Он выпил пару рюмок, после чего сыграл – и все действительно было в порядке. Обычно на прослушиваниях тебя запускают на десять минут и выставляют за дверь, но по-моему, в этом нет никакого смысла. Если хочешь найти хорошего гитариста, дай ему раскрыться. Вюрзель потом говорил в интервью, что прослушивание в Motörhead было самым справедливым и адекватным прослушиванием в его жизни. Это все было, очевидно, не зря – его же взяли в группу.
И Фил, и Вюрзель нам очень понравились (кстати, они оба соврали о своем возрасте: Вюрзель скостил себе пару лет, а Фил прибавил. Кажется, я единственный не вру о своем возрасте). Мы никак не могли решить, кого из них брать в группу, и попросили их обоих прийти еще раз. Наш план был – устроить битву гитаристов и посмотреть, кто возьмет верх. А утром того дня, на который было назначено финальное прослушивание, Фил «Грязное Животное» Тейлор ушел из группы.
Дуглас, наш менеджер, позвонил мне рано утром, часов в девять, и говорит:
– Я сейчас заеду за тобой, буду через пять минут.
– Зачем? – спрашиваю я.
– Надо поговорить с Филом Тейлором, – и я сразу понял, к чему идет дело.
В последнее время я не очень часто видел Фила, но у меня начало складываться впечатление, что его энтузиазм поугас. Мы с ним не обсуждали причины его ухода, но, думаю, отчасти это было связано с его желанием играть что-то посерьезнее, чем хеви-метал, который никто не назовет серьезной музыкой, что, по-моему, чушь собачья. До сих пор метал – одна из самых популярных разновидностей рока: собственно говоря, это и есть настоящий рок-н-ролл. И он требует от тебя не меньше таланта и труда, чем любая другая музыка. И еще это просто весело – чего еще желать? Как бы то ни было, я думаю, что у него были и такие мысли. С Брайаном Робертсоном мы, конечно, намучились, но Фил был чуть ли не самым большим фанатом Thin Lizzy в мире. Хотя он был со мной заодно, когда пришлось увольнять Брайана, он все равно считал, что Брайан не чета Motörhead – он наверняка что-то такое думал, потому что позже делал с Брайаном группу. А может быть – кто знает, – он просто хотел сбежать от меня!
В общем, мы с Дугласом пришли к нему домой, и он сообщил:
– Я ухожу.
– Чувак, ну ты вовремя! – говорю я.
В тот же день у нас прослушивание с двумя гитаристами, которые нарочно приехали – один из Челтнема, другой из Уэльса. А я остался без барабанщика. Но, должен признать, Фил повел себя как джентльмен. Motörhead вскоре должны были появиться в комедийном телешоу The Young Ones и он пришел и сыграл с нами. Хоть он и ушел из группы, но сделал это пристойно, а такое не про всех бывших участников Motörhead можно сказать.
Но в тот день, когда я пошел на встречу с Вюрзелем и Филом Кэмпбеллом, меня это не очень-то утешало. На протяжении нескольких часов я был единственным участником Motörhead. Я не знал, что делать, и, придя на репетиционную базу, сказал:
– Смотрите, Фил немного задерживается. Пообщайтесь друг с другом, выпейте чего-нибудь. Я пока схожу по делам.
Я пошел в кабак через дорогу и пятнадцать минут играл в «однорукого бандита». Вернувшись, я подслушал кусочек их разговора. Вот что я услышал:
– Если ты сыграешь так, то я мог бы играть вот такую партию…
Они уже придумывали, как убедить меня взять в группу их обоих! Им не пришлось стараться, потому что я и сам склонялся к такому решению. Квартет способен делать больше звука и играть более разнообразно – если в группе два гитариста, иначе и быть не может. Конечно, мне пришлось смириться с тем, что доля заработков на каждого уменьшилась, но следующие десять лет это совершенно оправдали.
Когда это было решено, я сообщил им новость, что от нас ушел Фил Тейлор. Все приуныли, но ненадолго. Фил Кэмпбелл предложил позвать в группу Пита Гилла, и я решил, что это хороший выбор. Я помнил его как мощного, агрессивного барабанщика по нашему туру 79-го года, когда он еще играл в Saxon. Позже я услышал, что нашей вакансией интересовался Брайан Дауни, бывший барабанщик Thin Lizzy, – жаль, что тогда я этого не знал (только представьте себе реакцию Фила Тейлора!). Но Пит проработал с нами несколько лет и отлично справлялся со своим делом. Мы позвали его на репетицию, и он с охотой согласился. Мы сыграли с ним пару песен, а потом просто стояли с глупой улыбкой до ушей на лицах, потому что звучали мы просто супер.
Пит был странноватым парнем. Когда он присоединился к нам, он был не дурак выпить, а когда он выпьет, то становится уморительнейшим чуваком. Но затем он бросил пить и начал бегать по утрам – стал настоящим фанатичным неофитом здорового образа жизни. После этого с ним стало сложнее общаться. К тому же он на самом деле все равно не бегал. Он отправлялся в кафешку, завтракал и трусцой бежал обратно, делая вид, что бегал все это время. Я это точно знаю, потому что однажды мы за ним проследили! И в его поведении появились странности. Например, он мог раздеться в самый неожиданный момент. На первом же концерте с ним, прямо посреди шоу, отрубилось электричество, и он вскочил со стула и сбросил штаны – весьма необычная реакция. Иногда он просто вываливал наружу свой хер. Скажем, летим мы в самолете, мимо проходит стюардесса, и он вытаскивает свой хер и помахивает им у нее за спиной. А если стюардесса оборачивалась, он прикрывался газетой. Это уже начало нас доставать. В Motörhead царит демократия, но, по-моему, нехорошо вот так размахивать хером, когда люди заняты своими делами и, вероятно, не желают его видеть. В своей машине, перед задним стеклом, он держал хлыст, строительную каску и разноцветный зонтик. Не буду притворяться, будто понимаю, что именно происходило у Пита в голове, но позже, как я слышал, он совершил каминг-аут и признался в том, что он гей. Это отчасти объясняет некоторые его поступки. Но была одна безнадежно необъяснимая штука – черный блокнотик, который он всегда носил с собой. Фил Кэмпбелл обнаружил его, когда Пит играл с нами уже два года. Он заглянул внутрь – это было что-то вроде дневника или ведомости. Через десять дней после того, как Пит присоединился к Motörhead, он записал: «Фил Кэмпбелл должен мне пятьдесят пенсов». Господи, на что можно тратить свое время! Но, конечно, все это открылось позже.
А поначалу было просто замечательно играть с совершенно новой компанией людей. Я помолодел лет на десять, не меньше – столько у них было энтузиазма. Для начала, чтобы разогреться, мы сыграли шесть концертов в Финляндии, и мы чудесно провели там время, очень весело – до поросячьего визга. Всю дорогу по Финляндии мы хохотали до упаду. Мы отлично играли и были просто вне себя от счастья. С Вюрзелем мы точно никогда не веселились больше, чем в этом туре. Однажды ночью он, в дупель пьяный, лежал в кровати, а наши роуди поливали его пивом. А я увел у него девицу, что было только справедливо, потому что он у меня тоже увел девицу! Черт, в этом туре за кулисами творился настоящий «Сатирикон» Феллини. Иногда это было просто страшно – что ж, тем круче! Я склеил несколько чудесных девиц. По дороге на очередной концерт нам пришлось четыре мили ехать по каким-то карьерам, но зал был набит битком. Понятия не имею, откуда взялись все эти люди! Но я замутил там с одной потрясающей девушкой – шестнадцать лет, красавица. Она разделась, и я в слезах пал на колени и вознес хвалу Господу.
В другой день местный осветитель закрылся с какой-то девицей в шкафу – больше им некуда было пойти, потому что мы тусовались в комнате техперсонала, а в гримерку мы бы их, конечно, не пустили. Так что он повел девицу в шкаф, чтобы она ему отсосала, а мы взяли и развернули шкаф дверцами к стене. Они были там в кромешной темноте, а потом раздалось бульканье: эта девица наблевала ему прямо в джинсы. Хорош же он был – запертый в шкафу с блюющей телкой, которая стонала где-то там внизу, а какая вонища! В конце концов он спасся, пробив заднюю стенку шкафа. Отличные были концерты, веселые.
Потом в Лондоне мы сразу сыграли в Hammersmith Odeon – 7 мая 1984 года. Пит Гилл и Рэт Скэбис сбегали на верхний этаж и в мужском туалете сбили раковину со стены. Нас за это оштрафовали, но это не важно. Мы буквально вынули душу из публики в тот вечер – это был полный триумф. Нам как раз сделали новый бомбардировщик с прожекторами, потому что от старого сохранилась только половина – остальное растащили на металлолом цыгане. Они вломились на склад и вынесли что смогли по кусочкам. Правда, оказалось, что новый бомбардировщик представляет смертельную опасность. После первого же концерта, на котором он использовался, мы обнаружили трещину в металле в задней части крыла, то есть эта конструкция могла развалиться в любую секунду. А если бы она рухнула, поверьте – от нас осталось бы мокрое место. Я и так частенько бился о нее головой. И все-таки наш бомбардировщик был классным элементом шоу.
Само собой, Motörhead были готовы снова взять штурмом весь мир. Наши фэны были к этому готовы, и мы сами – тем более. Однако наш лейбл был не в форме для покорения мира, по крайней мере, в сотрудничестве с нами. Мы часто бывали недовольны Bronze Records, пока работали с ними, но, оглядываясь назад, – особенно если сравнить с лейблами, с которыми мы имели дело впоследствии, – я должен сказать, что там работали прекрасные люди. Но в 1984 году Джерри Брон уже не испытывал к нам личного интереса, и это терзало нас, потому что Motörhead были ключевой группой для его лейбла. Множество групп пришли на Bronze Records благодаря нашей репутации – Girlschool, Tank… Они подписали даже Hawkwind.
Наши отношения с Bronze окончательно испортились, когда из группы ушел Эдди Кларк. Им не понравился Брайан Робертсон, и в наш новый состав они тоже не особо верили. Следующим нашим релизом они хотели сделать сборник старых песен, а это верный знак. Если лейбл выпускает сборник твоего старого материала, значит, тебя готовятся похоронить. Видимо, на Bronze Records думали, что мы иссякли и что любые наши новые записи обречены на провал (они бы охренели, если бы знали, что ждало нас в будущем!). Несомненно, они считали, что сейчас лучше всего было бы распустить группу. Однако мы и слышать об этом не желали, и я настоял на том, что раз уж они выпускают компиляцию, то им придется добавить к старому материалу несколько песен, записанных новым составом Motörhead, – хотят они того или нет. Я также сам выбрал песни для сборника, и к каждой из них написал комментарий. Так получилась пластинка No Remorse.