Глава 13
Слуги семейства Тидхелм, оставшиеся верными хозяевам после всего произошедшего, собрались на кухне, где готовился обед для гостя.
— Вы его уже видели? — полюбопытствовала немолодая, но не утратившая интереса к жизни за пределами кухни кухарка Ильда, щедро посыпая жаркое душистыми травами.
— Я видела, я! — звонко воскликнула горничная Кэйри, радуясь, что в кои-то веки оказалась в центре внимания. — Он просто красавец! И по-нашенски говорит хорошо, даром, что не местный!
— Ты и его голос его слышала? — тут же насели на неё остальные.
— А как же? Очень приятный, говорит, точно бархатом гладит! Повезло же молодой госпоже, что выйдет за него замуж!
— Только жаль, что свадьба будет не здесь, — вздохнула Ильда. — Уж я бы расстаралась! Такой пир бы устроила для нашей госпожи Мелиссы, что столичным поварам не под силу.
— Так уж сложилось, — кивнула в ответ Кэйри. — Сбегаю проверю, может, у него цветы в комнате завяли. Поменять бы надо.
— Цветы завяли, как же, — фыркнула ей вслед другая горничная — Ленни. — Знаю я её! Хочет хвостом перед ним повертеть.
— А завидовать плохо, — глубокомысленно произнесла Ильда, помешивая суп. — Поди лучше салфетки на столе разложи. Да покрасивше, чтоб леди Тидхелм не ругалась!
Пока надутая Ленни раскладывала в столовой тоненькие и узорчатые, как паутинка, салфетки, расположение которых угодило бы хозяйке, Кэйри поднялась в комнату гостя. Сердце стучало так, словно в груди били в барабаны. По правде говоря, молодая горничная уже не являлась невинной девушкой и считала, что разбирается в мужчинах, но настолько привлекательных ей прежде не попадалось. Ах, до чего же повезло младшей дочери Тидхелмов! Совсем не так, как старшей, супруг которой ничем особенным не отличался.
Постучав для порядка и не получив ответа, Кэйри вошла. Цветы, которые она лично получила от садовника, благоухая, стояли в вазе и не думали вянуть. Одежда будущего зятя хозяев лежала на кровати, а его самого не оказалось.
Кэйри уже собиралась уйти, когда скрипнула дверь примыкающей к комнате ванной, и появился он, облачённый лишь в завязанное на узких бёдрах полотенце. Барабаны в груди забили громче. Вцепившись влажными от волнения пальцами в край накрахмаленного фартука, горничная сглотнула, с трудом отвела взгляд от худощавого, но сильного мужского тела, поклонилась и попятилась к двери.
— Подожди! — остановил её гость. — Не бойся! Тебе что-то нужно?
— Нет, господин, я пришла спросить, не нужно ли чего-нибудь вам, — не поднимая головы, пробормотала она.
— Как тебя зовут?
— Кэйри, господин.
— Посмотри на меня, — приказал он. Вроде бы мягко, но так, что не послушаться не получалось. — Ну же!
— Д… да, господин, — отозвалась она, вскидывая на него взгляд. Серые глаза, кажущиеся то темнее, то светлее, смотрели на неё так, что не получалось отвести глаза. Голова закружилась.
— Кто прислуживал госпоже Мелиссе, пока она жила здесь?
— Я, господин.
— Отлично, ты-то мне и нужна. Принеси мне одну вещь, которая принадлежала ей и касалась её тела. Не всё же она забрала с собой в Приграничье?
— Не всё, господин.
Не спрашивая, зачем ему это нужно, Кэйри, никого по дороге не встретив, покорно отправилась в бывшую спальню Мелиссы Тидхелм. Собиралась она второпях, так что некоторые безделушки остались. Горничные ещё надеялись получить их в подарок за хорошую службу.
Отыскав в шкатулке с украшениями круглый медальон, который не открывался после того, как владелица его уронила и сама же на него наступила случайно, Кэйри отнесла его мужчине.
— Молодец, быстро управилась, — похвалил он её, принимая в ладонь сломанный медальон. От соприкосновения их рук кожу будто обожгло. — Надеюсь, ты и дальше будешь умницей и никому не скажешь, что я его забрал.
— Не скажу, господин. Да хозяева и не хватятся. Госпожа Мелисса его любила, потому не стала выбрасывать, хотя матушка, то если леди Тидхелм, ей говорила, что надо бы, ни к чему хранить поломанные украшения. Но носить-то его можно было! Открывать только нельзя, механизм из строя вышел.
— Что ж, открывать его мне ни к чему, — усмехнулся собеседник. Приблизившись ещё на полшага, погладил Кэйри по волосам, по плечу под форменным платьем горничной, провёл длинными пальцами по талии, стянутой поясом. — Разве что там спрятан портрет моего соперника. Но твоя госпожа ведь ещё никого не любила?
— Что вы, господин! В кого бы госпожа Мелисса могла влюбиться, если с неё глаз не спускали? Её даже с кавалерами ещё не знакомили, только собирались познакомить… позже… в столице.
— Замечательно. А ты, Кэйри? Ты уже любила кого-нибудь?
— Я…
Почему он спрашивает? Разве должна его интересовать её скромная персона? Она ведь всего лишь служанка!
— Так как?
— Н… нет, господин, — выдохнула она. И правда, разве игривые взгляды, танцы на деревенском празднике, несколько коротких встреч, когда ей торопливо задирали юбку на сеновале, можно назвать любовью? А потом «Я нанялся на работу, уезжаю», и прости-прощай, романтическая мечта глупой горничной.
— У тебя, наверное, есть и другие дела. Ступай! Придёшь ко мне ночью.
— Да, господин.
Поклонившись на прощание, Кэйри выскользнула в коридор.
Мелисса чувствовала себя так, словно её подхватил на своих крыльях тёплый весенний ветер и понёс за собой. Сквозь холодные тучи, снега и дожди. Туда, где она наконец-то обретёт счастье.
Но, стоило Арнульву разжать объятия, как тут же вернулись смятение и неловкость. Казалось, будто её разбудили, не дав досмотреть яркий сказочный сон. А затем в воздухе появилось знакомое сияние, и в окно влетело новое отправленное магической почтой письмо, которое скользнуло к ней в руки.
Увидев на лице молодого оборотня настороженность и удивление, Мелли успокоила его, а затем развернула лист бумаги. На сей раз письмо оказалось от брата. Должно быть, он действительно соскучился, раз решился отправить сестре весточку столь дорогостоящим способом.
«Ты, наверное, и не ожидала, а я выкроил время и пишу тебе. Военная служба — не такое уж весёлое занятие, как казалось мне прежде. Только и твердят о дисциплине, а ещё постоянно приходится следить за формой, как бы не помялась да не запачкалась. Скукота, правда? Держу пари, тебе в Приграничье куда интереснее, чем мне. Когда бы ещё представилась возможность собственными глазами увидеть, как живут оборотни? Я даже завидую, сестричка.
У меня новости от Мирты. Она теперь стала хозяйкой большого дома, где есть и штат слуг, и сад с цветами. Да, в глуши, конечно, но не каждому же выпадает шанс жить в столице. Уверен, она всем довольна. Слышал, тебе тоже подыскали жениха— иноземного посла, у которого какие-то дела с его величеством. Увы, встретиться с твоим будущим мужем лично у меня не получилось, однако мне сказали, будто он поехал знакомиться с нашими родителями. А уже затем отправится за тобой, так что скоро вы свидитесь и поедете в Маргенту, где и сыграете свадьбу.
На сём прощаюсь. Прости, что я оказался не таким братом, которого ты заслуживаешь. Не тем, который бы заботился о тебе в предсвадебное время, когда любой девушке нужна поддержка семьи. Мне жаль, что я больше ничего не могу для тебя сделать. Надеюсь, ты будешь счастлива».
Прочитав письмо, Мелисса вздохнула. Похоже, и старшая сестра, и брат нашли своё место в новых обстоятельствах, свыкнувшись с тем, как изменилась судьба их семьи после ареста дяди Артуриуса. И лишь она сама точно болтается в воздухе, тщетно пытаясь опуститься на твёрдую землю и не находя под ногами опоры. Никак не может смириться, хотя и понимает, что бороться против королевской воли бессмысленно. Если рассердить его величество неповиновением, он может отыграться на её близких. Этого никак нельзя допустить. Она никогда себя не простит, если из-за её чувств к Арнульву и нежелания становиться женой другого пострадают её родные.
Но, выходит, что ради того, чтобы не стало ещё хуже, ей нужно принести себя в жертву? Отказаться от едва проклюнувшейся надежды на счастье и покорно выйти замуж за незнакомца? Выполнить свой долг перед семьёй и сюзереном, раз уж больше ничего от неё не зависит. Не следовало даже воображать себе, будто она сможет стать женой по любви, а не по предварительному сговору. Такое бывает только в романах.
Но тогда… Тогда необходимо оборвать все нити прямо сейчас, как бы тяжело это ни оказалось. Ни к чему тянуть время, иначе и ей, и ему впоследствии будет ещё больнее.
— Выслушай меня… Пожалуйста. Не думаю, что нам непременно следует ждать праздника и задавать вопрос, — проговорила Мелли, заставив себя посмотреть собеседнику в глаза. — Всё уже решено, и ничего не изменится, как бы тебе того ни хотелось. И даже если окажется, что я действительно твоя истинная пара, ни Лейдульв, ни король Сильвий Первый не позволят нам пожениться.
— Тогда мы сбежим, — заявил Арнульв решительно.
— Куда? Как ты сможешь скрыть, что умеешь превращаться в волка? Может быть, в ближайших деревнях этим никого не удивишь, ведь их обитатели привыкли жить рядышком с Приграничьем, а в других местах? И почему ты не хочешь меня понять? У тебя нет родственников, тебе некого терять и не за кого волноваться, а у меня есть семья, есть люди, которых его величество сможет наказать, если я ослушаюсь!
Выпалив эти слова, Мелисса, отойдя подальше, насколько позволяли размеры комнаты, отвернулась к окну и лишь недовольно передёрнула плечами, когда оборотень, приблизившись, попытался к ней прикоснуться. Сейчас она не желала ничего слышать и ни о чём говорить. В горле стоял колючий ком, но выплакаться больше не получалось. Когда за Арнульвом негромко закрылась дверь, Мелли прижала к щекам холодные ладони и почувствовала, что вся дрожит. Её колотило, словно в лихорадке, но никакое одеяло или горячее питьё не смогли бы помочь. Лишь тепло того, кого она сама оттолкнула. Оттолкнула, потому что не видела другого выхода.