Какого жить дальше, зная, что собственная опрометчивость послужила причиной смерти единственного брата? Как смотреть в глаза отцу? И Арнульву…
«Она принесла нам несчастье», — сказала себе Руни, вспоминая, с каким недоумением на неё уставилась Мелисса, услышав это обвинение. Бесстыжая! И почему её жених не явился раньше, чтобы навсегда увезти эту девицу из Приграничья?
Руни в бессильной злобе сжала кулаки и почти зарычала сквозь стиснутые зубы. Несправедливо! Она была с Арнульвом с самого детства, подругой, напарницей по играм, а он влюбился в чужачку, рука которой отдана другому мужчине!
Мелисса вздрагивала в объятиях Арнульва, чувствуя, как стыд заставляет её прятать лицо на его плече. Ей так хотелось поддержать его, утешить, а что в итоге? Ему приходится утешать её!
— Прости, прости… — отчаянно повторяла она, всхлипывая. — Я не должна жаловаться. Тебе и так тяжело.
— Ты не хочешь выходить за него замуж?
— Нет, не хочу, не хочу…
— Ты не станешь его женой, — горячо зашептал ей на ухо Арнульв, волнующе касаясь губами и дыханием её кожи. — Верь мне. Мы убежим, спрячемся, но ему я тебя не отдам.
— Но разве у нас есть другой выход? — спросила Мелли, подняв голову, чтобы взгляды их встретились. Она даже забыла, что глаза у неё мокрые и красные. — Я должна выйти за Эдмера Сигестана, а ты — жениться на Руни.
— Не произноси его имя, — поморщился молодой оборотень. — Я что-нибудь придумаю и постараюсь отговорить Лейдульва. Ведь главная задача сейчас — остановить тени, снова сделать Приграничье безопасным и подходящим для жизни.
— Когда дорога освободится, я больше не смогу здесь оставаться. Он захочет увезти меня немедленно. В столицу, а затем ещё дальше…
— Не думай сейчас об этом. Просто доверяй мне и будь на моей стороне. Хорошо?
Мелисса решительно кивнула и обвила руками его шею. Она понимала, что долго они пробыть вместе не смогут, Арнульву надлежало находиться с Лейдульвом и другими оборотнями, но хотелось ещё хотя бы на несколько мгновений продлить время, проведённое наедине. Не расставаться, не выпускать из объятий.
Поцелуй обжёг губы и растаял на них, как снежинка. Согревая всё тело и будоража кровь. Пальцы девушки зарылись в волосы мужчины, слегка потянув, и он с негромким рычанием привлёк её ещё ближе. Его ладонь скользнула по спине, и Мелли особенно сладко и остро ощутила его прикосновения сквозь тонкую ткань. А горячие губы следовали ниже, покрывая поцелуями её шею, ключицу, плечи в вырезе ночной рубашки.
У Мелиссы кружилась голова от ощущений, которые она не испытывала никогда прежде. Тот невинный поцелуй, когда они лежали на снегу, был лишь предвкушением, намёком на что-то большее. А сейчас всё иначе. Арнульв целовал её так, словно вся сдерживаемая им страсть вырвалась наружу, как вода, прорвавшая плотину. Целовал с отчаянием заблудившегося в жаркой пустыне путника, который, почти утратив надежду, наконец-то отыскал ручеёк с холодной водой и теперь никак не мог напиться ею.
— Ты станешь моей? — выдохнул Арнульв, не прекращая касаться её разгорячённой кожи губами и руками.
Мелиссе хотелось сказать, что она уже принадлежит ему всей душой — не потому, что Ясноокой вздумалось сделать их истинной парой, а потому, что сама выбрала его. Но интуиция подсказывала, что он спрашивал о чём-то другом. О чём-то, что значимее любой клятвы.
На какое-то мгновение Мелли ощутила тень страха. Неуверенности в том, что должна ответить согласием. Вспомнились материнские наставления, что девушка должна блюсти свою честь до свадьбы, не позволяя большего тому, кто не является её супругом.
Но ведь её с Арнульвом уже связывает нечто большее, чем просто брачные узы. Они предназначены друг другу — сама лунная богиня вложила руку Мелиссы в его руку. И пусть сейчас судьба не на их стороне, чувства между ними сильнее и важнее, чем договорённости о браках, лишённых самого главного.
Мелли потянулась к нему, чувствуя, как сбивается с ритма сердце, и слова согласия уже почти сорвались с её губ, когда раздался стук в дверь. Громкий, безапелляционный. А следом и голос.
— Вы уже проснулись? Позавтракаем вместе? — спрашивал за дверью господин Сигестан. — Кажется, здесь обычно встают рано.
— Я не одета! — крикнула в ответ Мелисса, ощущая себя так, словно её окатили ледяной водой. — Вы можете спуститься в трапезную! Скоро подойду!
— Подожду вас здесь, — отозвался он.
Арнульв повернул голову к двери, явно желая вмешаться, но Мелли остановила его.
— Сейчас не время, — шепнула она, покачав головой. — Будет лучше, если я выйду первой, а ты чуть позже, когда мы уже будем на лестнице. Хорошо?
Он нехотя согласился, неслышно поднялся с кровати и отошёл в сторону, чтобы дать ей одеться. Мелисса бросила на него смущённый взгляд, но Арнульв отвернулся. Хотя, вспомнила она, он ведь уже видел её обнажённой в купальне.
Торопливо стянув ночную рубашку, она надела тёмное платье, довольно скромное, причёсала и заплела волосы. Затем открыла дверь и вышла. Эдмер Сигестан ждал в коридоре.
Глава 22
Избегая смотреть в глаза Эдмеру Сигестану, Мелисса коротко поприветствовала его, отчаянно надеясь, что пережитое только что смятение не написано у неё на лице.
— Вы бледны, — заметил он. — Плохо спали? Или всё ещё нездоровы?
— Бледна? — переспросила она удивлённо. Ей-то казалось, что её щёки полыхают ярче, чем маков цвет! — Да, я не выспалась.
— Будем надеяться, что мы тут не задержимся, — произнёс господин Сигестан, обхватывая холодными пальцами её запястье. По коже пробежала дрожь. Мелли отстранилась. — Что-то не так? Вам неприятны мои прикосновения?
— Я считаю их неблагопристойными, ведь мы пока не женаты, — ответила она. «Лгунья! — усмехнулся внутренний голос. — Оборотню ты позволяла куда более смелые ласки». — Думаю, будет лучше, если вы пока не станете меня касаться. Я чувствую себя неловко, когда…
— Увы, не могу выполнить вашу просьбу, — хмыкнул собеседник, неотрывно глядя на неё светлыми глазами. — В моих интересах, чтобы вы привыкли ко мне и не вздрагивали каждый раз, когда я даже случайно до вас дотрагиваюсь. Иначе, боюсь, в первую брачную ночь вас будет ждать слишком большое потрясение.
У Мелиссы задрожали не только руки, но и всё тело. Первая брачная ночь! Он едва приехал, а уже второй раз намекает ей на то, что должно случиться после свадьбы!
«Только не с вами!» — едва не выпалила она, но, как полагается скромной девушке из благородной семьи, склонила голову и опустила глаза, всем своим видом демонстрируя, как смутили её его слова и прозвучавший в них непристойный намёк.
— Вы такая скромница, — усмехнулся господин Сигестан. — Но отчего-то это заводит меня ещё сильнее. Кажусь себя мальчишкой, который с нетерпением ждёт момента, когда можно будет развернуть желанную конфету.
— О, пожалуйста! Не говорите так! — взмолилась девушка. — Я не уверена, что мне приличествует выслушивать подобные вещи.
— То, что вы от меня услышали, должно вам польстить, разве не так?
— Не знаю. Мне ещё никто и никогда такого не говорил, — призналась она. — Так откуда я могу знать, льстят мне ваши слова или оскорбляют?
Мелли почти с удовольствием обнаружила, что подходящего ответа на её слова он не подобрал, и, подхватив подол юбки, чтобы не наступить на него, зашагала вперёд. Голову она держала высоко, хотя все ещё продолжала ощущать неприятную мелкую дрожь. Но держать себя как жертва младшая дочь семьи Тидхелм не желала даже в таких обстоятельствах.
Трапезная пустовала. То ли почти все уже позавтракали и занялись другими делами, то ли не захотели есть. Мелисса и сама не ощущала никакого аппетита, а при виде Руни, которая одарила её ненавидящим взглядом, и вовсе показалось, что не сможет ничего проглотить.
Мелли соболезновала девушке, в одно мгновение потерявшей брата-близнеца, но чувствовать такое отношение к себе было неприятно. В чём она провинилась перед дочерью Лейдульва? Вся её вина заключалась лишь в любви к Арнульву, но, похоже, Руни, в самом деле, считала, будто приезд гостьи навлёк несчастье на Приграничье.
Несправедливо. Как и то, что по дядюшкиной милости она оказалась в такой ситуации. Если б не его участие в заговоре против короля, сейчас Мелисса танцевала бы на балах в столице, и никто бы не принудил её выходить замуж за чужеземца с серыми глазами.
Но в таком случае она никогда не встретила бы своего оборотня…
Точно услышав её мысли на расстоянии, он не замедлил появиться. Сердце забилось быстрее. Одно лишь воспоминание, как он целовал её в спальне, крепко прижимая к твёрдой мускулистой груди, заставляло Мелли чувствовать себя странно. Так, словно оказалась на краю пропасти. Стояла, как крылья, раскинув в стороны руки, и не знала, взлетит она, если сделает шаг вперёд, или упадёт.
Руни тут же кинулась к Арнульву, усаживая его за стол и придвигая блюда с закусками. Она вела себя так, словно уже являлась его женой, и смотреть на них Мелиссе было тяжело. Рассказал ли предводитель дочери о своих планах на её будущее?
С одной стороны, Мелли могла понять мотивы, которые двигали Лейдульвом. Потеряв родного сына, он собрался назначить на своё место приёмного. Но к чему обязательно женить его на Руни? Ведь они же не любят друг друга! Или забота о дочке стояла для вожака на первом месте, а потому лишь ради неё он решился нарушить негласное правило, по которому оборотни всегда женились только на своих истинных парах?..
Если встречали их. А Лейдульв наверняка уверен, что ни Руни, ни Арнульв ещё не обрели пару. Может быть, он даже решил, что им не судьба найти её. Как и Ульвхвату. Но, в отличие от него, они живы.
«И я жива!» — с отчаянием подумала Мелисса, отводя взгляд от хлопочущей вокруг её любимого мужчины полукровки. Нельзя показывать, что ей больно. Ведь рядом Эдмер Сигестан, а он, кажется, весьма наблюдателен и может догадаться о её чувствах. Страшно даже представить, что будет в этом случае. Как бы ей не претило притворство, выхода пока нет.