Перед ней стояла Руни — так неподвижно, словно и сама превратилась в статую. Должно быть, молилась. Мелисса неловко застыла поодаль, не желая помешать.
— Ты? — Руни обернулась сама. — А вроде сказала, что переодеваешься.
Мелли вспыхнула. Она совсем упустила из виду, что осталась в том же платье, в котором завтракала. Наблюдательная же эта… полуволчица!
— Передумала. Ты хотела меня видеть? Почему?
— Хочу предложить прогуляться.
— По лесу?
— В окрестностях замка, — пожала плечами дочь предводителя оборотней. — А что? Боишься, заведу тебя в лес и брошу?
Мелли промолчала. Ссориться с девушкой не хотелось. Но и подругами они едва ли смогла бы стать. Очень уж разные. В слишком непохожих условиях выросли.
— Хорошо.
— Идём к тебе! — Руни решительно направилась к выходу. — Подскажу, как одеться.
Спустя некоторое время, понадобившееся на то, чтобы дойти до комнаты гостьи, Руни презрительно сморщилась, глядя на накидку Мелиссы:
— И это всё, что у тебя есть? Ни шубы, ни рукавиц? Удивляюсь, как ты не превратилась в сосульку по дороге!
— В наших краях всегда тепло, — отозвалась Мелли.
— Ты ведь знала, куда едешь.
— У меня не было времени как следует собраться.
— Оно и видно. Ладно, пойдём! Одолжу тебе что-нибудь из своего.
Одежда девушки пришлась по размеру. Отороченное мехом платье из мягкой тёмно-синей шерсти, короткий полушубок. Глядя в зеркало, украшавшее стену в скромно, но уютно обставленной девичьей спальне дочери главы оборотней, Мелисса не узнавала себя, однако не могла не признать, что ей непривычный наряд оказался к лицу.
Спустившись по лестнице, они вышли во внутренний двор замка. Снегопад недавно закончился, и свежевыпавший снег серебристыми искорками поблескивал на солнце. Морозный воздух покусывал за разрумянившиеся щёки.
— Почему ты пригласила меня на прогулку? — полюбопытствовала Мелли.
— Не сидеть же тебе безвылазно в комнате! — фыркнула собеседница. — Неужто не скучно? Лучше расскажи мне что-нибудь.
— Например?
— О том, как жила раньше. Чем занималась обычно. Какие у вас порядки.
— У нас… всё по-другому, — вздохнула Мелисса, глядя на снег. От яркой белизны слезились глаза. Или от воспоминаний, которые всколыхнул вопрос полукровки? — В столовой посуда не глиняная, а фарфоровая. К ужину все члены семьи переодеваются в красивые костюмы и платья. Мы с сестрой обычно помогали друг другу, хотя нам прислуживали и горничные. Наряжались, вертелись перед зеркалом и разговаривали обо всём, а после ужина ненадолго шли на прогулку.
— С кем вы гуляли?
— Тоже вдвоём. Иногда с братом или матушкой, но чаще одни. Мы… были очень близки с Миртой.
— А где она сейчас?
— Должно быть, уже вышла замуж. — Глаза снова защипало. Как там Мирта? Тоже скучает по родному дому? Не обижает ли её супруг?
— И ты выйдешь?
— Да. Король подыскивает мужа и мне. Может быть, даже прямо сейчас говорит с ним.
Снова подумалось про Арнульва. Как он верит голосу собственного сердца! Как надеется на то, что Ясноокая подарит их друг другу. Ему и невдомёк, что идти против воли короля равносильно самоубийству. Здесь все подчиняются Лейдульву и живут по своим законам, которые для оборотней важнее всего остального.
— Поскорее бы, — бросила Руни, одарив её коротким взглядом, и решительно зашагала вперёд.
— Тебе так не терпится от меня избавиться? — вслед ей спросила Мелли, но ответа так и не дождалась.
Друг за другом девушки вышли из замковых ворот, а навстречу им со стороны леса направлялись Арнульв и Ульвхват. Оба в человеческом обличье. Волосы присыпаны снегом, на лицах улыбки — должно быть, обсуждали что-то интересное.
Мелисса растерянно остановилась, глядя на мужчину, который, увидев её, сбился с шага.
— Ты теперь совсем как одна из нас, — проговорил он, будто невзначай коснувшись рукава полушубка.
— Тише ты! — шикнула на него Мелли, но её спутница оживлённо переговаривалась с братом и ничего, к счастью, не заметила.
— Разрешишь пойти с вами?
— Вы ведь уже возвращаетесь в замок.
— Пройдёмся ещё немного. Ты умеешь играть в снежки? — спросил Арнульв, придвинувшись к ней ближе, чем позволяли приличия. — Это весело.
— Нет, — смутилась Мелисса.
— Решено — идём играть! — провозгласил он так громко, что Руни и Ульвхват обернулись к ним. Сейчас они действительно выглядели похожими. Близнецы ведь.
— Что это ты надумал? — недовольно полюбопытствовала Руни, но её брат поддержал идею друга, так что она осталась в меньшинстве и, надув губы, кивнула.
Арнульву хотелось взять Мелиссу за руку или под локоть, но та не позволила — отошла чуть в сторону, увеличивая расстояние между ними. В одежде, которую носили местные, она казалась ему совсем близкой, своей. Её щеки алели от непривычного ей холода, а, может быть, и от смущения. Он ещё раньше заметил, что она легко заливалась краской. Её кожа так и манила протянуть к ней руку, ощутить пальцами её нежность — когда Арнульв не так давно в её комнате касался щеки девушки, ему казалось, что он притрагивается к хрупкому цветочному лепестку.
Отогнав от себя волнующие мысли, молодой оборотень последовал за остальными. Снег сегодня как раз подходил для того, чтобы играть в снежки. Достигнув опушки леса, он начал игру первым, слепив большой снежок и коварно запустив им в ничего не подозревающего Ульвхвата. Тот сразу же подхватил и бросил ответный. А затем присоединились и девушки — сначала Руни, следом, нерешительно помедлив, и Мелисса.
Лейдульв всегда говорил, что юность — лучшее время жизни. Должно быть, вспоминал при этом собственные молодые годы, хотя и сейчас предводителя оборотней никто бы не назвал стариком. Он оставался сильным и крепким, но уже не смог бы вот так поучаствовать в снежной забаве, смеяться так же беззаботно, как его сын, и, сбросив груз ответственности за клан, носиться по лесу хоть на двух, хоть на четырёх ногах.
А Ульвхвату и Арнульву подобное ещё дозволялась. Они были свободны, как ветер, ни обретя пока ни серьёзных обязанностей, ни женщин, о которых им надлежало заботиться. Но с каждым днём всё ближе оказывались к тому времени, когда это должно с ними произойти. Встреча с истинной парой, создание семьи, а потом и собственные дети. Сыну предстояло однажды занять место Лейдульва, а Руни… Руни — девушка. Ей суждено стать матерью, хранительницей домашнего очага.
Арнульв был привязан к Руни, как к собственной сестре, и искренне надеялся, что будущий муж будет к ней добр и внимателен.
Но как же всё-таки жаль, что Мелисса не одна из их клана…
Он смотрел на неё с жадностью, отчаянно желая, чтобы она всегда оставалась рядом. Вот так же близко, как сейчас. Неловко училась играть в снежки, звонко смеялась…
Почувствовав его взгляд, она замерла на одном месте, и Руни тут же этим воспользовалась. Ощутив на шее холод снежного шарика, гостья вскрикнула от неожиданности и обернулась к нападавшей. А та уже мчалась с очередным снежком за братом, который с весёлыми подначивающими криками бежал к лесу.
Когда они скрылись за деревьями, Арнульв снова взглянул на Мелиссу и едва успел увернуться от летящего ему прямо в лицо снежка.
— Ах, ты! — засмеялся он.
— У меня не получается так ловко, как у вас, — вздохнула она.
— Научишься ещё. Снег надо чувствовать. Он нас любит.
Когда Арнульв сделал шаг к ней, девушка, вдруг снова засмущавшись оттого, что они оказались наедине, попятилась и, оступившись, упала спиной в сугроб. Молодой оборотень заспешил к ней. Знал, что она не ушиблась, но могла ведь испугаться.
Мелисса не торопилась вставать, и он, поддавшись порыву, рухнул в снег рядом с ней. Повернул голову, и она ответила тем же. Их взгляды встретились. Арнульв не мог отвести от неё глаз. Разрумянившиеся щёки, выбившиеся из-под повязанного на голову платка светлые пряди волос, пухлые алые губы…
— Мелисса… — хрипло выдохнул он. Ему нравилось произносить её имя, такое непохожее на привычные слуху имена оборотней. Нравилось смотреть на неё, вдыхать её запах. Никогда прежде ему не доводилось испытывать ничего подобного. — Мелисса…
— Арнульв, мы не должны… — негромко отозвалась девушка, но её глаза говорили другое. И тёплые мягкие губы, которых он несмело коснулся своими, тоже. И сбившееся дыхание, и ресницы, легко скользнувшие по его щеке, когда она прикрыла глаза, отвечая на поцелуй.
В последнюю минуту перед тем, как брат и сестра вышли из леса, Арнульв успел встать на ноги и помог подняться Мелиссе, но, когда попытался отряхнуть её одежду, она, отводя взгляд, оттолкнула его руки. Но он не обиделся. Потому что помнил, как несколько мгновений назад поцеловал её — впервые, и помнил, как сладко и дурманяще это было.
Игра как-то сама собой прекратилась, и они вернулись в замок. Всю обратную дорогу Мелисса молчала, не глядя на него. Руни снова дулась. Лишь её брат-близнец вёл себя как обычно. Стоило им переступить порог замка, как появился Лейдульв.
— Ульвхват, Арнульв, зайдите ко мне! — распорядился он коротко. На лице промелькнула озабоченность. Казалось, он даже не заметил, что вместе с ними пришла и гостья.
— Папа, что-то случилось? — спросила Руни.
— Иди к себе, — строго велел предводитель оборотней дочери.
Глава 10
Позже Мелисса не могла припомнить, как прощалась со спутницей, как поднималась по лестнице. Помнила лишь, что Лейдульв почему-то вызвал к себе сына и воспитанника, но тогда значения этому не придала. Мысли были заняты совсем другими воспоминаниями, которые кружили голову, снова и снова возвращая девушку в то мгновение, когда Арнульв прикоснулся губами к её губам.
Её первый поцелуй!
Совсем ещё недавно Мелли не сомневалась в том, что он состоится при совершенно других обстоятельствах. Может быть, после помолвки — на её пальце будет красоваться подаренное женихом колечко, и тот улучит возможность поцеловать её, следя за тем, чтобы никто их не увидел. Или даже только в день свадьбы, когда наречённый откинет с её лица тонкую полупрозрачную вуаль.