Но хватит об этом. Венди О. Уильямс и Plasmatics играли в Camden Palace, и мы с Вюрзелем присоединились к ним и сыграли пару наших песен – Jailbait и No Class. Они издали видео этого концерта, вдруг оно вам попадется. Через месяц, в ноябре, мы уже были в Америке, и в завершение тура я появился на MTV с Ди Шнайдером. Мы как раз получили приятное известие: наши юридические баталии с Bronze Records закончились, и мы могли начать 1986 год записью нового альбома.
Глава 10. (Не позволяй им) сломить тебя
Конечно же, Motörhead не могли подписаться на абы какой лейбл. Наш менеджер, Дуг Смит, убедил нас, что нам лучше всего выбрать его фирму, GWR (расшифровывается как Great Western Road – улица, где располагался их офис). Таким образом, наш менеджер и наш лейбл оказались под одной крышей. А еще Дуг и его жена занимались нашим мерчандайзом. Любой бы мог сказать нам, что это нездоровая ситуация – когда у твоего менеджера столько власти, но никто нам этого не сказал. И, как обычно, не задумываясь о деловой стороне, мы приступили к записи Orgasmatron.
Orgasmatron был нашим первым полноценным альбомом за три года, и по сравнению с предыдущим альбомом, Another Perfect Day, весь состав группы, кроме меня, сменился, но это нас нисколько не смущало. Записывая новые песни для No Remorse и разъезжая по всем этим гастролям, мы вчетвером успели хорошенько привыкнуть друг к другу! Мы сделали этот альбом за одиннадцать дней, что, как вы уже могли понять, для Motörhead проще простого. Все прошло очень легко, потому что парни были просто счастливы оказаться в студии. Правда, в первый день мы немножко испугали нашего продюсера, Билла Ласвелла. Мы с Полом Хэдвеном, который тогда был секретарем нашего фан-клуба, пьянствовали в одном кабаке и прочитали в газете рекламу стриптизерш-толстушек. Мы сразу подумали: «Это как раз для Фила Кэмпбелла!», и сделали заказ. Потом мы отправились в студию с Биллом Ласвеллом и его звукорежиссером, Джейсоном Корсаро. Они только что прилетели из Штатов и еще не успели с нами познакомиться: до того я общался с Биллом всего полчаса, и, конечно, ни о каких толстушках-стриптизершах речь не заходила. Билл с Джейсоном были такие бравые американцы: «Ну давайте, ребята, у вас все здорово получится!», и так далее. Но в холле стоит эта бабища (Фил потом признался, что принял ее за чью-нибудь маму), которая заходит вместе с нами в студию и спрашивает: «Кто здесь Фил?» Фил говорит: «Я». ОП! Она скидывает платье и стоит такая огромная, еле прикрытая, сиськи наружу, и поет: Happy birthday to you! (наверное, это не был день рождения Фила – но ей мы сказали, что он именинник!). Она хватает Фила и сует его голову себе между сисек – снаружи остался только хохолок! А потом она начала бить его сиськами по щекам! Чуть в нокаут его не отправила. Это было круто, а Ласвелл и Корсаро съежились за пультом и такие: «Что, блядь, происходит?» Так их встретили Motörhead.
Как выяснилось, Билл Ласвелл умел находить отличные звуки, но в миксе он все запорол. Когда он увозил пленки в Нью-Йорк для сведения, альбом был гораздо лучше, чем когда он привез его обратно. Мы собрались большой компанией – наши люди и люди Ласвелла – для торжественного первого прослушивания, и наша пиарщица принесла ящик шампанского, чтобы это великое событие прошло как полагается. Это было ужасно. Orgasmatron звучал как сплошная грязь. В Ain’t My Crime должно было быть четырехголосие, но три голоса он просто убрал нахер! Не буду утомлять вас перечислением остальных «достоинств» микса. Достаточно сказать, что наша пиарщица тихонько затолкала ящик шампанского ногой под стол, а менеджер Ласвелла стоял у двери и старательно пританцовывал. Это был полный провал. Я попытался пересвести часть альбома, но Билл и Джейсон не особенно мне помогали, потому что «это был наш микс, и нам он нравился, и все уже сделано, а этот трудный человек пытается учить нас нашему делу» – что ж, полагаю, я и правда трудный человек, если так называется человек, который просто хочет сделать свою работу как надо!
Я не сразу придумал название Orgasmatron. Рабочее название альбома было Riding with the Driver (каждый студийный альбом Motörhead, кроме Bastards 1993 года, называется по одной из песен), но одноименная песня получилась не так хорошо, как мы надеялись. В то время я даже не знал, что «оргазматрон» это название какого-то фантастического прибора в фильме Вуди Аллена[57] – я не смотрел этот фильм, – но с тех пор я часто об этом слышу! Это слово я придумал сам. Многие наши фэны считают этот альбом «классическим», и на нем есть отличные песни – Orgasmatron и Deaf Forever, например. Но я никогда не примирюсь с миксом. С моей точки зрения, этот альбом должен был получиться в два раза лучше. Но хочу отметить, что на конверте оригинального издания альбома имеется отличная фотография Ларса Ульриха. За пару лет до того он зашел к нам пообщаться в отель Beverly Sunset в Лос-Анджелесе, и ему стало нехорошо. Он тогда был совсем юнец, но неверно говорить, что я научил его бухать, – на самом деле я научил его блевать, и именно это он и сделал, прямо на себя – вот к чему привела его попытка угнаться за старшими! Фотодокумент этого классического момента в истории рока опубликован на конверте Orgasmatron.
У нас появился новый альбом, который нужно было рекламировать, так что мы снова отправились в тур, и Дугласу пришлось снова пытаться превзойти самого себя по части сценических декораций – так появился поезд Orgasmatron, в пару к тому, который изображен на обложке альбома. Спереди у поезда помещалась ударная установка, и этот поезд выезжал по рельсам посреди сцены – то есть Пит выезжал вперед на поезде. Но он никогда не работал как следует. То нельзя было нормально проложить рельсы по сцене, то еще что-нибудь. У Дугласа бывали прекрасные идеи – бомбардировщик был великолепен, но на этот раз у него получилась херня. Как и этот чертов Железный кулак. Тем не менее этот поезд объездил с нами почти всю Европу.
Orgasmatron должен был вернуть нас в строй – новый альбом с новым составом и все такое, – но его никто не покупал. Или, вернее сказать, никто не мог его купить. GWR отдали его разным дистрибьюторам в разных странах, и большинство из них очень хреново справились с задачей разослать его по магазинам. Но мы сыграли во всех обычных местах – тур по Европе, фестиваль «Монстры рока» в Касл-Донингтоне, тур по Англии и тур по Штатам. Мы начали американский тур с Megadeth в качестве разогревающей группы, но они были молоды и неопытны и не справились. На первом концерте, в Окленде, они разложили свой баннер на полу прямо перед входом в нашу гримерку, а так как у нас нет ничего святого, то мы и прошли прямо по нему. Влетает их менеджер и вопит:
– Вы наступили на наш баннер!
Я говорю ему:
– Послушай, нет никакой возможности попасть в нашу гримерку, не пройдя по вашему баннеру. Почему вам надо было разложить его именно здесь?
Наш саундчек затягивался – дело было, как я помню, в Kaiser Auditorium. Первое шоу тура никогда не проходит гладко; у нас в команде были новички, и они все еще что-то доделывали и в процессе учились. И этот их менеджер подбегает к пульту звукорежиссера, а тот как раз заканчивал отстраивать барабаны, и говорит:
– Пора вам, ребята, уходить со сцены. У меня вот тут в контракте написано, что сейчас должен начаться саундчек у моей группы.
Дейв, наш звукорежиссер, оборачивается и смотрит на него в упор.
– Простите? – говорит он.
– Скажите своим парням, чтобы уходили со сцены, – велит этот идиот.
Дейв достает полицейскую дубинку, которую он всегда держит за пультом:
– Если ты сейчас не исчезнешь, я дам тебе этой штукой промеж глаз.
Чувак скрылся за кулисами, крича что-то нечленораздельное. А в это время Дейв Мастейн, фронтмен Megadeth, пришел к нам извиниться и отрубился прямо у нас в гримерке! Бедняга Дейв в то время был не очень-то адекватен – с тех пор он пришел в себя. А снаружи шныряет их гребаный менеджер и знать не знает, что его рок-звезда, вполне возможно, умирает у нас на диванчике! Но должен сказать, справедливости ради, что хотя мы выгнали Megadeth с тура на следующий день из-за всей этого дерьмовой ситуации с их менеджером, это на самом деле была не их вина. Дело было в менеджере – нам следовало его выгнать с тура. Много лет спустя, на выставке NAMM Show, Дейв Мастейн подошел ко мне и извинился за те события. Это было благородно с его стороны, потому что его никто не заставлял. Мы могли и дальше существовать параллельно друг другу, и все было бы нормально. Желаю ему всего наилучшего. Умный парень этот Мастейн; у него веснушки, но он умный парень.
По большому счету для нас это был не самый триумфальный тур по Америке. В Новом Орлеане публика плевалась в меня (панки же, сами понимаете!), и я предупредил их, что если они не прекратят, то я уйду со сцены. Они не прекратили, я ушел, они устроили разгром, их поливали водой из пожарных шлангов, вся байда. Потом в Авроре, штат Иллинойс, мой техник Грэм, работавший у меня много лет, разбил мой любимый бас – у него был классный звук, и я играл только на нем с тех пор, как он у меня появился, вплоть до того дня, когда его разбили. Грэм сделал это не нарочно, он пришел ко мне, корчась от хохота, а две половинки баса висели у него на шее. Бас все еще можно было починить, но он отнес его на парковку и в приступе раздражения разнес на мелкие кусочки, поэтому я его уволил.
В коротких перерывах между всеми этими разъездами я засветился там и сям. Я сыграл бандита с Дикого Запада (вот мое амплуа, да?) в клипе Boys Don’t Cry I Wanna Be a Cowboy. Я присоединился к Hawkwind на фестивале в Рединге и спел Silver Machine. Потом еще был концерт в честь Босса Гудмена в Dingwalls. Босс был сначала роуди, а потом менеджером Pink Fairies, а потом стал главным в Dingwalls. Он был одним из важных людей в индустрии. Приятный человек, и в его честь устроили концерт, потому что он решил уйти на покой, что и сделал – я с тех пор его не видел. В общем, мы с Вюрзелем сыграли несколько песен с Рэтом Скэбисом из The Damned и Миком Грином из The Pirates. С нами еще должен был играть Ларри Уоллис, но он там выступал еще с двумя группами (включая свою собственную, Love Pirates of Doom) и отказался прийти к нам на репетицию. Он нас так достал, что Мик Грин в конце концов сказал ему: «Слушай, Ларри, мы справимся, понимаешь, что я хочу сказать? Спасибо». Ларри все равно был нам не нужен – Мик прекрасный гитарист, и мы хорошо выступили. Параллельно с этим Motörhead сделали неизбежную запись для Джона Пила на Би-Би-Си (Peel Sessions), и еще я появился в клипе группы Doctor and the Medics. Продажи Orgasmatron были не очень, зато мы в 1986 году все время были на виду!