесным образом испарился после концерта – очень разумно с его стороны.
В конце февраля журнал Sounds устроил опрос среди читателей за 1980 год – и во всех категориях мы заняли первое место. Кажется, мне даже достался титул лучшей вокалистки! Ах да, в одной категории мы все-таки не выиграли – главным секс-символом среди мужчин назвали Дэвида Ковердейла, а мне досталось второе место. Я не возражал – шевелюра у него погуще!
К марту Фил настолько поправился, что мы смогли снова поехать в тур. Мы проехали через всю Европу вместе с Girlschool, а потом дали четыре концерта в Англии. Все эти английские выступления были записаны для концертного альбома No Sleep ‘Til Hammersmith. Мы сперва хотели сделать двойной альбом, но материала хватало только на три стороны, а это было бы немного нечестно. Кстати, ни один из этих четырех концертов не был в Hammersmith Odeon: один был в Уэст-Рантоне, один в Лидсе и два в Ньюкасле. Последние три концерта оказались лучшими, и мы выбрали треки из этих записей. А еще в Лидсе и Ньюкасле нам вручили серебряные и золотые диски за Ace of Spades, серебряный диск за Overkill и серебряный диск за Please Don’t Touch. Но на этот раз нам их отдали за кулисами.