Шей замолчал и нахмурился, выглядя одновременно озадаченным и уверенным в себе. Потом, повернувшись к Эми, он объяснил:
– Как ответить на этот вопрос? Я целеустремленный. И хочу добиться успеха. Мне нравится соревноваться. Я хочу совершенствоваться. Думаю, с тех пор, как начал работать, я знал, что однажды стану генеральным директором какой-нибудь компании. Это приз, который заставлял меня идти вперед.
Ни Эми, ни Лиам не ответили.
Шей повернулся к Лиаму и спросил его:
– А ты почему хотел быть генеральным директором?
– Раньше по тем же причинам, что и ты. Но сейчас я хочу им быть не из-за этого.
– А из-за чего? – переспросил Шей.
Эми вклинилась в разговор:
– Послушайте, ребята. Мне пора на встречу с клиентом. Я думаю, что дальше вы сами справитесь.
Хотя Лиам и не был в этом уверен, но согласился с Эми и поблагодарил ее за уделенное время. Она отключилась.
Лиам собрался и постарался быть как можно более убедительным и уверенным.
– Шей, я хочу быть генеральным директором Del Mar, потому что вижу в своей работе ответственность и самопожертвование. Ты генеральный директор Golden Gate, потому что видишь в этом награду. Как и ты, я раньше думал, что быть боссом – это вознаграждение за мою тяжелую работу, а значит, я могу делать все, что захочу, потому что я это заслужил. Именно поэтому я так неудачно поработал в Англии. И собирался сделать то же самое в Сан-Диего. И это то, что ты делаешь здесь, – он сделал паузу, прежде чем закончить. – И дело в том, что это хорошо для тебя, но плохо для людей и компании, которой ты должен руководить.
Шей ни отрицал слов Лиама, ни соглашался с ними, так что тот продолжил:
– Все эти обязанности и действия, о которых мы сегодня говорили, лишь функция нашего мотива быть лидером.
Мы можем целый день говорить о том, что именно мы должны делать, но если мы не понимаем зачем мы вообще руководим, то все это не имеет смысла.
Лиам увидел, как выражение лица Шея слегка изменилось, как будто в его голове зажглась лампочка, хотя и тусклая. Поэтому он продолжил.
– Шей, когда мне приходится разбираться в мелком споре между отделом продаж и IT-отделом, или когда я вынужден делать кому-то последнее предупреждение на счет дисциплины, или когда я должен всех собирать на совещание в нерабочее время для решения срочного вопроса, или когда я снова и снова произношу одну и ту же чертову приветственную речь перед очередной группой новых сотрудников, или когда в сотый раз прихожу к монтажникам, чтобы напомнить им, что они лицо компании и от их работы зависит успех всех остальных, или когда мне приходится, – он сделал паузу, – делать то, что никто другой не может сделать, потому что он не генеральный директор, я улыбаюсь и благодарю Бога за то, что это делаю именно я. У меня самая плохая и самая хорошая, самая одиночная и самая социальная, самая ценная и самая неблагодарная работа в компании. И я делаю ее с гордостью и без жалоб. Потому что я сам на это подписался, даже если и не понимал этого, пока Эми не объяснила мне.
Шей сидел тихо. Лиам не мог ничего прочитать на его лице.
Наконец Шей кивнул и заговорил.
– Ты хороший парень, Лиам.
Лиам смутился.
– Твое появление здесь было столь же великодушным, сколь и странным. В самом лучшем смысле этих слов, – Шей казался искренним.
Лиам принял этот комплимент.
Шей глубоко вздохнул:
– Давай сделаем так. В понедельник утром встретимся и…
Лиам прервал его:
– У меня совещание с руководителями с десяти до полудня.
– Хорошо, тогда давай после обеда, если тебе удобно. Я ничего не скажу своим подчиненным. И буду благодарен, если ты ничего не скажешь своим. Дадим всему этому уложиться в голове за выходные и посмотрим, к чему придем. Хорошо?
Лиам кивнул:
– Да, пойдет.
Два таких разных гендиректора пожали друг другу руки и на этом закончили встречу.
Шей и понятия не имел, что следующий урок случится еще до начала выходных.
Власть
Когда Шей снова вошел в свой кабинет, зазвонил его сотовый. Это Дани звонила насчет ужина.
– Мальчики сегодня уходят к друзьям с ночевкой.
– Все?
– Ага. Давай сходим на свидание?
– Ладно, говори когда и где, и я буду там.
– Хочу в Maria’s, – сказала Дани, – я там уже сто лет не была.
– Ой, а я ходил туда сегодня на обед.
Дани взмолилась:
– Ну давай ты сходишь снова? Можешь взять что-нибудь другое. Пожалуйста.
– Хорошо, но ты платишь.
– Договорились. В полшестого? – тут она опомнилась. – Как прошел твой день с Лиамом Олкоттом? – она намеренно четко произнесла его имя и добавила туда легкий британский акцент.
– Расскажу за ужином. Полшестого.
Дани уже сидела за столиком, когда Шей вошел в ресторан. Как только он уселся, Дани в нетерпении спросила:
– Итак, расскажи мне про свой день.
Шей удивился ее энтузиазму:
– Тебя просто распирает от интереса.
– Ну, Рита рассказала мне, что обстановка накалилась. Она не знала почему, но подумала, что это что-то серьезное.
– Скажем так, все прошло не так, как себе это представлял Лиам.
– Он вел себя как придурок? – Дани одернула сама себя. – Прости, я должна быть вежливее. Он вел себя напыщенно, как ты и ожидал?
Шей поморщился:
– Мне не хочется признавать, но нет. Я честно не могу сказать, что он был напыщенным придурком. На самом деле, он достойный парень.
Дани была довольна:
– Это же хорошо, да?
– Думаю, да, – пожал плечами Шей.
– Думаешь? Почему?
– Все сложно.
– Вот что, дорогой, – проворчала Дани, – ты начнешь с самого начала и расскажешь мне все в деталях. И поподробнее про накалившуюся обстановку.
Следующие полчаса Шей пересказывал свой день во всех подробностях, которые смог вспомнить. Все, начиная с финансовых показателей и звонка своим инвесторам до обеда в ресторане (и того факта, что они сидели за соседним столиком) и встречи в конференц-зале.
Дани внимательно слушала. Но когда Шей закончил, она, казалось, растеряла все радостное предвкушение.
– Что не так? – спросил ее муж.
– Ничего. Не знаю.
– Ты выглядишь растерянной. Или разочарованной.
Дани посмотрел на пустой соседний столик:
– Не знаю.
– Да ладно, – подбодрил Шей, – ты обычно всегда все знаешь.
– Окей, – сказала она, нахмурившись, – только не пойми меня неправильно, я могу ошибаться.
Шей кивнул.
– Я одного не понимаю, и это странно.
Она, очевидно, колебалась, стоит ли говорить.
– Давай, милая. Говори.
Она улыбнулась:
– Хорошо. Я просто не уверена, что это приобретение – такая уж хорошая идея.
Шей быстро ответил:
– Смотри, если мы сможем объединить три-четыре хорошие региональные компании, занимающиеся безопасностью, то All-American будет намного, намного сложнее…
Дани его перебила:
– Да, это имеет смысл в стратегическом плане, я понимаю.
Она снова умолкла.
– Тогда в чем проблема? – спросил он.
– А что Лиам чувствует по этому поводу? Он же пришел к тебе не продавать свою компанию.
Шей пожал плечами:
– Да, он не в восторге. Но так иногда случается в бизнесе, особенно на развивающемся рынке. И Лиам либо станет очень богатым и уйдет, либо станет очень богатым и останется, чтобы помогать. Поверь мне, с ним все будет хорошо.
Дани это не убедило:
– Окей. Но, дорогой, ты правда хочешь руководить еще большей компанией?
– Почему нет? – пожал плечами Шей. – Это всего лишь другой размер.
– Но ты хочешь управлять большей компанией? В смысле, тебе реально нравится то, что ты делаешь сейчас?
Он нахмурился, немного растерявшись.
Она продолжила:
– С тех пор как ты стал гендиректором, ты чаще жалуешься на работу, чем за последние десять лет. Она тебе легко дается?
– Конечно, – ответил он, наверно, слишком быстро, – это, конечно, тяжело. Быть гендиректором – это одиноко.
– Я знаю. Просто сегодня ты выглядишь таким возбужденным, потому что хочешь провернуть эту большую сделку.
– И в чем проблема?
– Ты будешь так же весел, когда придется делать все, чего она требует? Или просто начнешь искать следующее приобретение? Чего ты реально ищешь здесь?
Шей снова посмотрел на соседний столик и заерзал на стуле:
– Это так странно.
– Что? – озабоченно спросила Дани.
– Ты говоришь, как та женщина из консалтинговой фирмы.
– Объясни?
– Ну, она спросила меня, почему я хотел стать гендиректором. И я подумал, что это глупый вопрос.
Дани попыталась вселить в своего мужа уверенность:
– Я понимаю, почему ты так подумал. Ты так тяжело работал все эти годы, и это… кажется логичным, – она замолчала. – Так?
Шей кивнул, но, казалось, неискренне:
– Да. Но если и ты задаешь мне тот же вопрос, то… – он не закончил фразу.
– Давай попробуем ответить вместе. Почему ты хочешь быть гендиректором? Или даже лучше так: почему ты хочешь заниматься тем, чем должен заниматься гендиректор?
Шей посмотрел на нее, как ребенок, которому только что сообщили, что Санты не существует:
– Что ты только что сказала?
– Я сказала, что нужно спросить себя, почему тебе нравится делать то, чем должен заниматься гендиректор. Ежедневные задачи.
– Почему ты спросила именно так?
– Помнишь, я преподавала у четвероклассников до того, как мы присоединились к приходу? Тогда открылась вакансия директора, мне предложили подумать, не хочу ли я подать заявление?
Шей кивнул, хотя ему и было немного стыдно, что в то время он не уделял должного внимания семье.
Дани продолжила:
– Вот. Тогда я сначала подумала: «Конечно, мне нужно попробовать. Я одна из лучших учителей в школе».
– Ты была лучшим учителем в школе.
– Ты предвзят. Так вот, когда я сравнила то, чем директор занимается весь день, и то что мне нравится в работе учителя, я поняла, что руководство не для меня.